Нестерпимо

      Буквы и цифры уже плывут перед глазами. Сегодня Чонгук задержался на работе до непривычных семи вечера. Он пытается сморгнуть усталость с глаз. Еще немного и ему придется носить очки, потому что управлять своим небольшим бизнесом не так просто, большую часть времени он пялится в экран ноутбука или смартфона — так посадить зрение к чертям недолго. Комплектующие, накладные, налоги, зарплата, аванс, санитарно-эпидемиологические нормы, пожарная безопасность… Бесконечная вереница документов, файлов, бумажек. Чонгук смотрит на свою пустую чашку и понимает, что он еще полчаса назад пообещал себе сделать бодрящего напитка и чуть отдохнуть перед финальным рывком. Он уже хочет выйти к ресепшену и попросить Намджуна сделать ему кофе, может, тот сжалится над ним, таким заебанным и несчастным, хотя, в обязанности того это не входит. Но они ведь не просто работают вместе, они уже давно сдружились. Чонгук поднимается из кресла, чувствуя, как у него закололо везде где можно и нельзя от долгого нахождения в одном положении, хочет выйти из кабинета, но слышит разговор на непривычно повышенных тонах. Это, конечно, не крик, но кто-то явно недоволен:       — Прекрасно, но это ведь не моя вина, что у вас произошла накладка в расписании, — голос мужской, без истеричных ноток, скорее просто недовольный.       — Я понимаю и постараюсь выяснить, что мы сможем для вас сделать, — Намджун хорош в том, чтобы располагать к себе людей, хотя Чонгук знает точно, каких усилий тому это стоит.       Он понимает, что сейчас ему придется разбираться с какой-то проблемой, потому что самостоятельно администратор ресепшена не может решить ситуацию, при которой, очевидно, кому-то не предоставят услугу из-за недосмотра.       Намджун, в форменной футболке их салона, появляется на пороге у Чонгука с самым кислым выражением лица:       — У нас ЧП, — говорит тот с тяжелым вздохом.       — Зайди и прикрой дверь, расскажи подробно, что случилось, — Чонгук предпочитает сначала внимательно выслушать, а потом уже обдумывать, какой искать выход.       Они не так давно работают, чтобы позволять себе терять клиентов или получать плохие отзывы. Чонгук представлять не хочет, какое дерьмо может политься на них, если сейчас что-то пойдет не так. Он по опыту знает, что самые скандальные клиенты, почему-то, мужчины. А может им просто так не везло. И Чонгук не хотел повторения инцидента.       — К нам недавно начал ходить новый клиент, он обычно записывается к Чонхе, был два раза вроде, но в приложении накладка какая-то произошла… Почему-то у нее уже сейчас клиент, и освободится она через час минимум, — пропуская розовую шевелюру через пальцы, говорит Намджун.       — Сильно требовательный? Скандальный? Как по ощущениям?       — По ощущениям он недоволен, не хамит конечно, но я бы не рисковал его разворачивать…       — Блядь, — ругается Чонгук. — А Юнги?       — У Юнги отгул, ты забыл?       — Сокджин? — с надеждой спрашивает Чонгук.       — С клиентом, — поджимает губы Намджун.       — Да ебаный ты нахуй, — шипит Чонгук тихо, потому что позволить услышать, как они тут пытаются решить сложившуюся ситуацию, непозволительно. Чонгук всегда был за высокое качество предоставляемых услуг. — Так. Ладно, — вздыхает Чонгук.       Выбора у него особо нет, вернее, его совсем нет. Он смотрит на свой фартук, который висит на привычном месте, и понимает, что придется сегодня отработать еще и за мастера. Не то чтобы он это не любил, просто сегодня и так был чертовски долгий и нудный день, а сейчас придется еще и обслужить клиента, который раздражен и будет непременно искать к чему придраться. Чонгук прямо чувствует это на каком-то интуитивном уровне.       — Мне что сказать? — Намджун смотрит на него с надеждой в глазах, потому что очевидно тоже устал и не хотел бы получать к концу рабочего дня ушат негатива от недовольного клиента.       — На какую процедуру он записан? Только педикюр? — Чонгук очень надеется, что это не займет больше полутора или двух часов.       — Да, и там еще массаж ног в стоимость входит, — кивает Намджун.       — Ладно. Скажи, что мы благодарим за понимание и ожидание, и что его примет топовый мастер, — Чонгук проводит рукой по коротко стриженным черным волосам. Делать нечего.       Намджун кивает и уже порывается уходить, но Чонгук вдруг понимает, что нужно еще постараться, чтобы сгладить нехорошее впечатление перед клиентом:       — И еще, Намджун, предложи кофе, пока он будет ожидать. Мне надо пойти подготовить место, — тот еще раз кивает на это и уходит.       Чонгук снимает свой розовый фартук с рисунком задницы единорога с крючка, надевает его. Этот смехотворный фартук подарил ему Юнги на открытие салона, явно не надеясь на то, что Чонгук, у которого оттенки черного самые любимые, станет его носить. Но он стал надевать тот из вредности. Потом вовсе привык. Фартук был сделан из хорошего материала, его легко можно было в случае чего отчистить, тот был удобен в носке и, в конце концов, Чонгук забил на то, какого он цвета и что там нарисовано. К тому же клиентов он теперь, можно сказать, и не брал. Только в самых редких случаях и по прайсу, который был выше, что было продиктовано тем, что на это времени у него практически не оставалось.       Чонгук смотрит быстро на себя в зеркало. В принципе, все не так плохо: поправил чуть челку, отряхнул одежду. Необходимо было проверить рабочее место. К счастью, в сторону ресепшена не нужно было идти и проходить мимо ожидающего клиента. Дверь в его кабинет была прямо напротив входа в зал. Чонгук всегда все держит в порядке и готовым к работе. Поэтому просто убедившись, что и кресло, и инструменты готовы, он скидывает Намджуну сообщение, что клиент может проходить.       Томительные мгновения в ожидании мужчины Чонгук уговаривает себя быть дружелюбным. Работа есть работа, даже если тот недоволен, нельзя ни в коем случае портить впечатление от салона окончательно.       — Добрый вечер, — говорит тот, когда проходит в зал.       — Добрый день… вечер, — Чонгук не знает, что именно его сбило: усталость или же тот факт, что мужчина, который обладал вот этим вот низким бархатным голосом, еще и выглядит как кинозвезда или модель. — Меня зовут Чон Чонгук, сегодня я буду вашим мастером, — произносит он, и это выходит на автомате, потому что внимание у него на самом деле перефокусировалось на мужчину полностью, и мысли в голове какие-то бессвязные совсем крутятся.       — Ким Тэхён, — ровно говорит тот. — Приятно познакомиться, — произносит формально.       — Мне тоже, — с той же интонацией отвечает Чонгук.       Он показывает Ким Тэхёну, где можно оставить вещи, просит присесть на кресло и спрашивает, что именно тот хочет. Всегда лучше переспросить, даже если администратор передал название процедуры. Всякое бывает. Пока тот кладет небольшую сумку на полочку, рассказывает пожелания, а затем садится в высокое кресло, Чонгук исподтишка рассматривает того. Ким Тэхён одет в белую рубашку и белые шорты. Да, на улице жарко до вечера, и Чонгук сам, страдая от зноя, носит на работу кроп-топ, правда, с высокими штанами-карго, чтобы уж совсем не казаться фривольным. Беда еще и в том, что у него практически нет светлой одежды в гардеробе, вот и мается…       Но дело не в этом, а в том, что клиент пришел в шортах, оголяя крепкие красивые ноги. Чонгук цепляется взглядом за ступни в сланцах. Ему предстоит сегодня сделать педикюр, а потом еще и массаж ног. Чонгук вообще не является фут-фетишистом (это было бы странно, учитывая его профессию), но перспектива кажется привлекательной. Скорее, у него развито чувство прекрасного. И Ким Тэхён был красив. Просто взгляд сам цеплялся за эти чертовски ладные ноги, и Чонгук поблагодарил всех богов за то, что может смотреть на них неприкрыто — это же часть его работы.       Клиент опускает ступни в ванночку, которую Чонгук поставил для этого, и пропадает в смартфоне с беспристрастным выражением лица, а Чонгук надеется, что тот не будет особо разговаривать, потому что у него нет сил на это, а еще он не уверен, что диалог выйдет связным, учитывая все обстоятельства.       Но едва он успевает подумать об этом, раскладывая инструменты, как слышит:       — Чонгук-щи, хотя это и невежливо, хочу отметить, что у вас просто прелестный фартучек, очень мило, особенно принт, — тот переводит взгляд со смартфона на Чонгука, чуть усмехается. И он чувствует, как щеки начинают гореть. — У меня есть племянница, в каком отделе детского мира такое продается?       — Благодарю, — сухо говорит Чонгук. Какой же язва, еще и по фартучку его прошелся. — Не в курсе, это подарок, — присаживаясь на свой стул, произносит он.       Это будут долгие полтора часа.

***

      Если бы взглядом можно было убить, то один безумно симпатичный мастер педикюра Чон Чонгук жестоко расправился бы с одним почти обманутым клиентом Ким Тэхёном.       Тэхён прослеживает взглядом, как зардевшийся и хмурый Чонгук натягивает на свои руки с украшенными замысловатыми черно-белыми узорами ногтями одноразовые перчатки. И ни разу не сомневается, что после ещё одного подобного комментария Чонгук мутирует в злобную версию Супермена и испепелит его глазами-лазерами. Колючка. Симпатичная такая колючка, с характером, который тщательно прикрывается за вежливостью и желанием предоставить качественную услугу. Тэхён знает об этом не понаслышке. В этом важно всё: начиная от того, как общаешься, заканчивая тем, как хорош сам сервис.       Тэхён решает не докапываться до, очевидно, и так заебанного жизнью мастера, и продолжает скучающе листать ленту Твиттера. Но отвлекается, чувствуя, как Чонгук спустя время берет его левую стопу в руки и неожиданно бережно промакивает её небольшим полотенцем. Тэхён поднимает глаза от телефона и наблюдает, как тот отточенными движениями наносит средство для размягчения кутикулы на его ногти, а затем отпускает ногу и проделывает те же манипуляции с другой.       — Если будет больно, или Вы почувствуете какой-либо дискомфорт, — размеренным тоном произносит Чонгук, — то сразу говорите мне, хорошо?       — Хорошо, без проблем, — Тэхён поджимает губы и кивает, пока Чонгук показывает ему крафт-пакет, пальцем указывая на индикатор, подтверждающий стерилизацию инструментов в нем.       Растрепанная челка падает Чонгуку на глаза, и тот раздраженно сдувает её. Но при этом на контрасте аккуратно и методично обрабатывает специальной пилкой пятку Тэхёна, не совершая резких и неприятных движений. Тэхён невольно зависает на его сосредоточенном лице.       У Чонгука глаза почти черные. Он это сразу заметил, когда вошел в зал и тот поздоровался в ответ. Нос крупноватый слегка, губы несимметричные, образуют милый бантик. Брови насупленные, в правой поблескивает пирсинг. И сейчас, когда Чонгук поднимает голову, чтобы проверить состояние клиента, пока снимает с чувствительного участка стопы ороговевшую кожу, Тэхён видит совершенно очаровательную родинку под нижней губой. Просто прелесть. Хмурый, уставший, слегка растрепанный. Между коротким топом и штанами виднеется тонкая полоска мягкой на вид кожи, когда тот поворачивается, чтобы взять со столика с инструментами кусачки.       Тэхён делает вид, что залипает в телефон. Но глаза воровато опускаются снова на мастера. Тэхён вместо Твиттера залипает на Чонгука. Тот альтернативный. Обычно такие парни не привлекают Тэхёна, но этот цепляет. Тот делает стандартный комплекс услуг, входящих в педикюр, как и предыдущий мастер Чонха. Но Чонгук заставляет Тэхёна чувствовать себя просто восхитительно. У него хватка другая — твёрдая, уверенная и при этом ласковая. Это, наверное, топовость мастера сказывается? Или тот факт, что Тэхён поймал небольшой краш на смурного парня, который сидит у его ног и кидает на него снизу вверх мимолетные взгляды. Профессиональной окраски, правда, но все равно приятно.       День у Тэхёна был откровенно хреновый. Португальская сторона прислала вопросы для интервью всего за день до назначенного звонка. Поэтому Тэхёну пришлось несколько часов готовиться, обсуждая примерный план ответов с клиентом и готовя предварительный перевод буквально на коленке. В работе личного переводчика крупного бизнесмена есть свои плюсы — командировки в жаркую, свободную от предрассудков Азии Европу, неплохая зарплата. Но минусы… Например, брюзжащий дед, которого ему, к сожалению, приходится переводить последний месяц. Этот минус, в виде мерзкого голоса господина Шина, что звенит в его ушах до сих пор — перевешивает все возможные плюсы.       