Птица снега и боли

Иногда в голове играет музыка, когда ты идёшь по дороге. Это может быть песня, или просто игра на инструменте, но у Саши в голове играла классика. У него играл Танец Рыцарей, такого далёкого Прокофьева. Эта величественная музыка обволакивала его, пока люди вокруг бежали на него, ничего не могло заставить его сомневаться в правильности выбора. Шаг за шагом, он двигался под музыку одной рукой держа пистолет, которым методично отстреливал каждого, кто попадался ему на пути. Ему казалось всё это таким невероятным. 4 года ожидания подходящего момента. Когда все эти люди будут в одном месте. Открыв большие двери в главный зал, он повернувшись к учёным, которые в панике прятались за скамейками, цветками и столбами, сделал низкий поклон, улыбаясь как можно шире. 4 года в этой чёртовой тюрьме. 4 года притворства, помощи этим ненормальным учёным, которые хотят убить ради своего "великого проекта", не остановятся не перед чем, ради величия над другими городами. Каждый шаг давался ему легко, он был счастлив. Теперь он отомстит, за все те пытки, за тонны обезболивающего, которого в него вливали, чтобы он не кричал как ненормальный, мешая работать всему персоналу. Ещё один выстрел и труп молодой женщины упал на пол. Она только с виду была милой и доброй. Но Саше она не нравилась больше остальных потому, что эти её "лечебные беседы" являлись промывкой мозгов, чтобы убедить в правильности действий их центра. Теперь она никогда бы не смогла усомниться в идеалах данного заведения. Саша улыбнулся ей на прощание своей самой мстительной улыбкой, перешагивая через её труп. – Стоять! Дальше мы не позволим тебе пройти! – послышался крик где-то из-за спины, – Брось пистолет на пол! – И всё? – хмыкнул Саша, поворачиваясь к ним лицом, – Ладно, он всё равно мне не нужен. Мне будет достаточно моих рук чтобы задушить вас всех, – ринувшись вперёд, он уклонился от трех пуль, врезаясь в одного из охранников, схватывая его пистолет и тут же простреливая голову, замахиваясь на второго рукоятью пистолета, ударяя прямо в висок. Третий же упал на пол, слёзно умоляя не убивать. – Прошу вас, я хочу жить, я никому про вас не скажу! – Интересно, всем людям, кроме меня раздавали слова-отговорки от убийства, причём одни и те-же? – заведя пистолет над ним, спросил сам у себя Саша. – Нет-нет, прошу вас. – Ты говорил, что хочешь жить. Я тоже хочу жить, но весь ваш центр не спрашивая меня просто поставил выбор: я или Рома. Но вот незадача, ни Рому, ни меня вы не получите, потому что я вам не по зубам. Я сидел тут 4 года не просто так, а чтобы узнать о вас всё и защитить Рому. Так что теперь, жить ты не будешь, прощай! – выстрелив, он отвернулся от него, продолжая идти по своей кровавой тропе. Кто бы мог подумать, что он способен на такое. Парень схватился за свое плечо, мысленно благодаря за спасение. И хоть было невыносимо больно, это было лучше, чем лежать мёртвым рядом со своими друзьями, которые бранились на него и приказывали ему остановиться. – Мне казалось, что путь будет труднее? Это Саша всё устроил? – видя кучу трупов по пути к главному залу, сказал Джонни, – По твоим рассказам, он не такой жестокий. – Ты не знаешь, на что способен человек, который желает защитить последнее, что у него осталось. А остались только Макото, я и Цура. Он защищает нас. – Когда закончим, хочу с ним устроить дуэль, –добавил Арсений, – У всех прострелены головы, он очень хладнокровно их убивает. Мне нравится такое. – Ты проиграешь. Он сильнее меня. А раз проиграл мне, ему уж подавно. Один его взгляд заставляет мурашки бежать по всему телу. И поверь мне, – повернувшись лицом прямо к Арсению, смотря ему прямо в глаза, – Он вспорет тебе живот и вытащит все твои кишки. – Мы идём? – позвал их Джонни, – дверь открыта и там явно что-то происходит. Думаю, нам стоит поторопиться. Сорвавшись с места, троица побежала сквозь упавших от взрыва Цуры людей и трупов, которые вели прямо в главный зал. К самой птице снега. Чем ближе они были к ней, тем сильнее билось сердце Ромы. Столько лет ради одного момента. В голове пронеслись слова Макото. "Ты уверен, что это стоит того?" Да, стоит, весь Саша стоит того, чтобы увидеть его снова. Отдать ему катану и просто обнять, но не здесь, а потом. Когда все это кончится. И вот он стоит около стола с ещё пятерыми мужчинами, лица которых искажены страхом. Он поворачивает голову на Рому и сначала хочет улыбнулся, но потом вскрикивает. Рома не понимая, что происходит совершенно теряет бдительность, которая возвращается к нему только после того, как он чувствует