Fya'o

Звуки. Очень много звуков. Крик. Плач. Шум воды. Столько разных, рваных звуков и разных, очень громких голосов. Они, кажется, впиваются в кожу как иголки, доставляя моральную и физическую боль. Это все так утомляет. Он стоит не в силах сделать и шагу к источнику его страхов и ночных кошмаров. Он стоял, чувствуя себя наблюдателем, молясь про себя, чтобы его здесь никогда не было, и этого всего вообще не существовало. Он знал, что сделав еще хоть шаг, он потеряет рассудок навсегда. Утонет в пропасти сумасшествия. Можно даже сказать, в какой-то степени умрет. Будто на ухо сама смерть шепчет, — «Не иди, ты знаешь, что не хочешь этого видеть», и он стоит, молча глядя сквозь небольшую толпу нависшую над кем-то. Хотелось бы думать, что он здесь совсем один. И нет вокруг этих скорбных лиц со слезами на глазах. Океан, что всегда так спокоен, в гневе. Удивительно как их, таких маленьких по сравнению с ним, не смыло волной. Он чувствует атмосферу на этом маленьком скалистом островке, и она отнюдь не радостная, и даже не грустная. Так ощущается отчаяние. Липкое и мерзкое чувство. Обычно молчаливая вода своим резким ударом и всплеском о скалу будто взывает к его сознанию и напоминает о происходящем вокруг. В миг все чувства и эмоции возвращаются, он выходит из своеобразного транса и вопреки пульсирующей в висках мысли, — «Стой на месте», шагает ближе. Страх, гнев и горечь сковывают тело и в горле застревает ком. Хочется рыдать, кричать и ударить что-то, сломать, но ничего кроме тихого выдоха он не делает. Как-бы не хотел, не может. На камнях лежит он. Тот, чье имя хотелось бы слышать вечно, хоть это и глупо и совсем в духе девчонок, но сейчас абсолютно не важно. Тот, из-за которого он, как бы это смешно не звучало, потерял покой. И правда, все эти придирки к нему, подколы, издевательства были только ради реакции. Этот гнев, злость, искра в золотых глазах напротив были сродни благословлению Эйвы. Мозг то и дело кричал, — «Какой-нибудь реакции, только не безразличие…пожалуйста!». Жалкое и совершенно отвратительное чувство. Его чёртово сердцебиение не дает спокойно нырять рядом с ним, и это мешает. Вся эта ситуация мешает. Он мешает ему жить, дышать, думать и быть одному. Одиночество для него наслаждение, а теперь пытка, такая противная, будто не он недавно сбегал по вечерам на пляж в желании побыть в одиночестве. Сейчас же это только старое воспоминание отзывающееся тянущей болью в сердце. Забавно. И вот он, как картина неизвестного, но гениального художника, лежит на камнях и что-то невнятно бормочет, шепчет, что хочет домой, а после, с тихим вздохом, расслабляется в чужих руках и больше не дышит. Сквозное отверстие в груди лишь доказательство тому, что он больше не вдохнет, никогда. Не улыбнется, не подколет из-за какой-нибудь ерунды, не толкнет его в воду из вредности. ну потому что. Потому что его больше нет. Эйва забрала его душу себе, конечно раньше, чем должна была, но это честный обмен. Таков закон. Но ему, впервые, так не хочется быть честным и послушным, даже с самой матерью всех живых. Ради этого можно и ослушаться законов природы. Ради этого можно и стать врагом всея, была бы его воля, он бы никогда не позволил этому случиться. Не дал бы ему умереть вот так. На тремор в руках он не обратил внимания, да и отчаянные крики резко ушли на второй план. Он не слышит как кто-то кого-то успокаивает, ему не интересно. Теряя силы стоять, он падает на колени. Мелкие камешки впиваются в кожу, но это последнее, что его волнует. Лёгкий запах крови тоже остается незамеченным. Его больше здесь нет. Нигде нет. Слезы льются сами собой, а их владелец лишь молча смотрит на безжизненные, приоткрытые глаза, что совсем недавно светились от уверености и радости. Из его уст вырвался всхлип. — Нетейам. * * * Дернувшись и проснувшись Аонунг испугано