ДжоАбба: жанры и предупреждения

      Оказалось, что жизнь после смерти очень даже неплоха. О былых травмах напоминал лишь шершавый участок кожи на груди, который вынудил Аббакио сменить откровенную шнуровку на строгую черную рубашку. Хотя, надо признать, Джорно постарался на славу, залечивая пробитую грудь - никто бы ни за что на свете не поверил, что этот шрам остался посте такого ужасного ранения.       Джорно...       Аббакио тоскливо вздыхал каждый раз, когда ему приходилось думать об этом мальчишке. Нет, он больше не испытывал к нему недоверия, и даже не гневался на его дерзкие выходки. Наоборот, он одобрительно ухмылялся, когда Джованна ставил на место очередного выскочку, осмелившегося перечить новому боссу семьи. Аббакио в некотором плане восхищался упорством и настойчивостью юного Дона. Восхищался его уверенным взглядом, его статной фигурой, его локонами волос, его изумрудными глазами, его пухлыми губами... Да что там скрывать - Леоне любовался им, как произведением искусства.       Ведь он влюбился в него.       Понял это Леоне слишком поздно. Не тогда, когда начал каждый вечер желать Джованне доброй ночи; не тогда, когда открывал перед ним двери; не тогда, когда кивал ему в знак приветствия. А тогда, когда по утрам начал делать кофе для них двоих; тогда, когда на общих собраниях он всегда садился рядом с ним; тогда, когда его взгляд стал задерживаться на Джорно неприлично долго. Вот тогда Леоне все понял. И тогда же осознал: безболезненно он уже из этой ситуации не выберется.       Мысль о любви злила и пугала одновременно. Джорно только-только исполнилось шестнадцать, в то время как Аббакио стукнуло двадцать два. Юный Дон прославился популярностью среди представительниц женского пола как "самый галантный кавалер". Джорно был непосредственным боссом Леоне. Одной из этих невеселых мыслей было достаточно, чтобы понять тупость своих чувств. Но сердце упрямо твердило другое. Душа шептала уставшему разуму, что Джорно сблизился с Аббакио больше, чем все другие члены банды вместе взятые; он не разу не упомянул, как Леоне гневался на тогда ещё нового члена банды; Аббакио был единственным, с кем Джорно иногда делился своими мыслями об ответственности и усталости от должности босса. И внутри Леоне зарождалась надежда, как лучик среди ясного неба - а может, Джорно..?       Нет, конечно нет. Он просто добр к нему. Он добр так ко всем членам банды Бруно. Просто Аббакио повезло чуть больше.       На этом мысли суждения о чувствах зарывались в глубину души, даже не надеясь однажды оттуда появиться на свет.

***

      - ...районы 145, 172 и 211 должны быть очищены к утру понедельника. Методы - любые, но СМИ и политики должны оставаться в неведенье.       Все собрания напоминали день сурка. Около большого овального дубового стола собралось с десяток капороджиме со всей Италии. Все они немного напряжены - молва о грозном характере юного Дона уже прокатилась по семье. Все они боятся накосячить также, как хотят выслужиться перед новым боссом. Поэтому в воздухе витает ровно два чувства - страх и нездоровая конкуренция.       Аббакио искренне не понимает, зачем Джорно раз за разом тащит его на эти душные встречи.       - Вопросы? - голос Джорно весел, но в глазах его словно яд, что готов выплеснуться на любого, кто недостаточно уважительно относится к новому начальству.       Поэтому сидящие молча отрицательно мотают головами. Аббакио это напоминает фигурки собачек, которые сейчас модно ставить на приборную панель автомобиля.       - Свободны, - отрезает Джорно, внимательно наблюдая, как капо собираются покинуть кабинет.       Смотрит на них и Аббакио. Может, поэтому Джорно его зовет - что бы его грозный вид пугал всех сидящих в кабинете. Поэтому не проходит и минуты, как зал собраний пустеет.       - Ты бы ещё сказал, что при неудаче пальцы им обрубишь, - Аббакио потянулся, немного расслабляясь, - Они чуть своими потными лбами потоп не устроили.       - Пусть пока получают кнут, - усмехнулся Джорно, - Зато потом они с таким удовольствием съедят пряник...       - Ага, и молочком запьют, которое у тебя на губах не обсохло. Смотри, малявка, поднимут бунт - и никакой Реквием тебя не спасет.       