ДжоАбба: жанры и предупреждения

Резкая боль в груди безусловно удивляет, но совсем не пугает. Не пугает и непредсказуемая смерть. Не пугает предстоящие вечная тьма и холод. Пугает то, что его товарищам грозит опасность. Бруно, Миста, Наранча, Триш - все они сейчас под угрозой атаки. Аббакио даже не сомневается, что этот противно-розовый, страшный как абортированное дитя стенд принадлежит боссу. Леоне уверен - тот, у кого настолько гнилая душа, обязательно должен иметь её страшный облик. А это значит, что банда в смертельной опасности. Как и его дорогой Джорно. Перед глазами мелькала далеко не "вся жизнь", как это любят писать в сопливых романах. Перед глазами мелькал конкретный образ - розовый пиджак, странная прическа, изумрудные глаза. Вспомнилась его дерзость, его смелость и его страсть. Вспомнились их перепалки, которые так быстро переросли в нечто большее. Вспомнились неловкие касания, крепкие объятия и быстрые поцелуи. Вспомнился и разговор, в котором пара обещала разобраться в своих взаимоотношениях сразу после того, как вся заварушка с боссом закончится. Жаль, что этого не произойдет. Рухнув на камень, обессиленное тело, собрав последние капельки воли, сжало в кулаке кусочек посмертной маски. Это последнее послание... Послание именно для него. Он заметит, поймет и разгадает - Аббакио не сомневается. Он лишь жалеет, что никогда больше не очутиться "случайно" вплотную к этому наглому сорванцу; никогда не принесет ему чашку кофе, чтобы молча выпить его в компании этого задиры; никогда не скажет ему, что на самом деле волнуется и беспокоиться за своего... Мысль обрывается в тот момент, когда взгляд янтарных глаз окончательно тускнеет, потратив последние остатки жизненных сил. *** Его зовут. Аббакио понимает это не сразу. Он словно окутан пеленой тумана, словно нырнул под воду. Но все же голос - такой знакомый, такой родной - заставляет его оттолкнуться, рваться вверх, сквозь тягучее окружение. От тьмы, холода и бесконечности к чему-то конкретному, теплому и приятному. Леоне спешит туда, рвется изо всех сил, словно боится опоздать. Он открывает глаза. Вокруг какое-то мельтешение, какие-то крики. Кто-то плачет, кто-то смеется, кто-то опять называет его имя. Леоне старается понять, что за хаос творится там, где он оказался, но его взгляд сразу цепляется за единственную знакомую деталь. Эти изумрудные глаза... *** Джорно чувствует, что глаза наполнились слезами, но он не дает ни единой капельке скатится по его щеке. Он лишь шмыгает носом и утирает скопившуюся влагу рукавом. Он смог. Он справился. Он его вернул. Слов не находится. Хочется бесконечно держать запястье, нащупывая слабый пульс; затихать и прислушиваться, наслаждаясь тихими вздохами; улыбаться и радоваться, видя живой блеск в настолько дорогих сердцу глазах. Слов не находится. Поэтому Джорно просто ложится с Леоне рядом, обнимая его. И - что удивительно - чувствует, как слабые пальцы стараются обнять его в ответ. - Жив! - кричит Наранча самым счастливым голосом на свете, - Жив, жив, ЖИВ! - Черт тебя дери, чувак, - Миста вытирает потный лоб, - Я уж думал, что нас сейчас четверо останется. - Что значит четверо? - слышится недовольный, слегка раздраженный голос Триш. Бруно, словно желая убедится в произошедшем чуде, несмело касается груди Леоне в том месте, где только что зияла дыра. Ни осталась и следа. Словно Леоне вздремнул после обеда, и проспал чуть больше чем надо; но никак не умирал от невероятно сильного удара, пробившего его сердце. И капо удовлетворенно улыбается, когда чувствует, как грудь вздымается под его касанием. А Леоне... Он просто доволен. Он поворачивает голову к Джорно и видит, как тот прячет лицо, уткнувшись в его руку. Его плечи слегка дергаются, а ткань плаща явно стала мокрой. У Аббакио это вызывает по отечески добрый вздох и едва видную улыбку. - Пока мы с тобой нормально не поговорим - черта с два я куда-то денусь, - шепчет Аббакио, совершенно не заботясь, что его может услышать кто-то, кроме Джованны. Джорно кивает. И все же старается отвернутся так, чтобы никто не увидел его слез.