Slow, love, slow...

      Зима. У кого-то это время года ассоциируется исключительно со сверкающими гирляндами и всеобщим весельем. Кто-то ругает перепады температур и плохо почищенные дороги. Кто-то мечтает о тёплых солнечных летних деньках. Каждый видит эти 90 дней по-своему.       Николай зимой чаще задумывался о красоте. Не сказать, что преподаватель философии думал об этом только зимой. Любое время года он встречал с искренним любопытством. Весной стоял в курилке у университета и любовался цветущими деревьями, выдыхая сигаретный дым и вдыхая аромат распустившейся сирени или черемухи. Летом подставлял свои золотистые волосы яркому солнцу, наслаждаясь прохладным ветерком, который как будто дразнил в жару своим мимолетным присутствием. Осенью философ вспоминал уже стихи русских поэтов об этих огненных пейзажах. «Люблю я пышное природы увяданье, в багрец и в золото одетые леса...» — писал известный классик. И Николай охотно с ним соглашался.       Но зима. Зима привлекала философа больше всего. Белый снег составлял контраст со всем, что только есть на улице. Люди в ярких куртках, деревья как будто нарисованные чёрными чернилами по белой бумаге. Николай часами мог бродить по улице и восхищаться всем, что только видел в слегка запотевших круглых очках. Даже на работу ходил пешком. И приходил на кафедру философии полным впечатлений.       — Коля, что ты такое разглядываешь? — спросила Диана, заглянув в преподавательскую. Застала коллегу с чашкой кофе и глядящим в окно. Доцентка осторожно подошла к нему, чуть задев плечом. Не понимала, что Николай мог увидеть в этом окне. Видела только своё отражение и отражение коллеги, который сосредоточенно что-то рассматривал.       — Ты когда-нибудь обращала внимание на морозные узоры на стёклах? — поинтересовался Николай.       — Не помню, честно говоря, — чуть помолчав, ответила Диана.

Come and share This painting with me…

      — На этом окне очень причудливый узор. Природа — великий мастер, — с восхищением произнёс Николай. Тут же перевёл взгляд на Диану. — Как насчёт свидания в этот снегопад? Зима — очень романтичное время года.       Николай резко перевёл тему. Не похоже на него. Диана чуть смутилась. Отвела взгляд в сторону.       — Я совершенно не против. Мне интересно провести время в твоей компании, — ответила она, улыбнувшись и взглянув в его глаза.       — Тогда после занятий встретимся здесь же. Кажется, я уже опаздываю, — Николай взглянул на часы. Всего каких-то пять минут до начала пары.       — Но ты ведь не побежишь? — с лёгкой усмешкой спросила доцентка.       — Тише едешь — дальше будешь, — произнёс Николай, выдержав небольшую паузу. И, оставив на столе недопитую чашку кофе, взял папку с ведомостями и размеренным шагом отправился на занятия.       Диана смотрела ему вслед. За почти год близкого общения Николай так и остался неразгаданным. Что-то было в коллеге такое особенное. С первого раза он не выкладывал все карты. Умел подбирать слова, чтобы красиво описывать происходящее на кафедре и за окном.       Красиво. Взгляд Николая на вещи очень привлекал Диану. Часами они могли обсуждать всё, что только приходило в голову. И такой скрытный, неприступный Николай становился самым лучшим собеседником. Который понимал с полуслова. Который мог поддерживать беседу и не давал односложных ответов. «Я влюбляюсь в его мысли. И тону в его серых глазах», — мечтала Диана.       Возможно, оба понимали, к чему идут. Но прямо говорить никто не решался. Только осторожными намёками подбирались к сердцам друг друга, словно шли по скользкой дороге, боясь упасть. Сегодня Николай сделал смелый большой шаг и пригласил Диану на свидание. Но в каких-либо чувствах всё ещё не признался. Да и, честно сказать, про свидание он сказал случайно. Внезапно и нелепо. Хотел подойти к этому постепенно, но замечтался и сказал без лишних раздумий. «Что на уме, то и на языке», — сокрушался Николай всю дорогу до нужной аудитории.       Диана ему нравилась. С самой первой встречи. И время, проведённое вместе, ещё больше укрепляло самые светлые чувства. «Я люблю эту тонко чувствующую душу и эту замечательную личность. Она как лирическая песня: точно подобранная мелодия и слова, перебирающие струны души как умелый гитарист».       Песня. Николай решил пригласить Диану в хороший ресторан. За бокалом вина можно обсудить всё на свете. Но даже не это было важно для философа. «Я сыграю для неё романс. Нет, даже получше, чем романс. Я сыграю её любимую песню. И она сама всё поймёт», — предвкушал Николай, перебирая листы с аккуратно переписанными нотами. Можно было и распечатать, но Николай больше любил записи от руки. Видел в этом свою эстетику.       Вечером философы шли по заснеженному парку. Обсуждали очередную цитату очередного мыслителя. От обсуждения философии перешли к рассказам о событиях из жизни. А потом засмотрелись на природу вокруг и стали говорить о поэзии. Николай не мог оторвать взгляда от снежинок, путавшихся в тёмных волосах Дианы. Диана пересказывала очередное стихотворение Пушкина и весело смеялась, кружась вместе с этими снежинками, радуясь каждому мгновению этого зимнего дня.       В ресторане выбрали хорошее красное вино. Молчали, набираясь сил для новой беседы. Слушали музыку местного пианиста. Тот ловко перебирал клавиши, но чуткому слуху Николая не нравилось исполнение.       — Как машина, без души, — шепнул он на ухо Диане. Та охотно закивала, соглашаясь.       — Я не чувствую ничего, слушая такое исполнение этой сонаты, — сказала Диана, услышав знакомую мелодию.       Бетховен. Но как будто его играл первокурсник музыкального училища, кое-как тянувший специальность на тройку.       — Я готов это исправить, — Николай взял ноты и решительно направился к сцене, едва музыкант закончил исполнять композицию.       О чём-то совещались. Диана не слышала ни слова, но видела, как пианист уступает и жестами показывает Николаю на свободное место у рояля. Философ кивнул и, крепко сжимая нотные листы, отправился к инструменту.       — Я посвящаю эту песню самому прекрасному человеку в этом зале, — произнёс Николай. Нашёл взглядом Диану и подмигнул ей.       Диана едва сдержалась, чтобы не завизжать от восторга. Николай никогда не упоминал, что умеет играть на клавишных. И сейчас он её приятно удивил. Доцентка вцепилась в спинку стула, на котором сидела, и широко раскрытыми от восторга глазами уставилась на сцену. И это ведь Николай ещё не поставил ноты на подставку!       Николай сыграл парочку аккордов дрожащими руками. Волновался. Ещё и этот проклятый пианист пилил взглядом из-за угла. Глубоко вздохнув, Николай пробежался взглядом по нотам и, закрыв глаза, начал играть.       Пальцы сами находили нужные клавиши. Белые, чёрные. Нота за нотой — и вот уже зал наполняется этой слегка джазовой мелодией. Все притихли. Официанты робко просачивались между столами, боясь создать лишний шум.