завертел головой в разные стороны, поднимаясь на локтях. По видимому на улице еще раннее утро, раз Цирея еще спит. Обычно она встает раньше брата, недовольно приговаривая, что он лентяй. А родители лишь привычно кивают и говорят брать пример с неё. Но не сегодня. События сна возвращаются, и он полностью бодрый поднимается на ноги решаясь размяться. Этот сон снится ему не первый раз на этой неделе, хотя обычно это все происходит в разных местах и рядом разные люди, но исход всегда один: Нетейам умирает, а он беспомощно стоит, наблюдая как жизнь буквально покидает его. И каждый раз Аонунг просыпаясь успокаивает себя, что все это неправда. Все еще немного нервно он выходит из-под навеса и вдыхает утренний запах росы и океана. Эти ароматы навевают старые воспоминания из детства, когда Аонунг с Циреей часто бегали по утрам гулять, им нравилась легкая прохлада и небольшой туман. Когда они еще были настолько близки и малы чтобы беззаботно веселиться и плескаться, рассказывая друг другу всякие глупости и «очень важные» секреты. Хмыкнув своим мыслям он не долго думая подошел к воде и присел рядом. В такое время не спят только рыбаки и сумасшедшие. Пожалуй к первым он себя бы точно не отнес, а вот ко вторым — пожалуйста! Испытывать что-то большее, чем дружеские или даже братские чувства к сыну бывшего вождя клана О’матикайя, между прочим Турука макто, и тем более к парню, это сверх его представления о жизни будущего оло’эйктана. Родители точно разочаруются, ведь он еще и демонской крови, а Цирея ну, а что Цирея, она по точно-такому же парню сохнет, только младше. Что взять с неё? Хотя так сразу видно, брат и сестра. Даже типаж схож. Хотя характеры их интересов совсем уж разные. Нетейам больше схож с матерью, а вот Ло’ак с отцом. К Джейку Салли Аонунг претензий не имеет, ну только то, что он принес на их земли войну, но все же всякое бывает. На месте сестры Аонунг бы давно придушил Ло’ака где-нибудь в лесу, попутно убив свидетелей. Но сердцу не прикажешь, и он сам в этом убедился. Да и отвергать все это смысла тоже нет, ведь по поверьям старых на’ви полюбить можно один раз, хотя Аонунг не верит старым байкам и старперам-маразматикам с их любовью к этим же байкам. Вообще, было бы неплохо выбрать себе какую-то умелую на все руки, тихую девушку и жить себе припеваючи жизнью вождя, наблюдая, как развивается клан и, как жена няньчит детей. Правда мысль о том, что где-то там Нетейам так же, но уже с любовью, обнимает жену, целует общих детей в лоб, очень удручает и злит. Хоть он и не верит в те байки, но очень боится чтобы все было именно так. Ну не может же он любить кого-то вечно, правда? Это же пройдет? А если все же так, то Эйва очень умелая шутница, раз решила так над ним пошутить. Ну серьёзно, что у него за жизнь такая? Да и какой в этом смысл, если семья Салли чужеземцы и рано или поздно вернутся домой? Тем более, проблема с небесными людьми уже решена и Нетейам более-менее себя чувствует нормально после попадания пули в него. В тот день, когда его люди вернулись, а Джейк Салли привез на руках еле дышащего сына, у Аонунга пронеслось перед глазами все. Внутри будто даже сердце на мгновение остановилось. Заработав себе несколько нервных срывов за тот период, пока Нетейам не приходил в себя, Аонунг думал даже напиться каких-нибудь трав и поспать денька два-три, чтобы сохранить хоть какие-то нервы и здравый смысл. Пожалуй пробуждение Нетейама было для всех праздником, а для него вторым днем рождения. Его родители молились Эйве, а Аонунг стоял недалеко и слушал. Войти он так и не решился, струсил. Только через несколько часов он смог спокойно поспать, потому что на следующий день ему начали сниться кошмары, где Нетейам все же умирает. Было и где он утонул, и где в него попали ракетой, или как это у небесных дьяволов, и где он умирал на руках у