Откровенно хреновый день, накладка с долгожданной записью на педикюр (Тэхён предпочитает держать своё тело в идеальном состоянии всегда, это аксиома). Флегматичный администратор с лицом постной недосоленной капусты кимчи, который обещает что-то сделать. Это довело почти до точки кипения, и вот он срывается сарказмом на забавном фартуке Чон Чонгука, получая предупредительный выстрел в его убежденно-гейское сердце. Шутки шутками, а хорошего секса у Тэхёна уже месяца три не было. Еще один факт в копилку раздражающих вещей.       Пока Тэхён пытается делать непосредственный вид, варясь в котле мыслей от тупости начальства до прелестности его мастера педикюра, Чонгук тем временем переходит к удалению кутикулы. Все с той же аккуратностью работает, никаких нареканий. Хотелось бы прикопаться, чтобы получить хоть какую-то реакцию, но жалко становится. На сосредоточенное лицо смотреть все-таки приятнее, чем на злое. Пусть и злится Чонгук мило. А еще с ним молчать комфортно — этот факт летит в копилку вещей, которые поднимают ему сегодня настроение.       Тэхён думает, что ничего приятнее, пожалуй, от этого сеанса он уже не получит, но потом Чонгук завершает все необходимые манипуляции по облагораживанию его стоп. И переходит к финальному этапу. Блядь, переходит к массажу ног. Чонха делала быстрый, но эффективный массаж. По длительности ровно столько, сколько необходимо. Приятно, расслабляюще — то, что надо. Процедура стандартная, но в этот раз Тэхён заинтересованно подбирается, в предвкушении массажа от его без пяти минут краша на ближайшие пару дней (Возможно меньше, возможно больше. В возрасте Тэхёна на парней не размениваются, но этот просто особенный).       Чонгук меняет свое положение на стуле, слегка откидываясь назад, и ставит ногу Тэхёна себе на колено, зачем-то перемещая её со специальной подставки. И это первый звоночек. По чему звонит этот колокол, Тэхён не в курсе, конечно. Надеется только, что не по его спермотоксикозным яйцам — три месяца без секса, черт возьми. И ошибается, потому что звонит он по самые семенные канальца. Чонгук снимает перчатки, наносит на свои наманикюренные руки жирный крем и уверенным движением вдавливает большие пальцы в свод стопы. С силой проводит ими наверх, а затем повторяет. Тэхён не знает, что выжимает из его ноги Чонгук, но, наверное остатки гордости, потому что он в тот же момент тает и откидывается на спинку кресла, будто он не важный серьезный тридцатипятилетний мужчина. А кусок мороженого. Как то, что Тэхён съел по пути сюда, спасаясь от летней духоты.       Техника массажа Чонгука значительно отличается от других мастеров. Складывается впечатление, что тот случайно затерявшийся в этом салоне адепт тайской методики расслабления мышц, а не мастер педикюра. Чонгук наминает ноги Тэхёна с таким усердием и даже залезает между пальцев, массируя какие-то жутко приятные точки. Тэхён бы мог подумать, что Чонгук — заядлый футфетишист, но это, очевидно, не так. Тот этих ног перевидал в жизни столько, что они для него скорее как предметы мебели. Чонгук, наверное, просто чертовски любит свое дело и отдается ему на все сто, иначе зачем тогда с таким толком подходить к превращению своего клиента в кусок расслабленного мяса.       Тэхён в какой-то момент облегченно выдыхает, но потом Чонгук ставит его ногу обратно и берет в руки другую. Пытка лучшим педикюром в Сеуле продолжается. И Тэхён с удивлением (хотя, казалось бы, чему тут удивляться) понимает, что уже наполовину возбудился. С максимально нейтральным лицом ерзает на сиденье, складывая руки с телефоном на паху. Оглядывается на людей вокруг. Обнаруживает, что все это время он действительно был в салоне красоты, а не на троне императора, пока его ублажает самая красивая кисэн во дворце. И с легким стыдом отводит глаза от Чонгука, для вида увлеченно начиная разглядывать фото работ мастеров на стене справа.       — Все в порядке? Я не сделал вам больно, Тэхён-щи? — Чонгук вопросительно поднимает глаза.       Лучше бы тот этого не делал, потому что Тэхёну приходится снова на него посмотреть и максимально нейтрально ответить:       — В полном. Просто тороплюсь по делам.       — Я почти закончил. Это стандартная процедура, она входит в ваш регулярный комплекс. Еще минуты три и я вас отпущу, — говорит Чонгук и снова впивается пальцами в стопу Тэхёна.        Он думает, что это не стандартная процедура, а изощренная пытка для любого гея, у которого есть хоть капля понимания истинной эстетики молодых гранжевых мальчиков с украшенными шипованными браслетами и фенечками запястьями, работающих мастерами педикюра. И отсчитывает три минуты, ощущая волны возбуждения от того, как узловатые пальцы Чонгука разминают напоследок его икры. Чонгук действительно ставит его ноги обратно на подставку и парой профессиональных движений проводит от лодыжек чуть выше. Тэхен дает своим неуместным фантазиям все-таки вырваться на волю и представляет, как притягивает Чонгука за ворот его розового фартука между своих ног, но сеанс внезапно заканчивается.       Чонгук посылает ему дежурную улыбку и встает, начиная собирать использованные инструменты на специальный поднос. А затем кивает в сторону выхода, и Тэхён, разминая немного затекшую от долгого сидения спину, следует за ним к ресепшену.       — Надеюсь, Вам понравилось, Тэхён-щи, еще раз прошу прощения за накладку с расписанием. Мы ценим наших клиентов и готовы пообещать, что подобного больше не повторится, — Чонгук отчеканивает стандартную речь и еще раз сдержанно улыбается.       Оказывается, даже постное вежливое выражение на его лице тоже выглядит мило.       — Все отлично, — отвечает Тэхён, доставая бумажник из кармана шорт и на секунду задумываясь, видно ли его подобие стояка сквозь белую льняную ткань. Ему стыдно и не стыдно одновременно, поэтому он усмехается: — Массаж был замечательный. С меня как обычно?       Выражение лица Чонгука кислеет, тот называет привычную сумму за комплексный педикюр. Слегка кланяется. Разворачивается и уходит обратно в зал. Администратор с розовыми волосами принимает оплату картой и прощается:       — Спасибо за визит. Ждем вас снова!       Придет ли Тэхён снова? Несомненно.