Джорно мягко посмеялся, упираясь локтем о стол и кулаком в щеку. Леоне не мог не задержать взгляд на пухленькой щечке, и мимолетная улыбка посетила его лицо.       - Ты слишком довольный для человека, который борется с наркотрафиком.       - Все продвигается как нельзя лучше, грустить не приходится.       - И это причина сидеть с улыбкой до ушей? Бред. Скажи мне честно - опять превратил шоколадки Наранчи в лягушек?       Джорно рассмеялся. Так искренне и по-детски, что Аббакио позволил уголкам губ дёрнуться вверх. Как же все-таки хорошо, что они подружились.       - Я влюбился, Леоне.       ...как же плохо, что они друзья.       Сердце буквально остановилось. По крайней мере, Леоне просто перестал его чувствовать на несколько секунд. А все тело словно начали колоть маленькие противные иголки, которые заставили Аббакио так неуместно дернуть плечами.       - Чего? - выпалил старший на эмоциях, даже не ожидая, что ему ответят.       Но Джорно, закрыв глаза и подставив лицо лучам солнца, с улыбкой повторил:       - Я - влюбился. В первый раз в жизни.       Наконец, сердце дало первый удар. Но он отозвался внутри организма какой-то необъяснимой тоской.       - В кого?.. - почти шепотом спросил Аббакио, неумело маскируя боль шоком.       - Пока не скажу, - хитро приоткрыл Джорно один глаз, - А то сглажу ещё.       - Ты может бабу впервые голую увидел, и решил, что она - твоя судьба, девственник несчастный.       Боги милостивые, как же это тупо звучит. Но что, что ещё мог сделать бедный Леоне? В сердце вонзались иглы, и он старался изо всех сил, что бы эмоции не нашли выхода в его мимике и его словах.       - Тут... Такое дело... - Джорно положил руку на стол и опустил на неё голову, посмотрев на Аббакио с некой виной в глазах, - Это... не она. Это - он.       Леоне, который думал, что его сердце уже разорвалось, почувствовал, как оно снова рвётся на части. А лучик надежды даже не успел появиться - ведь на его место пришло невероятное удивление от признания.       - Дак ты... Из этих?       - Из каких?       - Ну... Ты по мальчикам?       - Похоже, да. Хотя девочки тоже симпатичные бывают. Я не уверен, что мне нравится какой-то конкретный пол. Скорее, мне нравится сам человек как личность.       - Ммм, понимаю...       На самом деле, Аббакио прекрасно понимал - будь бы Джорно девушкой, он бы только рад был. Но сейчас Леоне сказал это на автомате, даже не думая, что именно он ответил. Эмоции совсем не давали думать.       - Ну я поздравляю тебя, что ли. Только на кой хер мне эта информация? Решил сообщить, что ты теперь на конкретного человека дрочишь?       - Фи таким быть, - Джорно быстро высунул язык, подразнив Леоне, и так же быстро снова стал серьезным, - Я хотел спросить у тебя совета. Как у... Как у своего друга.       Друга.       Обычное слово словно резануло ножом по горлу.       Это - не он. Это не Леоне.       Наверняка, Джорно хотел, чтобы Аббакио было приятно это услышать - не много кто может заиметь в себе друзья Дона мафиозной семьи. Но сердце лишь неприятно сжалось, изо всех сил стараясь не разбиться прямо сейчас.       - Тебе презервативов дать?       Как хорошо, что Леоне может насмехаться над Джорно - пусть даже в шутку. Это единственное, что сейчас не давало ему утонуть в своих чувствах.       - Да Господь всемилостивый, - закатил глаза Джорно, - Я вообще-то серьезно. Мне нужен твой совет.       - Я, конечно, весьма польщен, но почему... я? Я что, так похож на героя-любовника? Как по мне, Миста больше подойд...       Внезапное осознание заставило оборваться на полуслове.       Миста. "Пока не скажу" - это Гвидо Миста.       Аббакио уже не мог скрыть эмоции. Благо, их было легко замаскировать. Янтарно-фиолетовые глаза, полные шока от прозрения, взглянули в изумрудные, которые хитро прищурились.       - Не-ска-жу, - отрезал блондин.       Да. Это определенно Миста.       - Больно надо, - горько усмехнулся Аббакио, - Через пару дней сам узнаю. Ну, или твоя нетерпеливая натура мне проболтается.       - Держи карман шире, - усмехнулся Джорно в ответ. - Но в целом, ты не угадал. Я прошу твоего совета, так как хочу сойтись с человеком надолго, а не на пару вечеров.       - ...а то, что это Миста, я угадал?       - Сказал же - не скажу!       Сомнений больше не было.