самого Аонунга. Много чего было. Но всегда, без исключения всегда что-то у него шло не так и Нетейам умирал. Сам себе он не мог признаться, что так боится их возвращения домой. С одной стороны он будет рад, что те наконец вернутся назад, в родное место, куда так хочет Нетейам, а с другой, более эгоистичной стороны, хочется запереть его где-нибудь и не отпускать. Странно и глупо, но как есть. Хотя, пожалуй, Цирея должна его понять в этом смысле. Аонунг часто слушал её тревожные мысли по поводу того, что скоро они улетят и ее 《прекрасный, красивый, милый》Ло’ак отправится домой, оставив ее одну. Парню в принципе-то тоже тяжело, потому что в последние недели ему почти удалось полностью поладить с Нетейамом. Иногда тот даже жаловался ему на всю эту ситуацию в целом, и то, как он хочет домой. Аонунг его понимал, но так не хотел верить. Они были почти как друзья — дурачились, смеялись и, на удивление, по большей части, не ссорились. Иногда Аонунгу хотелось верить, что он что-то большее для Нетейяма, чем просто друг или знакомый, но быстро эти мысли отгонял здравый смысл. Такое никогда не случится. Альфа Центавра недавно наконец выглянула из-за горизонта и Аонунг услышал редкие отдаленные голоса. Жители начали просыпаться. У него есть еще около получаса чтобы спокойно отдохнуть, а после проснутся все и его запрягут работой, как будущего оло’эйктана. Наблюдая за мальками в воде, Аонунг невольно расслабился и на мгновение ему показалось, что все будет хорошо, но наваждение спало в ту же секунду, и он поднялся с песка, щелкая языком и подзывая своего Илу к себе. Тот появляется не сразу, видимо так рано его хозяин ещё не вставал, негодование зверя Аонунг чувствует создавая с ним связь и, хмыкнув этому, ныряет под воду в желании полюбоваться кораллами и побыть в одиночестве, потому что совсем скоро на пляж прибегут дети. * * * Закончив с помощью одной пожилой на’ви с её домом, чем Аонунг занимается каждую неделю, он шагает по деревне с небольшой надеждой встретить его, хоть это и маловероятно. Он помнит как Нетейам говорил, что чувствует себя не очень уверенно внутри деревни, ему спокойнее на окраине. Наблюдая за бегающими веселыми детьми, он невольно сворачивает к стороне пляжа, на которой обычно мало кто появляется. Щелкая языком он подзывает своего Илу, который в этот раз приплыл быстрее и, погладив животное по шее, начал что-то бормотать себе под нос. Стоило бы покормить его. За его спиной раздался треск веток и голос, совсем не схожий с голосом Нетейама. А жалко. — А говорил, это я странная. Бормочешь себе под нос уже несколько минут, как в бреду. Всё nìltsan¹? — с Кири у них отношения до недавнего времени были ну, мягко говоря не очень, сейчас же они друг друга плюс-минус терпят. И в этом есть заслуга Нетейама и его терпения. — И тебе привет, чудачка. — сейчас разговор с одним из членов семьи Салли, ну кроме Нетейама конечно, Аонунгу вообще ни к чему, хотя это не Ло’ак, и на том спасибо. — Все такой же противный, на прощание мог бы и чуть дружелюбнее относиться. — hìtxoa²? — ему не послышалось? Хотелось бы, чтобы это был все ещё сон. — Извиняю. — слышится тихий смех. — Я серьёзно. — Мы завтра улетаем, Аонунг. Что? Почему именно завтра? Почему так скоро? Неужели сама Эйва услышала его мысли и решила испортить ему все? Он не успел еще даже привыкнуть к мысли, что они вообще могут уехать, а они..