***

      Основной поток клиентов салона Чонгука составляют женщины, и в этом нет ничего удивительного. И всего несколько мужчин, среди которых и затесался Ким Тэхён. В следующий свой раз, когда тот записывается, то просит именно мастера Чонгука. Намджун, с присущим тому беспристрастным выражением лица уточняет у него, будет ли Чонгук принимать того, или отправлять Ким Тэхёна к Чонхе. Он колеблется позорно мало. Если бы он был совсем честен с собой, то можно сказать, Чонгук не колеблется вообще. В голове яркими красными буквами горит «самые идеальные ноги в моей жизни». И несмотря на то, что их общение было натянутым, менее привлекательным Тэхён не становится.       Конечно же, Чонгук успокаивает себя тем, что желание клиента — это самое важное, и если он не хочет потерять того, то нужно пойти на уступки. Чонгук старается выглядеть как можно более безразлично, когда сообщает Намджуну, что впредь Ким Тэхёна можно записывать к нему, если тот так желает. Кажется, Намджуна не особо это волнует. Намджун вообще попал в салон случайно, по наводке Юнги. Тот учится на философском и его, мягко говоря, вообще не интересовала сфера красоты. А розовые волосы у него были так, для самовыражения. Юнги вот с университета вылетел, потому что начал прекрасно зарабатывать маникюром и педикюром, а Намджун продолжал учиться, но как-то застрял на этом рабочем месте, рассудив, что, в принципе, это не самый худший вариант. Это лучше, чем работать в ночные смены в маке, а потом утром ехать на пары в пожеванном состоянии. Чонха и Сокджин присоединились к Чонгуку последними.       Чонгук во многом везунчик, потому что хорошая команда — это уже восемьдесят процентов успеха. Чонха — организованная, серьезная, аккуратная, к слову, все клиенты мужчины были её. Сокджина обожают клиентки всех возрастов из-за его неповторимой энергетики, потому что тот не только качественно делает работу, а еще и окутывает своими вниманием и участливостью, особенно хорошо всегда было отправлять к нему явно нервных дам, у которых день часто не задавался. От Сокджина такие всегда выходят в отличном расположении духа, и для бизнеса это несомненно хорошо. С Юнги Чонгук начинал. Тот стал его первым единомышленником, практически единственным, кто поверил, что у него выйдет открыть свой салон. Когда появились первые клиенты и все стало более-менее стабильно, Юнги просто ушел с философского, на котором учился вместе с Намджуном. Тот в те времена как раз страдал от того, что приходилось работать в ночные смены в ресторане фаст-фуда, так Юнги и заманил Намджуна в сети. Мол, работа непыльная, не в ночь. Намджун легко совмещал ее с учебой, потому что Чонха работала в утренние часы как администратор ресепшена, а вечером принимала клиентов. В принципе, они сработались так хорошо, что Чонгук, даже подумывая о расширении, плохо представлял, кто бы мог еще войти в их слаженный коллектив.       И, конечно же, его друзья-коллеги не могли не заметить тот факт, что Чонгук начал принимать одного и того же клиента. А еще Тэхён обозначил ясно, что станет частым посетителем — тот оплатил депозит на десять процедур вперед. Выгода там была небольшая, и Чонгук очень сомневался, что тот сделал это из соображений экономии. Причина могла заключаться просто в хорошем сервисе, ведь Чонгуку не просто так досталась та клиентура, которая была у них сейчас. Когда Намджун в очередной раз заявляет, что Ким Тэхён записался к Чонгуку, и он идет в зал, чтобы подготовить место, бросая все свои дела насущные, то сталкивается с Джином.       Тот убирает рабочее место после своей постоянной клиентки и сначала просто смотрит, но Чонгук прямо чувствует: тот вот-вот что-то выдаст.       — Я смотрю, ты решил вновь спуститься к нам, в обитель простых смертных, — улыбается тот.       Уже достаточно поздно, и Тэхён должен быть последним клиентом на сегодня, поэтому и Юнги, и Джин готовятся разойтись по домам, Чонха так уже давно ушла.       — Важный клиент, — говорит Чонгук, предвосхищая, что сейчас начнется, потому что ощущение, что его все видят насквозь. Будто в курсе его грязного секретика, который состоит в том, что когда Тэхён приходил, всё у него внутри трепетало. Он каждый раз смотрел на крепкие ноги, на красивые щиколотки и ступни, делал массаж, а перед глазами то и дело появлялись картинки, как он эти самые коленки вылизывает, затягивает кожу, покусывает… Иногда он так отключался от процесса, что боялся, как бы не сделать Тэхёну больно или как-то неприятно. Чонгуку после тех двух сеансов, что были после самого первого, становилось немного совестно, он себя ругал и думал о том, что крайне непрофессионально представлять подобное. Тэхён же держался максимально вежливо и подкалывать больше не стал. Весь сеанс тот смотрел в смартфон, и разговоры у них были весьма дежурные и стандартные. Чонгук вообще был не из тех мастеров, которые заводят непосредственный разговор с клиентом на отвлеченную тему. В этом плане у них Сокджин был спец: ему ничего не стоило после первого сеанса так расположить к себе человека, что на второй он уже встречал клиентку со словами: «Ну что, милая, как там твой додик? Все так же? Неужели… Забыл про годовщину? Как он мог». У Чонгука сеансы проходили практически в гробовом молчании, и он ощущал бы себя совсем неловко, если бы не Юнги, Чонха и Сокджин, которые работали рядом со своими клиентами.       — Да-да, такой важный, что ты принимаешь его в неудобное для себя время, а потом остаешься допоздна доделывать свои главные обязанности, — выражение лица у Сокджина такое ехидное, — и это никак не связано с тем, что он красавчик лет за тридцать, весь такой ухоженный, представительный мужик.       — Что такое? — вклинивается Юнги. — Мистер Совершенство сегодня снова прикатит?       — И ты туда же, — Чонгук хватается за переносицу и жмурится.       — Я думаю, он не просто так оплатил депозит, — это уже Намджун, заходит с меланхоличным видом, жует яблоко.       