Птица снега и боли

– Роман! Прекращайте свои научные исследования маленькой девочки. Я жду вас в додзё через 10 минут. Хватит отлынивать от занятий, – так началось утро Ромы. Она всегда приходила ровно в 5 утра и настойчивым голосом говорила идти заниматься. Её совершенно не волновало, кто её ученик. Её задача отточить с ним искусство владения катаной, а не подрабатывать бабушкой для ИИ. – Слушаюсь, наставница, – Рома понятное дело уже не спал. Да и не до сна было. Придурок то этот рядом лежит. Вон, сладко сопит ещё. И вчера он так уснул. Черт бы его брал, этого приколиста. Подойдя к додзё, Рома поклонился, медленно заходя внутрь, ещё раз кланяясь входу. После аккуратно снял обувь и поставив её на деревянную полочку прошёл в раздевалку, чтобы переодется в специальную одежду для тренировки –кейкоги. Пройдя в основной зал, Рома вновь нашёл почётное место в додзё – камидза, и вновь поклонился, выражая уважение своему учителю и её искусству. Та, стояла около камидза, смотря на него. – Ещё не забыл. Похвально. Рома поклонился, вновь поднимая глаза на Макото. Разговоры свести к минимуму. Заниматся так, чтобы потом болело всё тело. Думать наперёд. – Не хочешь позвать своего напарника позаниматься? – Не думаю, что это хорошая идея, наставница. Он едва ли может держать оружие. – Значит и научишь его. Проходи, – в голове крутилось только одно. Это ужас. За что ему всё это свалилось на голову. Джонни в полной экипировке стоял на входе, совершенно не вкупая почему он тут. – Кохай, послушай меня внимательно. Рома теперь твой семпай, и ты должен его слушаться в этом додзё. Также как и меня. Перед входом в зал, ты должен поклонится камидза. Джонни, стараясь переварить эту кашу японских слов старался найти камидзу, пока Рома не показал ему глазами на стену за Макото. Джонни тут же медленно поклонился, вновь поднимая глаза. – Отлично. Теперь правило номер два. Пока я показываю тебе движение, ты сидишь смирно в сёйдза. Рома, покажи ему, – Ему было это все так привычно и знакомо, что он без полебаний встал на колени и сел на свои ступни, – Теперь ты, кохай. Джонни хотел было что-то сказать. Почему он кохай? Что тут вообще происходит, и как блядь сесть на свои ступни? Встать на колени у него получилось без особых усилий, но вот сесть так, чтобы все кости не ломило, оказалось сложновато. Впрочем с третьей попытки ему удалось и он сложив руки на коленях, как Рома принялся ожидать. – Что ж, раз сегодня у нас новый ученик, я полагаю можем начать с самых азов. Рома, прошу покажи ему, – Макото отступила и Рома, слегка поклонившись, взял с оружейной стойки деревянный меч и встал в стойку. Затем аккуратно перехватив рукоять так, как его учили сделал лёгкий мах перед собой, затем переставив ногу вперёд, сделав небольшой выпад. Заканчивая упражнение. Всё в безмолвной тишине. – Прекрасно. Есть небольшие недочёты, но мы с тобой сегодня ещё потренируемся. Кохай, ты запомнил все то, что показал тебе семпай? – Да, наставница, – на деле же, запомнить то он запомнил, но что произошло ничего не понял. Нихуя если так можно выразиться. – Тогда повторяй, – Взяв меч в руки, Джонни осмотрел его. Холодная рукоять продолговатой формы, тёмное чёрное плетение с небольшими узорами, а также аккуратно заостренное дерево. Подняв руки над головой он тут же услышал замечание. – Джонни, если ты в бою так поднимаешь руки, то через секунду тебя просто проткнут насквозь. Рома, покажи ещё раз, а ты сядь и смотри ещё внимательнее. Так продолжалось около получаса, пока все движения не были выполнены верно. Джонни уже был красным и сильно устал, а вот Рома. Рома кажись вообще не человек, раз он продолжал сидеть с таким каменным лицом и внимательно слушать все, что ему говорили. – Рома, разрешаю тебе сразиться со мной. А ты, кохай, сиди и внимательно наблюдай. Рома по виду аж весь засветился от радости и неожиданности, но действия его были всё такими же плавными и до жути правильными. Когда оба они выбрали оружие и встали в боевые стойки, Макото посмотрела на Джонни и сказала. – Скажи хадзиме в любой момент времени, кохай. Джонни, воодущевленный такой честью, подождав секунд 7 крикнул: –Хадзиме! Рома двинулся в атаку ровно в той же последовательности, в которой делал всегда, пытаясь нанести первый удар. Он знал, что в долгосроке не выиграет в этой битве, поэтому нужно как можно скорее завершить битву. Макото же явно предугадала эту стратегию и после проведения защиты, двинулась в контратаку, стараясь попасть в горло Ромы. Тот, отразив череду её быстрых ударов, отошёл на пару шагов, вновь вставая в боевую стойку. Бездумно нападать не вариант, а значит лучше провести контратаку, как только что сделала наставница. Макото слегка улыбнулась, от чего её улыбку никто не мог увидеть и двинулась в атаку. Рома вновь отразил её удар около груди и бедра, откидывая нависший над ним меч, решив целится в правую руку, двинулся вперёд и провел ещё одну череду атак, одна из которых все же попала в цель. Если бы это был настоящий клинок, с руки закапала бы кровь. – Закончили, – скомандовала Макото, принимая свою обычную стойку, – Отличный