This deep sigh coiled around my chest

Intoxicated by a major chord…

      — Это моя любимая песня… — полушепотом произнесла Диана. Всё ещё с интересом наблюдая за Николаем. Как тот плавно задевает нужные клавиши. Как у него получается сыграть такую пробирающую до самых недр души музыку на том же самом инструменте, на котором местный пианист лупил несчастные заученные вальсы и сонаты.

I wonder, do I love you?

Or the thought of you?

      Николай напевал себе слова под нос. Не решился бы спеть их во весь голос. Иногда он поглядывал на Диану. Кажется, угадал с сюрпризом. Но одной песни будет мало. «Думай, Коля, думай, что ты ей скажешь после», — настраивал он самого себя.

      Slow, love, slow…

      Диана не могла молчать. Вполголоса тянула знакомые строки. Не знала, что так согревает душу, вино или чувства. Может, всё сразу? Скорее всего, так и есть.

Southern blue, morning dew

Let-down-your-guards, I-love-you's

Ice-cream castles, lips-to-ear rhymes

A slumber deeper than time

      Николай продолжал играть. Хоть от волнения пару раз сбился. «Вряд ли кто-то заметил, кроме меня и Дианы», — думал он. Подбирался к развязке этой музыкальной истории. Ещё раз глянул на Диану. Видел её восторг и чувствовал себя намного увереннее. Пальцы не дрожали и не соскальзывали с клавиш. И местный музыкант, не выдержав конкуренции, уже где-то скрылся, не пилил взглядом.

Slow, love, slow…

      Последний аккорд. Николай опустил руки. Пытался придти в себя. Снова сердце забилось быстрее от волнения.       — Браво! — услышал аплодисменты. И восторженные возгласы.       — Ты лучший! — Диана уже не могла аплодировать, отбила все ладони. Все гости смотрели на неё, счастливую девушку, которой посвятили целую песню. И смотрели на Николая, такого смелого молодого человека, который, кажется, решил признаться в любви оригинальным способом.       Ужинали снова в тишине. Николай постукивал пальцами по столу. Ужасно хотелось закурить, чтобы снять напряжение. Других способов успокоиться философ не видел. Сам себе подарил вредную привычку и не мог от неё отвязаться.       — Пойдём, покурим, — вдруг предложила Диана. Перебирала от скуки чек с оплаченным счётом, нотные листы, которые Николай положил рядом с собой.       Николай ответил молчаливым кивком. Помог Диане надеть пальто, оделся сам. И они вышли из ресторана. Отошли на некоторое расстояние и потянулись в карманы за сигаретами.       — Это было великолепно, Коля. Ни один человек не делал мне таких комплиментов, — заговорила Диана.       — Давно хотел посвятить эту песню кому-нибудь. Ты тот самый человек, кому я решился её сыграть. Можно даже сказать, ради кого я её выучил, — ответил Николай.       — Это так мило, — Диана смущённо улыбнулась, подняв взгляд на Николая.       — Я давно хотел это сказать. И всё никак не решался. Но если сейчас не скажу, потом точно никак не соберусь, — начал Николай. Голос не дрожал, но от волнения философ наговорил много лишних фраз. — Я люблю тебя, Диана.       Диана продолжала улыбаться. Взгляд её зелёных глаз смущал Николая ещё больше. Он тоже неловко улыбнулся. Предполагал, какой будет ответ.       — И я люблю тебя, Коля.