Чонгук думал, что тот уже должен был уйти, но их администратор будто и не торопится никуда.       — Ты вообще что тут делаешь? Иди домой, — вздыхает Чонгук, — я же сказал, я сам все закрою… Все равно потом остаюсь.       — Что и требовалось доказать, — поднимает палец вверх Сокджин.       — На что ты вообще намекаешь? — Чонгук старается сузить глаза, чтобы это выглядело строго, но Сокджина обычно не пугает подобное.       — Я не намекаю, я прямо говорю. Я вижу, что он тебе нравится.       — И скорее всего, ты нравишься ему, — Юнги играет бровями.       — Какую же вы хуйню несете, — бубнит Чонгук. Хотя его друзья озвучили то, что он побаивался сказать сам себе. Каждый раз, когда Тэхён приходил, тот не говорил ничего смущающего или неловкого, но ерзал, вздыхал, как-то поправлял одежду, что Чонгук волей неволей начинал думать, что это реакция на его прикосновения. И было в этом что-то, что заставляло одну часть Чонгука сомневаться, что его плотские постыдные желания по отношению к клиенту односторонние.       — Я тут недавно организовывал конференцию, посвященную кринжу, — вдруг вступает Намджун.       — Что? — кривится Сокджин.       Чонгук смотрит странно, а Юнги закатывает глаза:       — Началось, — тот машет рукой, мол, что с того взять. Философ улетевший.       — Мы осмысляли феномен кринжа и аффекты вокруг него. Так вот, если смотреть на эту ситуацию со стороны этого понятия, то тот факт, что Ким Тэхён ходит сюда, может быть обусловлен тем, что качество услуг его устраивает. Но если же это обусловлено тем, что он испытывает сексуальное возбуждение от процедур, то это уже не что иное, как кринж, — Намджун откусывает яблоко, и смотрит так, будто его должны сейчас все поддержать.       Чонгук запрокидывает голову и издает стон. Его друзья порой невыносимы и заставляют смущаться.       — А еще я думаю, что ты сублимируешь в некотором смысле свое влечение к мужчинам постарше, делая Тэхёну педикюр, — добивает Намджун.       — Я очень хорошо жил двадцать пять лет без этой информации, — бубнит Чонгук.       — Нет, подожди, сублимация — это же про искусство, разве нет? — говорит Сокджин.       — А разве педикюр — не искусство? — задумчиво спрашивает Намджун, смотрит на яблоко, от которого осталось всего ничего, разворачивается и уходит.       Чонгук провожает того взглядом и думает о том, что все это никак не делает ситуацию легче. У него впереди полтора часа с Ким Тэхёном.       В этот сеанс всё в принципе происходит по тому же сценарию, что и в прошлые разы. С той лишь разницей, что сейчас они с Тэхёном остались в салоне одни.       Чонгук уговаривает себя не трястись, когда проделывает всё, что проделывал сотни раз до этого с другими клиентами. Тэхён сегодня пришел в толстовке и вновь в шортах. У него нет шанса. Его не было изначально. Если бы это был просто педикюр, Чонгук, может, и не думал о всяком, но пункт, в котором числится массаж ног Ким Тэхёну, загоняет его в безвыходное положение. Он трогает, мнет и представляет всякое.       И да, сначала он слишком сосредоточен, но затем его мысли гуляют кое-где. Если быть точнее, там, где он может потереться щекой об эти колени, чуть прикусить, возможно, вот это правое идеальное, блядь, колено. Чонгук вообще до Тэхёна не очень часто задумывался о красоте колен. В мужчинах он не это искал. Но то вообще другая тема для разговора. Самое главное, что то, что он искал, найти он никак не мог. Да и коленок таких, и крепких длинных ног у тех не было. То есть, автоматом, Ким Тэхён побеждал всех его бывших на пункт как минимум. Меж тем, Чонгук увлекся и поднялся руками чуть выше, чем обычно. По голени вверх. Конечно, он не подал виду, что это было не запланировано, но щеки ощутимо опалило жаром. Чонгук был очень рад, что фартук прекрасно скрывает, что у него, кажется, начинает привставать. Ладно. Не кажется. У него совершенно точно встает на коленки Ким Тэхёна. И это позорно, как мало ему нужно рядом с тем. Тот не делает ситуацию легче, когда после неосмотрительного движения Чонгука, начинает ерзать и шумно вздыхает. Чонгук уверен, что он покраснел. И очень надеется, что Тэхён этого не заметит.       — Чонгук-щи, с Вами все в порядке? — вдруг спрашивает тот негромко. — Вы здоровы?       От этого тона Чонгук даже слегка дергается. В порядке? Нет, он нихуя не в порядке.       — Да, конечно. Не переживайте, я бы никогда не подверг клиента риску заразиться каким-то вирусом, — максимально ровно произносит Чонгук. — А у Вас всё в порядке? Вам все нравится? — замечает Чонгук, и осмеливается поднять глаза на Тэхёна.       Они сталкиваются взглядами. Чонгук за коленками и ногами Ким Тэхёна иногда забывает, что у того еще и лицо идеальное. Да, объективно, у него ассиметричные веки, есть шрам небольшой над уголком губы, и при этом пухлые красивые губы в форме сердца, и Чонгук разглядел все родинки на лице, хотя, на самом деле, хотелось бы иметь возможность смотреть на Тэхёна чаще. На его лицо. Изучить внимательно. Все черты вкупе создают то, чему Чонгук дает обыкновенное банальное название — красота. Лучше слова пока не придумали.       — О, — округляет губы Тэхён, — я великолепно чувствую себя в Ваших заботливых руках, — это звучит очень низко, и Чонгук уже не уверен, что придумывает это сексуальное напряжение между ними.       — Прекрасно, — выдавливает он, щеки опять опалило жаром.       Как на сложной контрольной или экзамене. Сердце колотится. Чонгук возвращается к процедуре, и в его голову приходит смущающее: а что, если у Ким Тэхёна тоже сейчас привстал? Он бы хотел знать наверняка. Но тот пришел в длинной толстовке. Безопасный вариант. Он же не может напрямую спросить: «Тэхён-щи, а Вы приходите чисто ради услуги, или Вы бы хотели дать мне вылизать свои колени, а потом дать мне объездить Ваше лицо, и не только лицо?».       