результат, Рома. Ты действительное времени зря не терял, пока гулял по этим городам. Твой друг тоже ничего. Если постараться, тоже сможет овладеть этим искусством. Свободны. Рома поклонился Макото, затем кивком позвал за собой Джонни и они уже вместе поклонились додзё перед уходом, снимая свою одежду в раздевалке. Джонни впервые так долго смотрел на изящное мужское тело, по которому стекали капли пота. Повернувшись на Джонни, Рома невольно ухмыльнулся, уходя в душевую. Джонни тоже последовал его примеру. – Не думал, что ты тоже сюда придёшь, – начал Рома, стоя под холодной струёй воды. – Хочу узнать тебя ещё лучше. Твоё искусство, твои движения.. – Моё тело? – издав тихий смешок, подловил Рома, буквально слыша как Джонни вздыхает. Возможно он попал точно в цель. – Ты рад тому, что можешь владеть катаной? – Катана стала частью меня. Макото же, как продолжение моей привязанности к ней. Здесь чтут своё оружие, поэтому я бы не отдал его, даже если бы сказали, что на кону моя жизнь. – А если моя? Ради меня, ты бы смог отказаться от неё? – Рома замолчал после такого. Он ещё не знает ответа на этот вопрос и врать не будет. Выйдя из душа, тот быстро скрылся. – Значит, ещё не решил, кто для него важнее, – тяжело вдохнув, констатировал Джонни, тоже закрывая вентиль крана. Весь день они перекидывались парой фраз, и Рома будто избегал Джонни. Его наверняка задели эти слова. Ему слишком дорога катана. Поэтому при каждой встрече глазами с Джонни, тот резко отводил глаза, и уходил в другом направлении. Макото же лишь смиренно смотрела на них сбоку, рассказывая Цуре о том, как жила без неё. Стемнело, и небольшие фонари, что работали на энергии тепла земли, загорелись своим тёплым жёлтым светом. Ромы все также было невидать и Джонни решил спросить у Цуры, которая бегала по тропинке между фонариков. – Ты не знаешь, где Рома? – присев на корточки перед ней, спросил Джонни. Девочка подняла на него свои глазки и слабо улыбнулась. – Не скажу. Он сказал мне, чтобы я молчала. – Цура, послушай, мне очень надо с ним поговорить, – он сложил руки в молитвенном жесте и стал умолять ИИ. – Не-а, – с лёгким смешком ответила Цура, – Вот ты бы отдал самое дорогое, что у тебя есть, за его жизнь? – Если отвечу, ты скажешь где он? –Возможно. Так что? Отдал бы? Джонни задумался, ведь для начала нужно было понять, что у него есть самого дорогого, что такого может иметь он. Самый простой человек, без всяких необычных историй или необычных предметов. У него и пистолет был самый обычный, и одежда. Ничего совершенно не лезло в голову. – У меня нет ничего дорогого мне, – тихо сказал Джонни, понимая что так ответа не получит. – У каждого человека, есть то, чем он будет очень сильно дорожить. Даже если взять меня. Я даже не человек, но когда меня представили человечеству, я сразу поняла, что помогать буду только своим создателям. Они являются самым дорогим для меня. Они как родители мне, и я искренне надеюсь, что Рома сможет найти Сашу и мы снова начнём радоваться жизни все вместе. Спрошу ещё раз, что для тебя самое дорогое? – Моя книжка со сказками, которую читала мне мама.. она умерла когда мне было 5 лет, – Джонни сел на траву и согнулся ближе к земле, – Она была такой чудесной и целеустремлённой, могла рассказать мне обо всем в этом свете, и научила меня заботиться о других. – Ты бы смог отдать эту книгу, если бы на кону стояла жизнь Ромы? – Нет, – Джонни закрыл глаза руками и понял всё. Цура тут же скрылась, а на её месте будто вырос Рома, который сев на корточки перед ним, положил свою руку ему на волосы, слегка поглаживая их. – Прости меня, я.. я был опрометчив, и – Перестань, я не злюсь. Просто хотел, чтобы ты сам понял, почему мне было неприятно это слышать, – крепкие слегка мозолистые пальцы зарылись в чёрные волосы, перебирая прядки волос как можно спокойнее. – Мама тоже так делала, когда я плакал. – Поплачь сейчас, тебе станет легче, а я поглажу твои волосы, хочешь, можешь лечь ко мне на колени, – не произнеся на слова, Джонни поднял голову на Рому, который уже сел на траву и смотрел на него. Аккуратно устроившись на коленях, Джонни уткнулся лицом ему в живот, чувствуя как сильно колотиться сердце. – Когда нам с ним было по 17 лет, он закончил свою Цуру. В тот день, когда он впервые представил её мне, я спросил его "Что для тебя самое дорогое?" Он тут же мне ответил "Ты и наша маленькая Цура, а ещё это поместье, и мир, который так сложно создавался" тогда я подумал, что он наверное шутит, но теперь, я понимаю то, почему он ничего не сказал мне, когда ушёл. Он хотел оставить самое дорогое в безопасности. За это я ему благодарен, – Рома замолк на несколько секунд, в тишине которых были слышны тихие всхлипы. Цура явно задела очень дальнюю больную иглу, при касании которой достаточно больно. – Я смогу стать таким же как ты? – послышался снизу тихий хриплый голос. – Не стоит становится, таким же как я. Лучше будь собой и радуйся тому, что сегодня ты жив. В наше время это очень важно, – Джонни поднял глаза на Рому, и тот мило улыбнулся ему, поднимая глаза на купол над ними, – Хочешь посмотреть на луну?