улетают? И что это значит, что они больше не встретятся? — По твоему лицу видно, что ты не в курсе, я права? — Н-нет. Я не знал. — чертова Кири, почему именно сейчас, и именно в этот момент его голос дрогнул. — Вобщем-то мне без разницы знаешь ли ты, но думаю ты бы хотел попрощаться наедине с ним, а не завтра в толпе, среди кучи орущих на'ви, я права? — сердце пропускает удар. — С ним? Ты о чем? — Ты думаешь я не вижу, что происходит Аонунг? Я может и странная, но очень наблюдательная. — девушка лишь хихикнула и развернулась чтобы уйти, а у него будто отнимают способность дышать. — Погоди! — он слабо отдернул ее. — Где он? — Был на пляже возле нашего дома с Ло’аком, Циреей и Тук. Сейчас не скажу, просто не знаю. — Кири убрав руку Аонунга со своего плеча ушла обратно. — Irayo³. — тихо ответил тот, но она уже не слышала, напевая какую-то неизвестную никому мелодию. Сразу же забыв о своей мысли покормить зверя, он не долго думая направился к дому семейства Салли под недовольный треск животного. «Чуть позже.» Побродив некоторое время по пляжу, Аонунг заметил Тук, которая с криками прыгала в воду с небольшого камня. Подойдя чуть поближе он заметил смеющихся Ло’ака и Цирею держащую его под руку, и даже это не заставляет Аонунга отвлечься, потому что Нетейама там не оказалось. По видимому сестра заметила брата и помахала рукой, подзывая его к ним. Он с большим трудом заставил себя туда подойти, ведь нужно ж еще про Нетея спросить. Когда парень подошёл ближе, Цирея отпустила руку Ло’ака и смущенно улыбнулась, а сам парень же очевидно делал вид, что ему плевать. — Привет, Аонунг, иди к нам! Или ты кого-то ищешь? — сестра рассмеялась и теперь у него такое ощущение, будто все подозревают его в чем-то, что связано со старшим сыном семьи Салли. — Привет. Да, ищу. Нетейама не видели? — на это Ло’ак с его сестрой странно переглянулись и Цирея помотала головой, а после добавила. — Kehe⁴. Ну тоесть да, но он ушел больше часа назад куда-то. Не сказал куда. — Ясно, спасибо. — безэмоционально ответил он и ушел назад в деревню. Смотреть на эту счастливую парочку, это тоже самое, что сьесть жука. Хотя может второе и то приятнее.. Несколько пар глаз его еще некоторое время провожали взглядом, пока тот не скрылся за домом. * * * За целый день Нетейама Аонунг так и не встретил. Не то что-бы он весь день бегал по острову и искал его, но частенько в толпе выискивал знакомое лицо. Правда задания Тоновари порядком мешали этому занятию. Вождь постоянно норовил спросить, что же так отвлекает сына, но тот стойко держался игнорируя вопрос, потому что знал — ответ ему не понравится. О предстоящем прощальном ужине в доме Салли ему любезно сообщила мама и Аонунг с камнем на душе ждал этого вечера. Взяв кое-какие подарки на прощание вся семья направилась в гости. По дороге Аонунг то и дело игнорировал странные вопросы сестры по поводу их с Нетейамом дружбы и угрюмо толкал камни на песке, пытаясь взглядом донести до них всю тяжесть своего бытия. Сейчас, почему-то, спасибо, Кири, Аонунг как никогда околдован красотой маленьких песчаных крупиц, что просачиваются между пальцами, или всему тому вина сестра и ее дебильное поведение типичной младшей сестры. О, Эйва, что с ней творит Ло'ак? Максимально затянув 5-ти минутную дорогу на целых 20, своими вечными остановками и разговорами со всеми знакомыми на пути, Аонунг рвано выдохнул, когда жилище Салли показалось за поворотом. На входе их встретила Нейтири с мужем и они дружелюбно пригласили гостей к своеобразному пиру. Ох, еды было и вправду много. Тук набрала себе столько вкусного, что Аонунгу иногда казалось, что ее не кормят вообще, наблюдая как часто она тянется за добавкой. Сестра, как и всегда о чем-то ворковала с гадом-Ло’аком и смеялась с его убогих шуток. Позорище. Родители сбились к углу стола и все тихо что-то обговаривали, видимо желая, чтобы дети не слышали. Честно, Аонунг мечтал ничего и не услышать. Кири о чём-то говорила с Нетейамом, который то и дело бросал странные взгляды на Аонунга, который единственный без компании сидел и уныло жевал хвост от рыбы. Через нескольких минут бессмысленного пережевывания хвоста, он выплюнул его на тарелку и повернулся к Цирее отдергивая ее за руку, под недовольным взглядом Ло’ака. Это даже не его сестра. — Эй, Цирея. Как