Да. Намджун в чем-то прав. Это все — кринж. И он не уверен, что со стороны Тэхёна. Хотя, когда тот вновь ерзает, поправляет рукой толстовку, Чонгук вновь думает, что не может быть такого, что он один ощущает это. Напряжение. Влечение. Что-то, что заставляет внутри желудок переворачиваться. Щекочущее странное чувство. Пока Чонгук отвлекает себя этими мыслями, которые, по правде говоря, не делают ситуацию проще, он завершает массаж, и Тэхён уже может идти.       Когда тот вежливо прощается и идёт на выход, Чонгук провожает Тэхёна взглядом. Высокий, стройный, с крепкими ногами, а еще от того приятно пахнет. Чонгук не разбирается особо в парфюме, но он хотел бы знать, что это за аромат. А еще он хочет знать, не против ли Тэхён, когда его прикусывают за ляжки. Он их, конечно, не успел узреть, но когда ткань шорт натягивалась на них, то было ясно, что там есть за что подержаться. Чонгуку совершенно ясно, что эту ночь он проведет в постыдных фантазиях о том, как он влажно вылизывает колени и ляжки Ким Тэхёна, а затем, чего греха таить, отсасывает. Эти мысли так его поглощают, что он дольше чем нужно приводит рабочее место в порядок, и все валится из рук. Да, он должен был выполнить еще работу сегодня, но времени уже половина девятого, и он не может нормально сфокусироваться ни на чем. Возбуждение не спадает, и Чонгук умоляет себя потерпеть до дома, а не дрочить в собственном кабинете. Ким Тэхён засел у него в голове, и с этим нужно что-то делать.       Чонгук немного успокаивается через пару дней. Ну, подумаешь — подрочил после сеанса педикюра на своего клиента. И вообще, никто же не знает. Ладно, может, он не один раз дрочил. Но это никого не касается. Проходит неделя, вторая. А Тэхён не записывается. Когда наступает начало третьей недели, Чонгук с некоторым разочарованием думает о том, что тот больше не придет. Хотя на депозите у того еще было достаточно денег.       — Ладно, можно подумать, Чон Чонгук, если бы он пришел еще раз, ты бы что-то предпринял, — наводя порядок на столе, бубнит себе под нос Чонгук.       В итоге он решается записаться на обучение, на которое хотел попасть. Он всегда первым ходил на курсы, а потом показывал что-то новое, что узнал, своим сотрудникам.       Курсы на три дня, и Чонгук оставляет все на Намджуна. Первый день он так увлечен, что практически забывает про Ким Тэхёна, однако же все равно проверяет мессенджер и аккаунт в Инстаграм. Мало ли что.       В среду утром, пока он едет на курсы, Чонгук по привычке просматривает соцсети без особой надежды на что-либо. Смотрит новые отзывы — это всегда приятно, когда работу оценивают еще и добрым словом. В Телеграм висят сообщения и одно из них от kimtaehyung. Конечно же, Чонгук тут же открывает его. Отправлено недавно, буквально десять минут назад. kimtaehyung: «Добрый день, Чонгук-щи, Вы сказали, что, в случае чего, я могу обращаться сюда. На днях пытался попасть к Вам, но администратор сообщил, что Вы на курсах, у других мастеров тоже мест нет. Попытался записаться в салон, в который раньше ходил, но там тоже ничего. Конечно, я сам виноват, что не подумал об этом заранее. Я не хотел Вас беспокоить, но я улетаю в пятницу, может у Вас есть контакты какого-то мастера, который смог бы мне помочь? Принять завтра, например. Благодарю вас заранее».       Чонгук смотрит на это послание и появляется желание визжать. Ким Тэхён просто занят. Тот не забыл про него. Потом, конечно, он сам опускает себя с небес на землю. Тот не забыл про него именно как про мастера. Но даже это делало тепло на душе. Тот просил контакты другого мастера. Какой еще другой мастер к чертям? Никакого другого мастера. Это у Чонгука вызывает некоторое раздражение. Не хочет он, чтобы кто-то касался этих ног, которые будто античные скульпторы своими руками высекали из камня. jeonandco: «Добрый день, Тэхён-щи. Понимаю Ваше положение, я могу предложить Вам другой вариант, может, это подойдет Вам в связи со срочностью. Я иногда принимаю постоянных клиентов на дому, когда полная запись и в салоне нет свободных кресел. Там у меня тоже есть все необходимое. Я мог бы принять Вас в четверг вечером, когда освобожусь после курсов. Пока я приеду домой, будет около девяти вечера. Как насчет такого варианта?»       Чонгук перечитал, и решил, что все же это слишком как-то… Поэтому он дописал: jeonandco: «Если это для Вас неприемлемо или поздно, я, конечно, с радостью уточню у знакомых мастеров, свободны ли они завтра».       Ким Тэхён прочитал сообщение тут же и начал писать ответ. Чонгук волнуется, потому что тот всё набирает и набирает. Как будто вечность. kimtaehyung: «Что Вы, о какой неприемлемости идет речь? Вы очень выручите меня. Тогда завтра в девять?»       Блядь. Либо этот мужчина очень нуждается в педикюре. Либо тот тоже что-то чувствует. То, что всегда искрит между ними, когда они видятся. Чонгук уверен уже на семьдесят процентов, что у Тэхёна к нему интерес не только, как к хорошему мастеру. jeonandco: «Да, должен предупредить, что стоимость будет чуть выше, чем обычно. Если вы согласны, я отправлю Вам адрес». kimtaehyung: «Прайс не имеет значения. Да, отправьте, пожалуйста, адрес. Благодарю Вас за понимание. Вы правда очень меня выручаете».       Чонгук смотрит на это сообщение еще минуту, невольно улыбается. Ким Тэхён завтра приедет к нему домой. Ему нужно здорово подготовиться к этой встрече. Потому что если он что-то с собой до нее не сделает, то не сможет гарантировать, что это все не зайдет слишком далеко.       На следующий день вечером Чонгук залетает в квартиру в начале девятого. Пришлось уйти с курсов на час раньше, во время очередного перерыва, чтобы успеть подготовиться к приходу Ким Тэхёна. Он быстро прибирает гостиную, освобождая от залежей хлама. Раскладывает инструменты на журнальном столике и бросает на диван пару декоративных подушек для дополнительного комфорта клиента. Затем осматривается и остается удовлетворенным сегодняшним местом работы.       