      ***

      Косметика была расшвыряна по всей комнате, туалетный столик восстановлению не подлежал, на стенах были следы ударов и крови, а на кровати в нескольких местах виднелись следы от слез. Это все - последствия разговора с Джорно. Сейчас же Аббакио умиротворенно лежал посреди этого бедлама, погружаясь в музыку с головой. Хотя, если честно, Леоне было плевать, какой трек сейчас играет. Просто он не хотел слушать тишину. Её вполне хватало в остывшем сердце.       Вот значит, каково это - когда тебя отвергают. Наверное это чувствовала девочка из полицейской академии, когда Леоне сообщил ей, что хочет посвятить себя учебе, а не отношениям. Наверное, она также разнесла пол-комнаты, рыдала и истерила, а потом успокоилась и просто лежала, смотря в потолок. Может, стоило тогда согласиться прогуляться с ней до кафешки? Ай, да какая теперь разница.       Аббакио даже не знал, что Джорно такой романтик. Твердо решив, что он признается в своих чувствах объекту воздыхания сегодня вечером, Джованна захотел приготовить отдельную комнату, в которой будут живые цветы, вино, закуски и, конечно же, выход на большую лоджию, с которой открывается прекрасный вид на ночную Италию.       Наверняка, сердце Мисты растает.       Джорно просил Аббакио помочь подготовить эту комнату. А заодно и дать юному влюбленному мальчугану пару советов - как себя вести, что говорить и в какой момент лучше сказать заветные слова. Не то, что Аббакио все это знал, но Джорно почему-то был уверен, что он "имеет опыт в покорении сердец." Эх, Джорно-Джорно, если бы это была правда...       Аббакио покосился на кружку с недопитым кофе - наверное, уже четвертую за этот день. Он очень хотел выпить, и даже вспомнил, как заныкал пару бутылок отличного вина в шкафу для белья, но являться пьяным на встречу с Доном не хотелось - пусть даже и на дружественную. Да и черти что мог Леоне вытворить под градусом - а расхлебать последствия минутной слабости совершенно не хотелось.       К черту все. Пусть музыка играет громче.       "Неба белый платок..."       Сквозь полузашторенное окно виднелись низкие серые тучи.       "Кровь и желтый песок..."       На обоях нежно-бежевого цвета пятна крови от сбитых костяшек были видны особенно отчетливо.       "Крик отчаянья.       Ты - живая мишень..."       Если бы Аббакио мог - он бы орал. Просто стоял и орал, куда-то в пустоту. Надеясь, что оглохнет от своего же крика и больше никогда не услышит ничего - особенно своего глупого сердца, что билось быстрее рядом с юным Доном.       "Под восторженный вой       Ты играешь с судьбой..."       Что бы изменилось, признайся Аббакио раньше? Вот например вчера, когда они с Джорно перед сном решили немного поговорить на террасе? Вот в тот момент, когда Джорно придвинулся к Леоне поближе, что бы показать ему, какую звезду на небе он считает самой яркой? Да ничего. Джорно бы мило улыбнулся и сказал "прости, мой друг, я влюблен в человека, который с самого начала поддерживал меня и мои идеи, а не в того, кто в первую встречу нассал в мой чай."       И он был бы чертовски прав.       "Пусть не знает никто, что творится в душе..."       Пусть. Аббакио унесет секрет влюбленности в своего босса с собой в могилу. Один раз он уже там побывал - и точно знает, что мертвые никогда не расскажут свои тайны. И Леоне сделает самую разумную из всех возможных вещей - он просто насладится этим днем. Насладится близостью с Джорно, общением с ним, его улыбкой и смехом. Это будет последний день, в который он с Джованной буду легко и непринужденно разговаривать. И Аббакио постарается не думать о будущем - он будет жить здесь и сейчас.       Ведь не знает никто, что творится в душе.