внутри себя клинок. Чёртов предатель – Рома, сзади! Повернувшись на 90 градусов, Рома вынув катану с ножен замахнулся на Арсения, проходя ему по плечу, рассекая кожу чуть ли не до кости. По телу начала растекаться боль. И он упал на пол, видя как Джонни не колебавшись ни секунды, как Саша, выстреливает в голову Арсения. Его мозги разлетаются на полу и теперь кажется, что всё плохое кончается, но дыра в полости говорит о другом. – Не знаю кто-то ты, но позаботься о Роме, пока я не закончу тут. Обещаю, это не займёт много времени, – улыбнувшись Джонни, сказал Саша, вынимая катану из ножен, которыми он должен был убить себя сегодня и методично отсекая каждому из сидящих за столом головы. Сначала был главный учёный, затем его помощник, богатый кошелёк, который платил за все это, женщина, которая работала шпионом в правительстве, строитель птицы и последний, тот, кто придумал птицу снега. – Так и знал, что этим кончится, – вытаскивая из себя клинок, сказал Рома, выкидывая оружие подальше от себя, – Жалко Цуру, и тебя. – Заткнись, придурок. Ты не умрёшь. У нас целый комплекс в распоряжении. Мы дойдём до медпункта и всё будет хорошо, – слова застревали в горле. Его никогда не могли ранить так серьёзно. Почему не его? Почему он не успел среагировать. На пару секунд он завис, пока не подбежал Саша, выхватывая Рому из его рук. – Хватит тут реветь. Ему нужно помочь. Я не могу ему позволить умереть прямо тут. Только не сейчас, – и хоть выглядел от холодным, сердце билось ужасно быстро. Его Рома, буквально истекает кровью и все равно улыбается ему. – Наконец-то я нашёл тебя, – Саша подхватил Рому на руки, смотря на Джонни, который уже взял себя в руки и поднялся на ноги, чтобы вести их в медпункт. – Я прикрою вас, но ты обязан его спасти, понял? – холодным и серьёзным голосом сказал Джонни, смотря на Сашу через плечо. – Обещаю. Медпункт был в трех коридорах от сюда. В каждом был пост охраны, на которых теперь были не два человека, а все 10. И того около 30 человек. Джонни сплюнул на пол, заряжая пистолет. По обойме на пост. Чему он и научился у Ромы, так это тому, что в таких ситуациях нужно делать то, что требует ситуация. А нужно было расчистить путь. Выходя на первый блокпост у Джонни не было никакого страха. Подняв пистолет, он выстрели сначала в того, кто первый понял, что происходит, потом в человека рядом с ним, затем в того, кто взялся за телефон, затем спрятался от пуль за выступом у стены, выстреливая ещё в троих, продвигаясь к следующему выступу. И убивая ещё троих. И когда остался один, лицо которого кричало от страха, он вышел из укрытия и подойдя к нему почти вплотную, выстрелил прямо в сердце. Выбив обойму, он вставил новую, поворачиваясь к Саше и Роме, – Путь чист. Осталось ещё 2. – Хорошо, мы идём, – сказал Саша, чувствуя как Рома в руках начинает мелко трястись. Ему стало холодно. Это нехорошо. – Знаешь, а Цура очень хотела тебя увидеть. Она очень скучала по тебе, как и я. Я сменил плетение на твоей катане, мне захотелось оставить что-то после себя. – И оставишь ещё. Прошу, не говори сейчас ничего, мы доберёмся до помощи и всё будет хорошо, – и снова ложь. Он даже не знает, задели ли ли жизненоважные органы. – Его зовут Джонни. Он помог мне найти тебя. И я очень его люблю. Не так как тебя, нет, как парня. Так что защити его, ладно? – Сказал же помолчать, – сказал Саша, видя как Джонни перезаряжает новую обойму и зовёт их дальше. Всего один и помощь будет. Господи, если он слышит, спаси нас всех. Столько времени было потеряно, столько сил было потрачено, и теперь они могут снова потеряется навечно. За что судьба так жестока с ним. Зачем он тогда создал Цуру. Зачем стал известен? Почему просто нельзя было жить вместе с ним и преподавать искусство меча, как Макото? Господи, за что? – Не вини себя. Я сам виноват, забыл о нем. Он только и ждал, чтобы убить меня. Ты сделал все правильно. Макото гордится тобой, и Цуру любит как свою внучку. Жаль ты не видел то, как она предлагала ей разные платья, а потом она мне их показывала, – Рома сильно откашлялся, сплевывая кровь, – Насколько же вы мне все дороги. – Я сидел тут ради тебя. Они бы убили тебя тогда. Их было около сотни. Они окружили поместье и сказали мне, что если я не пойду с ними, они убьют всех в этом доме и заберут меня силой. Тогда я оставил тебе катану и записку, чтобы ты знал, что я буду ждать. – Идём, он за этим поворотом! – кричал Джонни, вставляя свою последнюю обойму в пистолет. Чёрный, как его волосы. Рома смотрел на него таким мягким взглядом, говоря Саше лишь одно слово. – Знаю.