Чонгук идет в душ, чтобы смыть с себя очередной суматошный день, и цепляется взглядом за шкафчик над стиральной машинкой, где хранит свои игрушки. Да, ему правда нужно что-то с собой сделать. Иначе сидеть ему весь сеанс педикюра со стояком. Мысли о том, как он будет держать ноги Тэхёна у себя в руках поздним вечером у себя в квартире, сразу вызывают приятную тяжесть в паху. Поэтому Чонгук, не долго думая, хватает свой любимый реалистичный дилдо на присоске и прикрепляет его к стене в душевой кабинке. Это выглядит жалко, но он ничего не может с собой поделать. Пока внутри все свербит от стыда за то, что он собирается трахнуть себя за сорок минут до прихода Тэхёна, Чонгук раздевается и включает воду погорячее. А затем берет с полки специальную насадку на лейку для задницы, признавая свое полное поражение.       Когда в квартире раздается звонок в дверь, Чонгук все еще слегка дезориентирован после оргазма, поэтому испуганно дергается. Проливает немного воды из ванночки для ног, которую нес в гостиную, и, чертыхаясь, ускоряет шаг, ставя ее на ковер перед диваном. Поправляет на себе футболку и открывает дверь, опрометчиво не глядя в глазок.       Опрометчиво — не то слово. Потому что вид Ким Тэхёна в одной белой майке с глубоким вырезом и преступно коротких джинсовых шортах заставляет его внутренне кричать.       — Добрый вечер, Чонгук-щи, — вежливо здоровается Тэхён и протягивает ему небольшой крафтовый пакет. — Я решил взять что-то перекусить, Вы, наверное, после своих курсов не успели поесть.       Конечно, Чонгук не успел поесть. Он трахал себя дилдо до полуобморочного состояния. Представлял, как бедра Тэхёна шлепаются о его задницу, пока тот дерет Чонгука в позе догги прямо на этом чертовом диване в его гостиной. Пакет, кстати, он не заметил. Занят был разглядыванием этих самых бедер. Порнографические шорты их абсолютно не скрывают.       — Это очень мило с вашей стороны, Тэхён-щи, — Чонгук с трудом переводит взгляд на лицо Тэхёна и принимает пакет. — То есть, добрый вечер. Проходите прямо по коридору и присаживайтесь на диван. Вам приготовить чай или кофе?       — Кофе был бы в самый раз, спасибо, — безмятежно улыбается Тэхён и заходит вглубь квартиры, скидывая шлепанцы и свой рюкзак на пол в коридоре. — Где я могу помыть руки?       Руки. Чонгук забыл предложить ему помыть руки. Ну что за идиот.       — Дверь в ванную слева, — отвечает Чонгук и быстро уходит на кухню.       В пакете оказываются две коробочки с нарезанным кимбапом, и он мычит, подцепляя один кусочек пальцами и отправляя его в рот. Жуя первую за день настоящую человеческую еду, он размышляет. Ким Тэхён принес перекусить, потому что он просто приличный человек, или потому что он обхаживает его как первобытную самку, принося ему в пещеру свежеубитого бизона? Ухаживает ли за ним мужчина или это просто элементарная вежливость?       — Чонгук-щи, сколько вам нужно времени, чтобы поесть? — в кухню заходит Тэхён и с любопытством осматривается.       Чонгук застывает. Пойман с поличным. Он быстро пережевывает кимбап и пытается выглядеть серьезно. Изо всех сил, потому что концентрация неловкости в воздухе просто зашкаливает.       — Присаживайтесь, я заварю кофе и через пару минут подойду, — говорит Чонгук и с деланно спокойным видом отворачивается, беря ещё один кусочек прямо так, рукой.       Тэхён окидывает его подозрительно хитрым взглядом и наконец уходит. Чонгук шлепает себя по опять набитой щеке. Срочно нужно отрезвить голову и перестать быть тупым в присутствии такого важного клиента. Клиента, конечно, а не роскошного мужчины, колени которого Чонгук мечтает облизать уже несколько месяцев.       Когда он возвращается в гостиную с подносом, Тэхён поднимает на него взгляд, отрываясь от телефона. Ноги того раздвинуты, и на бедре вальяжно лежит рука. Вся поза мужчины просто кричит о том, кто здесь папочка. И Чонгук совсем не против побыть деткой и заменить ту руку на бедре своим лицом.       — Смотрю, Вы очень голодны, — ухмыляется Тэхён. — Уплетали кимбап только так.       Голоден? О, да, Чонгук очень голоден.       — Да, Тэхён-щи, — негромко бубнит в ответ Чонгук. — Ваш кофе. И второй кимбап. Прошу прощения, что так набросился на еду. Я действительно ничего не ел сегодня толком.       — Ничего страшного, понимаю, — говорит Тэхён и берет чашку кофе в руку, откладывая телефон на диван. — Начнем? Я полностью готов, как видите.       И только в этот момент Чонгук видит, что Тэхён уже опустил ступни в ванночку с теплой водой. Возможно, если бы он меньше снова пялился на обнаженные бедра Тэхёна, он бы обратил внимание на это сразу. А еще на черные кудри, на руки с отчетливым рисунком вен, на длинные пальцы. Блядский Ким Тэхён. Блядское решение Чонгука быть лояльным мастером и принять клиента на дому.       Чонгук подтаскивает пуфик ближе к дивану и усаживается на него, беря полотенце в руки.       — Если я вдруг сделаю больно, или Вы почувствуете дискомфорт — сразу говорите, хорошо? — дежурно произносит Чонгук, вынимая стопу Тэхёна из воды.       — Я вам доверяю, Чонгук-щи, — Тэхён нагибается и ставит чашку на столик. — Ваши руки не умеют делать плохо. Только хорошо.       «Смотрю, Вы очень голодны», «Руки делают хорошо» — что это, нахрен, такое? То двусмысленная фразочка на предыдущем сеансе, то теперь это. Чонгук уже не уверен, что поехал крышей. Потому что это стопроцентный флирт, и, походу, он не придумал себе это искрящееся сексуальное напряжение между ними. Но в итоге Чонгук вздыхает и молча принимается за педикюр. Клиент есть клиент. Нужно сохранять профессионализм и попытаться не опозориться снова.       Чонгук проделывает привычные ему манипуляции и уходит в монотонность работы. Абстрагироваться от неприличных мыслей получается, если просто не смотреть наверх и думать о мертвых котятах. И прочей мерзости. Если бы он мог стать мемом, то наверняка бы над его головой светилась фраза: «Только бы не встал». Чонгук одет в свободные спортивные штаны и длинную футболку, но на нем нет форменного фартука. Прикрыть возбуждение не получится, а значит, нужно сохранять спокойствие.       