***

      - Ты реально вырастил тысячу роз?       - С моим стендом покупать цветы просто позорно.       Цветы необычного окраса - ярко-красные в центре и темно-бардовые у краев лепестков - красовались на кустах, которые росли прямо посередине комнаты.       - Их ровно 1000 штук, - похвастался Джорно.       - Нельзя четное количество использовать, дубина. Это только для похорон.       - Хм...       Джорно аккуратно отделил один из уже отрезанных цветков и поместил его в красовавшуюся на поддоне небольшую хрустальную вазу.       - Тогда пусть стоит отдельно. Я её вручу лично в руки.       - Херов ты романтик... - вздохнул Аббакио, возвращаясь к выбору вина.       Пока Джорно возился с цветами, Леоне взял на себя сервировку стола. Не то, что бы там было что делать - так, поставить пару тарелок да налить вино в бокал. Но Аббакио подошел к этому основательно. Сыр был нарезан идеальными треугольниками, шпажки для оливок дополнительно наточены, ложечки для десерта отполированы до блеска. А сейчас Леоне искал самое лучше, самое сладкое и одновременно насыщенное вино, которое точно пришлось бы по вкусу юному Дону.       Пусть даже он будет наслаждаться этим вином не с ним.       - Хочу украсить розами лоджию, - отвлек от мыслей бархатный голос, - Мне кажется, в свете луны они будут смотреться изумительно.       - В этом есть смысл... - потянул Аббакио, оглядывая количество цветов, - Тут определенно хватит на украшение нескольких комнат.       - Я хочу, что бы все было безупречно, - Джорно сгребал розы в охапку.       Перетащив цветы на балкон, пара начала украшать перила. Получалось действительно красиво - с помощью стенда Джорно изогнул стебли, сделав их послушными, и они легко обвивались вокруг причудливых узоров.       - Выглядит шикарно, - честно сказал Леоне.       У него, на удивление, было приподнятое настроение. Сердце, конечно, бешено билось, а душа орала, но Аббакио четко придерживался своей стратегии. Он поорет от боли, раздирающей его на кусочки, уже после того, как побудет с Джорно. А пока он просто наслаждается тем, что его возлюбленный рядом.       - Леоне...       - ...м?       - А ты когда-нибудь влюблялся?       Аббакио на секунду застыл, уставившись куда-то в пустоту. А потом на его губах появилась легкая ностальгическая улыбка.       - Да, - почти шепотом ответил он, - И любил очень сильно.       Вместо того, чтобы обустроить розу на очередном завитке, Аббакио поднес её к лицу, внимательно всматриваясь в лепестки.       - В кого?.. - услышал он такой же тихий голос.       Секрет любви к Джорно Леоне раскрывать и не думал. Но вот поделиться прошлым... Джорно сегодня доверился своему другу. И он доверится ему в ответ.       - Я буду откровеннее и скажу тебе имя, - с легким упреком старший посмотрел на Джорно, а потом снова вернул взгляд к розе, - В свое время я влюбился в Бруно.       - Бруно?..       Аббакио услышал, и очень четко, как из рук Джорно выпал цветок. Это потешило эго Леоне - все-таки и он смог ввести вечно собранного мальчишку в ступор.       - Никто во всем мире не осмелиться спорить с тем, что Бучелатти невероятно хорош. Он умен, добр, отзывчив, щедр и великодушен. А ещё он невероятно красив. Его черты лица благородны, а в синеве его глаз можно утонуть.       Облокачиваясь на перила лоджии, Аббакио краем глаза заметил, как Джованна поднимает упавший цветок.       - Влюбился в него почти сразу. Я до сих пор ясно помню тот момент, как впервые увидел его. Я был пьян, шатался без цели и смысла по какому-то злополучному району, когда он позвал меня по имени. Я выглядел как старый бродячий кот, до которого никому нет дела; он же выглядел как мать Тереза, готовая приютить любую заблудшую душу. Именно этой душой я и был. Он буквально вытащил меня из череды пьянок и драк, обеспечив мне достойную жизнь, которую я не заслужил. Он не осуждал меня, не винил и не ругал. И я был благодарен ему. Так благодарен, что сам не заметил, в какой момент чувства приобрели романтический оттенок.       Джорно внимательно слушал, не смея прерывать рассказ. Когда Аббакио наконец повернулся к нему, то сразу понял - Джованна даже не мог предположить, что у Леоне есть к кому-то такие нежные чувства. На лице юного Дона красовалось выражение глубокого шока.       - Так что вряд ли я смогу помочь тебе советом в любовных делах. Как видишь, с Бруно под ручку я не хожу.       Ещё несколько секунд Джорно просто молчал, удивленно и даже тупо уставившись на Леоне. Затем собрался, прокашлялся и поправил лепестки у розы, которую все это время держал в руках.       - И ты... Сильно любишь его?       - Уже - меньше. Раньше с ума сходил от чувств, а сейчас...       "...а сейчас с ума схожу по другому человеку" - промелькнула мысль.       - ...сейчас уже легче. Пострадал-пострадал - и сдался. Тем более, я слышал, что он иногда проводит вечера вместе с Триш, когда у той нет концертов. Так что... пожалуй, хорошо, что он так никогда и не узнает о моих чувствах.       Грозный взгляд янтарно-фиолетовых глаз воткнулся в мальчишку.       - Не узнает же?..       - Не узнает, - впервые с начала рассказа улыбнулся Джорно, все ещё поправляя розу.       - Итак, ты знаешь о моих страданиях... Может, поделишься своими? Имя я не требую - уже понял, что бесполезно - но может хотя бы скажешь, чем тебя так покорил твой избранник?       Сердце сжалось, мозги гудели, душа истошно орала: "нахера тебе это знать, идиот? Тебе мало боли? Хочешь, что бы тебя совсем размазало?" Но Аббакио не обращал на все это никакого внимания. Он хочет знать, что такое сделал тот загадочный мужчина, о котором так мечтательно вздыхал Джованна, чтобы покорить сердце мальчика.       Джорно задумался. Он подошел к Леоне поближе и тоже облокотился на перила. Его взгляд был мечтательным, нежным, добрым... и одновременно тоскливым.       - Если бы я знал, Леоне.       Собеседник удивленно поднял бровь.       - Я... Я сам не понял этого. Я до этих пор никогда в жизни не испытывал ничего подобного, как испытываю в присутствии этого человека. Стоит ему посмотреть мне в глаза - и я словно пропадаю. Улыбаюсь, как дурак, стесняюсь и смущаюсь. И ничего не могу с собой поделать. Мне хорошо с ним в любые моменты - и когда мы пьём кофе, когда мы говорим о делах мафии, и когда мы просто дурачимся. А если он улыбается или смеется... одному Богу известно, что в эти моменты я готов чуть ли не плакать от счастья - настолько мне радостно находится рядом с ним. А ещё... - Джованна мечтательно посмотрел на ночное звездное небо, - А ещё мне кажется, что ему тоже хорошо со мной. Что он тоже счастлив меня видеть, что тоже рад со мной болтать обо всем и ни о чем, и ему тоже приятна моя компания. Хотя бы как друга. И... - Джорно осекся, взгляд его снова упал на розу в руке, - И я не уверен, что он захочет продолжить смеяться со мной, если узнает, что я все это время мечтал о нашем первом поцелуе.       - А почему он может не захотеть? - спросил Аббакио, стараясь не смотреть на лицо любимого.       - А почему ты был уверен, что Бруно не захочет быть с тобой? - спросил Джованна.       Вопрос застал Леоне врасплох. Не найдясь в ответе, Аббакио озадаченно глянул на Джорно.       - Ты не можешь знать, пока не скажешь ему. Но все же ты предпочел не говорить об этом. Ты предпочел скрыть этот факт. И причина проста и понятна - ты боялся быть отвергнутым. И не потому, что это будет больно - хотя, наверняка, и поэтому тоже. А потому что не знал, как себя вести, если ответом будет "нет". Как бы изменилось его отношение к тебе? Стал ли он тебя игнорировать, или начал бы тебя избегать? И что самое важное - не начал ли он закрываться от тебя? Не стал бы он меньше улыбаться в твоем присутствии, меньше касаться тебя, меньше с тобой видеться? Именно этого боятся те, кто решил признаться в своих чувствах.       Джорно поник головой, смотря чуть ли не на носки своих ботинок.       - Именно этого боюсь и я.       Аббакио ошеломленно смотрел на Джорно. Что ему сказать, он не знал. Собственные мысли и чувства всполошились, немного затуманивая разум. Джорно был прав, и правда его горьким ядом лилась из каждого слова. Именно этого боялся Леоне тогда, когда вступил в банду Бучелатти - ведь он мог лишиться всего, что приобрел, если бы невовремя сказал три заветных слова. Этого он боится и сейчас, смотря на того, кого полюбил за такие взрослые суждения. Но это - его страх. И Леоне искренне не хотел, чтобы Джорно сомневался в своем решении.       Роза, которую Леоне так долго держал в руках, наконец заняла свое место на изгибе железного прута. Как только руки освободились, Аббакио схватил Джорно за плечо и повернул к себе. Получилось грубее, чем он хотел, но зато теперь все внимание юного Дона было сосредоточено на нем.       - Последнее, что надо делать - это бояться. Ты не боишься битв, темных дел и ответственности - и с какого черта ты должен бояться какого-то парнишу, который может сказать тебе "нет"? Если бы я признался Бруно тогда - кто бы знал, что бы сейчас было? Может, я бы получил ответ "да". Может, он принял бы мои чувства. Может, мы сейчас бы отпраздновали годовщину наших отношений. Но я никогда не узнаю об этом, потому что в свое время побоялся лишний раз открыть рот. Да, может, мне было бы плохо... Но кто знает - а вдруг мне бы было хорошо?       Вторая рука Леоне схватила Джорно за другое плечо, и Аббакио крепко сжал их.       - Поэтому тебе нечего бояться. Ты должен взять себя в руки и сказать то, что хочешь. Потому что хуже отказа только неизвестность.       Джорно внимал каждому слову и, казалось, даже кивал. Аббакио не узнавал сам себя - с чего это вдруг он стал таким уверенным? Почему так нагло схватил Джованну и так рьяно твердит ему о своих суждениях? Неужели его "безупречная" тактика игнорирования собственных чувств дала сбой?       - Скажу честно, - Леоне смотрел прямо в глаза юноше, - Кто бы не был твоим избранником - он должен быть полным идиотом, что бы тебя отвергнуть.       В глазах юного босса словно вспыхнул огонек.       - ...но почему?.. - спросил он, почему-то понизив голос до шепота.       - Потому что я уверен... - прошептал старший в ответ, переведя взгляд на манящие пухлые губы, - Уверен, что любой мечтал бы получить от тебя признание.       "Заткнись, идиот!" - крикнул разум. Сердце же велело продолжить.       Аббакио много что хотел сказать. О том, что Джорно восхитительный, красивый, умный, обаятельный и милый. О том, что он настолько хорош, что смог разрушить стены нелюдимости, которые Леоне выстраивал много лет. О том, что Мисте - или кому бы там не было - несказанно повезло, и что если избранник ответит "нет", Аббакио лично врежет по тупой башке отказавшегося. Аббакио много что хотел сказать... Но, вопреки своему разуму, начал действовать.       Обещание "не поддаваться минутной слабости" полетело к черту, когда Аббакио накрыл желанные губы своими, утягивая Джованну в поцелуй.       Джорно застыл, широко распахнув глаза, схватившись за розу в своих руках как за спасательный круг. Он даже не вздумал сопротивляться - лишь беспомощно смотрел на своего "друга", который так нахально завладел им. Аббакио же, не встретив ярого сопротивления, перехватил Джорно под талию, пододвинув ближе к себе. Поцелуй затянулся, и Леоне это прекрасно понимал. Но также понимал, что это - его первая и последняя возможность быть к Джорно так близко, как желало его сердце. Поэтому Леоне тянул до последнего мига. Он отстранился только тогда, когда осознал, что не чувствует никакой ответной реакции.       Когда поцелуй прекратился, Леоне несколько секунд не находил в себе силы поднять глаза на своего босса. Он смотрел на эту несчастную розу в руках Джованны, и Аббакио казалось, что именно её шипы обвивают внезапно раскрывшееся сердце. Сегодня Джорно, его любимый Джорно подарит такую же розу совершенно другому человеку. А все, что остается Леоне - надеяться, что Джованна сжалится над ним и не понизит в должности до самого грязного слоя мафиози. И что иногда позволит пить вместе с ним кофе по утрам, как это было раньше.       - Я попрошу лишь об одном, - Аббакио сам поразился тому, насколько жалобно звучал его голос, - Не забывай, что ты только что сказал. Мы боимся признаваться, потому что не знаем, как отреагирует тот, кого мы любим. Поэтому... Если сегодня ты будешь сомневаться в своем решении - вспомни, что я все-таки решился.       Леоне резко убрал руки, из-за чего Джорно тут же отстранился. Собрав всю волю в кулак, Аббакио поднял взгляд на возлюбленного. В глазах блондина не было ненависти. Вряд ли в такой ситуации что-то могло порадовать Леоне, но это смогло. Во взгляде юнца Леоне прочитал лишь удивление и непонимание - и это было логично. Определенно, это можно считать самым лучшим исходом.       - Хорошего веч...       - Но как же Бруно?       Аббакио так поразил вопрос, что он застыл на полуслове.       - ...а причем тут Бруно?       - Ты же... - Джорно выглядел так, словно это он только что перенервничал, - Ты же только что рассказывал мне о чувствах к Бучелатти.       - Я был влюблен, Джованна, - внезапно к Леоне вернулось давно забытое чувство раздражения, - Ты хоть знаешь, что такое прошедшее время?       - По твоему рассказу так не скажешь. Ты был очень воодушевлен, когда говорил о нем...       - Потому что я искренне его когда-то любил. Любил, понимаешь? Это было ещё до того, как я... - раздражение внезапно исчезло, - Как я встретил тебя.       Стало неловко. С минуту двое мафиозников пялились друг на друга. Аббакио даже предположить не мог, о чем думает Джорно, но зато прекрасно понимал свои собственные чувства - в кои-то веки они были ясными, как день. И Леоне сам не понимал, зачем хочет ими поделиться. Но, отведя взгляд, он взглянул на невероятно красивую ночную Италию, а затем глубоко и печально вздохнул.       - Знаешь, я... Я долго прятался от всяких любовных интрижек. Я просто думал, что не создан для того, что бы любить и - уж тем более - быть любимым. Когда я встретил Бруно, я смог заткнуть себя и свои чувства. Но с тобой... С тобой - не смог. Хотя и дураку понятно, что у нас с тобой никогда ничего не будет. Но я все никак не могу перестать думать о тебе. И знаешь... Я сам себя за эти чувства ненавижу. В том числе и за то, что сейчас тебе о них говорю. Но любовь делает из человека идиота. А я...       Аббакио закусил губу. Он все ещё может заткнуться. Все ещё может развернуться и уйти, а потом начать избегать Джорно, или вообще под шумок свалить из мафиозной семьи. Или сказать Джованне, что все это - далеко зашедшая несмешная шутка. Но разве он не зашел уже так далеко, что в отступлении нет никакого смысла?       - Я люблю тебя, - наконец, сказал Аббакио.       Тишина била по вискам хуже любой другой реакции. Леоне бы хотел, чтобы Джорно сделал что угодно - разозлился, рассмеялся, расстроился, разгневался... Да хоть что-нибудь. Но Джорно стоял с удивлённым лицом, не говоря своему собеседнику ни слова. Словно он уже начал избегать Леоне. И это больно резало сердце.       - Зачем я вообще все это сказал... Да пошло оно все к черту.       Леоне резко направился к выходу с балкона.       В одном мужчина точно был прав: он - идиот. Ведь он зарекался не поддаваться своим чувствам. Перед встречей с Джорно он, смотря на свое отражение в зеркале, говорил: "Молчи и терпи. Будет сложно, будет тяжело, будет велик соблазн - но надо держаться. Джорно ни за что не должен узнать." И вот Джованна стоит буквально в метре от него, ошеломленной "приятной" новостью о влюбленном в него подчинённом. Браво, Леоне. Сегодня ты отличился на все сто процентов.       - Аббакио... - доноситься до ушей негромкий голос.       Леоне застывает, понимая, что ничего хорошего это не сулит.       - Подойди ко мне.       В голосе юного босса, на удивление, совсем не слышна угроза. Леоне тут же исполняет приказ - или просьбу, в такой ситуации не разберешь. Когда Аббакио равняется с мальчишкой, тот смотрит ему в глаза твердо и уверенно.       - Мне стоит поблагодарить тебя, - лицо юноши посещает легкая улыбка.       Аббакио же хмурится в ответ.       - Ты сильно облегчил мне задачу, - усмехается Джорно.       Прежде, чем Аббакио предпринимает попытки понять, что это значит, перед его глазами возникает роза - одна из тех сотен роз, которыми они сегодня украшали балкон.       - Для тебя она такая же, как и все другие, которые ты сегодня видел, - говорит Джорно, и его голос невероятно мягок, - Но на самом деле она - особенная. Помнишь, в самом начале вечера я отложил один цветок? Это он и есть.       Аббакио тут же переводит взгляд на вазу, в которой должна стоять одна отдельная роза, и видит, что она пуста.       - На само деле это не роза. Я думал, что всё будет несколько... иначе. Но, пожалуйста, не удивляйся.       Следовать этой просьбе было сложно. Потому что в следующее мгновенье Леоне увидел, что Джованна встает перед ним на одно колено. А когда перед тобой на одно колено встает босс мафии - да что там, когда перед тобой на одно колено встает Джорно - сложно не удивиться. Но юноша явно умеет делать сюрпризы ещё более непредсказуемыми, чем они должны быть. Цветок в его руках начинает меняться, принимая изначальную форму - и вскоре вместо ало-бардовой розы в руках у Джованны появляется маленькая коробочка, обшитая фиолетовая бархатом.       - Леоне Аббакио, - говорит Джорно уверенным и одновременно нежным голосом, - Пожалуйста, прими этот подарок в знак моих искренних чувств к тебе. В знак моей искренней любви.       Коробочка из бархата раскрылась, и Аббакио не сдержался от поражённого вздоха - внутри неё оказался невероятно красивый перстень. Платиновый, как волосы Леоне, и с ярким драгоценным камнем, который при свете луны переливался от янтарно-желтого до темно-фиолетового.       Аббакио лишь пялился на этот перстень, не в силах сказать ни слова.       - Помнишь, - Джорно поднялся с колена, поравнявшись с Аббакио почти в плотную к нему, - как мы с тобой дурачились, меряя кучу разных колец, которые взамен денег отдал мафии какой-то должник? Не было никакого должника - я сам все придумал, и специально подобрал кольца разного размера, чтобы узнать твой. Помнишь, как к нам приезжал известный ювелир, что бы оценить те самые кольца? Я заставил тебя поздороваться с ним, чтобы он увидел твои глаза и подобрал камень специально под них. Помнишь, я допытывал у тебя, какой браслет мне надеть на встречу капо в Венеции? Все для того, чтобы услышать, что ты всегда ценил платину, хоть и сетовал на то, что большинство людей не отличает её от серебра. Я по крупицам собирал информацию, что бы сделать тот перстень, который идеально подойдет тебе. И, наконец, вчера я хотел подарить его, таким образом признавшись в своих чувствах. Помнишь, я придвинулся поближе, чтобы показать, какую звезду на небе я считаю самой яркой? Именно в этот момент я так хотел поцеловать тебя. Но ты так резко отодвинулся, что я сразу понял - либо у тебя тоже есть чувства ко мне... Либо у тебя уже кто-то есть. Сегодня, когда я во время украшения балкона достал розу из вазы, я как бы невзначай спросил, любил ли ты кого-то. Это был ключевой вопрос. Если бы ты ответил "да" - я бы не сказал тебе о любви. И когда ты произнес имя "Бруно", мне казалось, что небо рухнуло на землю. Я даже выронил цветок - настолько не мог сдержать свои эмоции. Ты говорил о нём с такой нежностью, что под конец твоего рассказа я уже твердо решил, что сегодня я ничего тебе не скажу. И как только я так решил... - Лицо босса посетила улыбка. - Ты сразу же утянул меня в поцелуй. А твой монолог развеял все сомнения. Все-таки твой избранник - я. Как и ты - мой.       Аббакио умолял своё сердце стучать потише, чтобы насладиться каждым словом этого признания. Черт возьми, у его судьбы самое отменное чувство юмора на свете. Она заставляла его страдать и терзать свою душу только ради того, чтобы в конце подарить самое блаженное счастье, которое только заслуживает человек. Все это казалось настолько невероятным, что Аббакио даже не верилось во все сейчас происходящее.       - Я... - Леоне впервые за вечер улыбнулся без боли и грусти в глазах, - Я не знаю, что сказать на это. Я как будто сейчас проснусь и узнаю, что все это - просто хороший сон.       - Я думал об этом, когда ты говорил мне о своих чувствах, - согласился с ним младший, - Мне казалось, что ещё немного - и я проснусь, а потом буду врать тебе на банальный вопрос о своих сегодняшних сновидениях.       Рука Джорно несмело, но нежно обхватила щеку Леоне.       - Но это точно не сон. Если бы мне это снилось - мы бы сейчас не стояли неловко друг напротив друга, смущаясь собственных слов.       - А что бы мы делали? - довольным голосом спросил старший, прижимая Джорно к себе.       - Ты бы надел перстень, а потом расплакался от счастья.       - ...значит, ты меня вот таким нюней видишь, да?       - Вот как раз-таки и не вижу, так что дай помечтать.       - Не дам, - Аббакио отобрал у Джорно коробку, ставя её на столик, - Все будет по моему сценарию.       И Леоне впился в губы Джорно новым поцелуем. Он был совсем не такой, как первый - теперь в нем не было робости или сомнений. Это был плавный, размеренный и даже медленный поцелуй двух возлюбленных, которые слишком долго его ждали. Он был наполнен только счастьем от взаимности чувств и радостью от предстоящих событий. Не хватит всех слов, существующих в мире, чтобы перечислить, как эти двое были счастливы в этот момент; как спокойно было у них на душе, и как легко было в их сердцах. Это, определенно, был счастливый конец.       Нет, не так.       Это, определенно, было счастливое начало.