давно ты знаешь, что они планировали уехать? — очень тихо спросил он, в надежде, что Ло’ак не будет подслушивать. — Дня два где-то, а что? — Kempe⁵?! Почему ты мне не сказала? — Ну… Нетейам просил не говорить тебе, хотел сказать сам. — Ну круто. — настроение было испорчено окончательно. Ладно он не сказал, так все, буквально все кроме Аонунга знают об этом, а он нет. Даже странно почему родители не сказали ему. Слушая очередные пререкания Нетейяма и Ло’ака, Аонунг невольно засмотрелся на движения старшего из братьев. Тонкие запястья, утонченная талия, лесные, нет, даже не так, один лесной на’ви выглядит как произведение искусства и его стоило бы не пускать в перестрелки с небесными людьми, где он чуть не погиб, а поставить, например, на площади, как что-то красивое и прекрасное. «И охрану расставить рядом!» — добавил внутренний голос, но в этот раз Аонунг был полностью с ним солидарен. Мысли о небесных людях заставили его взглянуть на перевязаную грудную клетку Нетейама. Там наверняка останется шрам, как напоминание о неприятных обстоятельствах, покинутом доме, новом племени, боли и, как бы он хотел надеятся, Аонунге. Желать чтобы Нетейам вспоминал его глядя в свое отражение каждый раз очень эгоистично, но так приторно-заманчиво С этой мыслью он заметил, как обьект наблюдения пристально смотрит в ответ, со странной полуулыбкой и искрой в глазах. — Кхм, мама, отец, я прошу разрешения выйти подышать свежим воздухом ненадолго. — прокашлявшись он поднялся на ноги и не дожидаясь ответа подошел к выходу. Вождь, буркнув что-то в знак одобрения, отмахнулся от сына и продолжил беседу с Джейком Салли. Что ж, ему же лучше. Свежая прохлада немного остудила ему голову, и он присел на камень который был у самой воды. Морской бриз и довольно сильный ветер совсем не мешал Аонунгу думать. Удивительно, вроде бы совсем недавно чужаки из лесного племени прилетели с просьбой убежища от небесных дьяволов, и как он сам тогда недружелюбно отнесся к ним, замечая лишь их внешние отличия и факт демонской крови. Их души и личности совсем не интересовали юношу, он мечтал чтобы они скорее ушли, или, он сам боялся признаться, хотел чтобы их забрали люди. Только бы не оставались в племени. Сразу заметив дружелюбное отношение сестры к ним, Аонунг отметил, что больше всего из этой компашки он ненавидит младшего сына, из-за которого Цирея краснела и глупо смеялась. Он хотел, чтобы тот день никогда не настал, а сейчас чтобы никогда не закончился, потому что мало времени. Слишком мало времени! До их отьезда чуть больше половины суток, а он даже принять это как факт не может. Какая же все-таки мать-судьба злодейка. Полюбить того, кого сначала считал жалкой пародией на на’ви, да еще и порождение беспомощности и убогости. А сейчас что? Он часами может просто наблюдать как тот молчит и думает о чем-то своем, так же как Аонунг любит смотреть на океан. Такой спокойный, но таинственный и манящий. — О чем задумался, рыбный мальчик? — беззаботное настроение Нетейяма было слышно по голосу. Складывается ощущение, что даже он сам о возвращении не знает. — И тебе привет, Нетейам. — с ним-то сейчас говорить хотелось меньше всего. — Ого, а чего не skxawng⁶, или ketuwong⁷ как ты любишь? Неужели вырос? — Иногда твоя сестра права, на прощание стоит быть дружелюбнее, не так ли? — Аонунг повернулся к нему и увидел как легкая улыбка сползает с лица Нетейама. Его выражение лица приобретает виноватый вид. — Прости, что не сказал. Аонунг выдыхает, он и не злился на него, не мог, только крупица обиды отложилась в сердце колючей болью. — Та забей, бывает. Подумаешь..забыл. — Но я не забыл. — черт, почему он просто не может замолчать. От каждого слова становится хуже. Ему так нравится издеваться? — И тогда почему же ты не сказал, м? Ответом ему стала тишина. Нетейам безшумно подсел рядом, и положил голову на колени, сжав их руками. — Понятно. — и снова тишина. После этого слов не звучало, двое друзей просто сидели на камне слушая шум воды и прислушиваясь к своим эмоциям. Аонунгу было хорошо, но одновременно гадко на душе. Он мечтал вот так в тишине сидеть с ним, но не когда это их последний вечер. Он мечтал наблюдать за ним вечно, слушать его голос, смеяться, дурачиться, но не в последний раз. Он хотел этого всегда. Предательские слезы выступили и Аонунг в легкой панике смахнул их с глаз, делая вид, что что-то попало в глаз. — Аонунг, скажи, почему ты плачешь? — даже не вопрос, а скорее то как из уст Нетейама прозвучало его имя вызвало дрожь по всему телу. В этот момент хотелось все ему рассказать, глядя в эти золотые глаза, он бы согласился даже умереть в эту секунду, лишь бы глядя в них. Он и не думал отвечать на вопрос, это бы его добило окончательно. Услышав какое-то копошение справа Аонунг с застывшим в горле вопросом уставился на лицо Нетейама, которое было совсем близко к его собственному. «Сантиметров 10-15, не больше.» Вдруг тот сократил расстояние в два раза и, недолго думая, накрыл губы Аонунга своими. Поцелуй был совсем робким и по-детски неумелым, но почувствовав слабый ответ, Нетейам стал вести себя увереннее. Сознание Аонунга било тревогу, он еле соображал, что вообще происходит в данный момент. Он был на грани отключки, между счастьем и желанием кричать, но отвечал. Ему даже на секунду показалось, что смерть все-же настигла его, и теперь его злое воображение при смерти рисует всякие странные сцены, чтобы порадовать хозяина, но все было вполне реально. Оторвались они друг от друга спустя минуты три, тяжело дыша и стараясь не смотреть друг другу в глаза. Было довольно неловко. Первым очнулся Аонунг пытаясь задать вопрос, но его прервали. — Что это.. — Я вижу тебя, Аонунг. Да, он все-таки умер. Что происходит Аонунг не понимал, но одно сообразил точно, ему это все очень не нравится, все так приторно правильно, что тупо не может быть правдой, но серьёзные глаза напротив говорили совершенно другое. Нетейам признался ему? — Ты..серьёзно? — Я врал тебе когда-нибудь? — на этот вопрос ответом был очень странный взгляд, и Нетейам нервно хихикнул. — Ну, упустим это… послушай, на счёт этого я точно тебе не вру. Несколько секунд молчания и раздается дрожащий голос Аонунга. — Зачем, скажи, зачем, Нетейам, ты мне это сейчас говоришь? Тишина. — Ты завтра улетаешь домой, зачем ты мне это сказал?! Ты так поиздеваться надо мной хочешь, skxwang⁶? Чего ты пытаешься добиться этим? — Прости, Аонунг, прости, но это и стало причиной.. Я трус от природы и факт, что меня здесь скоро не будет придавало уверености. Правда ты мне ответил, на что я не расчитывал и я даже не уверен, что с этим делать сейчас, я не уверен в завтрашнем дне, что уж тут говорить о после. Я правда не знаю, что нам с этим делать, но послушай, послушай внимательно, я постараюсь вернуться, нет, не так, я обязательно вернусь. — Навсегда или на время? Скажи. — Я.. н-не уверен, но мы что-то придумаем, Аонунг, точно придумаем, хорошо? Снова тишина. — Нетей. — М? — Я тут это.. тоже тебя вижу. Ответом стал звонкий смех Нетейама и недовольное выражение лица Аонунга, а после тихое бурчание, потому что первый получил по голове. Оставшийся вечер, ровно до того как Тоновари позвал детей домой, был занят тихими разговорами, слезами и неуверенными, но чувственными и хаотичными поцелуями. * * * Наблюдая как образы небесных животных исчезают в небе, забирая с собой и часть сердца Аонунга, он с грустной улыбкой стоял и долго смотрел туда, пока тени лесных на’ви исчезли совсем. Ему не было грустно, только тоскливо. Он знал, что Нетейам ему не соврал и он вернется, может не через месяц, а может даже не через год, но вернётся, а что делать потом, они уже придумают вместе.