Приступать к финальному этапу в этот раз почему-то боязно. Массаж в конце каждого сеанса — зыбкая и опасная грань. Он наносит на руки крем и начинает массировать стопу Тэхёна. Соблюдая технику, переходит к пальцам, а затем к голени.       И в этот момент Ким Тэхён наверху издает странный вздох. Чонгук вскидывает голову, чтобы спросить, что не так, и замирает.       Голова того закинута на спинку дивана, а глаза прикрыты. Чонгук повторяет последнее движение, массируя щиколотку. И Тэхён снова томно вздыхает, слегка склоняя голову к плечу.       Это до боли напоминает их первый сеанс, но Чонгук всё же спрашивает:       — Всё в порядке?       — Всё более чем в порядке, Чонгук-щи, — отвечает тот и смотрит ему прямо в глаза.       Чонгук сглатывает. Вся ситуация окончательно приобретает сексуальный подтекст. И, естественно, он возбуждается, моментально краснея. Чонгук не разрывает зрительный контакт и поднимается руками выше по голени, с силой обводя ахиллово сухожилие и сминая пальцами мышцу икры. Делает шаг, переходя блядскую грань. И Тэхён реагирует однозначно, сжимая пальцами плед на диване и слегка подаваясь бедрами вперед. Чонгук переводит взгляд на его пах. У Ким Тэхёна стоит. У него, блядь, стоит от массажа ног.       В момент становится ясно: что бы сейчас не произошло, градус неловкости не сбавит даже какая-нибудь тупая шутка. Поэтому Чонгук, внутренне говоря до свидания своему достоинству, просто наклоняется вперед. Это капитуляция. Он прижимается губами к колену Тэхёна. Такому восхитительному, точеному колену. И чувствует себя так хорошо, что делает судорожный вдох. Запах кожи Тэхёна забивается ему в нос и он потирается им о колено в наслаждении.       Чонгуку не стыдно абсолютно. Его самая грязная эротическая фантазия сбывается прямо сейчас, и ему уже глубоко плевать. И тут Тэхён реагирует.       — Чонгук… — на выдохе произносит тот.       И не использует уважительный стиль. О нем, очевидно, уже нет речи, потому что ситуация максимально неформальная, если можно вообще так говорить об этом прекрасном безобразии. На краю своего воспаленного от возбуждения сознания Чонгук ловит смешную мысль, что после такого все мастера педикюра будут казаться их постоянному клиенту извращенцами конченными. Но быстро отбрасывает ее. Чонгук высовывает язык и проводит им от колена вверх по бедру, останавливаясь не так высоко, как хотел бы. Он проводит языком снова, вылизывает кожу, засасывает складку на сгибе коленки. Оставляет небольшое красное пятно после себя, а затем снова лижет ароматную кожу. И поднимает взгляд на Тэхёна.       Ким Тэхён тяжело дышит, а на лице нет и тени улыбки. Тот не смеется над Чонгуком и не отталкивает его. Тэхён закусывает губу и медленно подносит руку к Чонгуку. А затем просто запускает пальцы в его волосы в одобрительном жесте. Чонгук понимает, чего тот хочет. Очевидно их желания взаимны в этот момент. Он поднимается руками выше и жадно сминает упругие мышцы бедра, на что Тэхён издает тихий стон.       — Сними шорты, — хрипло говорит Чонгук, глядя на выпирающую ширинку перед собой.       Тот ничего не отвечает. Просто молча отстраняет от себя Чонгука и стягивает шорты прямо вместе с бельем, отбрасывая их в сторону. И Чонгук видит член Тэхёна, свисающий вперед под собственной тяжестью. У того каменно стоит, а головка уже блестит от предэякулята. Чонгук облизывается и раздвигает ноги того шире, смещаясь с пуфика прямо на колени. И утыкается лицом в мясистое бедро Тэхёна с негромким мычанием.       Чонгук трется о ноги Тэхёна. Лижет и покусывает кожу, оставляет слишком много слюны. Мнет мышцы, проводя руками от колен по внутренней стороне бедер, и, блядь, чертовски этим наслаждается. Тот начинает дышать всё тяжелее. Член призывно покачивается перед лицом Чонгука, безумно мокрый и твердый. Чонгук с трудом отрывает лицо от паховой складки, оставляя последний поцелуй на нежной коже. И наконец обхватывает стояк Тэхёна пальцами, сразу прижимаясь ртом к яйцам и по очереди обводя их языком.       — Чонгук, стой, — говорит Тэхён. — Посмотри на меня.       Он послушно поднимает взгляд. Проводит влажной головкой по своим губам. Ловит потемневший взгляд Тэхёна и, собрав побольше слюны, медленно сплевывает на член. Растирает влагу по стволу, надрачивая головку. Слюна пузырится, а Тэхён сокрушенно стонет:       — Успеется, иди ко мне, ну же, — тот притягивает к себе за плечи.       Ноги Чонгука затекли. Он, пошатываясь, встает и смотрит замутненным взглядом на Тэхёна уже сверху вниз.       — Давай разденем тебя, — говорит Тэхён и тоже поднимается.       Тот тянет подол его футболки вверх. Чонгук поднимает руки, и та сразу летит на пол. Тэхён стягивает и свою майку, а затем притягивает Чонгука к себе за талию. Наклоняется к уху и шепчет, обдавая его жарким дыханием:       — Какие еще кинки у тебя есть? — низко спрашивает тот.       Чонгук на это только стонет и прижимается к Тэхёну всем телом, обхватывая того руками за плечи.       — Чего ты хочешь? Как? — спрашивает Тэхён, оглаживая его спину своими ладонями.       — Мне просто нужно… тебя… — мямлит Чонгук. Вряд ли он может выдать сейчас что-то осмысленное, поэтому даже не пытается делать вид, что это не так.       Он слишком оторван от реальности. Издает нуждающиеся звуки, притираясь стянутым спортивками и бельем членом к бедру Тэхёна. Он так увлекся, что забыл, насколько сильно сам возбужден. И тут Тэхён берет его за подбородок и целует. Чонгук мычит тому в губы и моментально просовывает язык в рот. Тэхён поддается, но сразу забирает первенство. Тот держит Чонгука за лицо, вжимаясь пальцами в скулу и целует напористее. Это мокро, и так, как Чонгук до поджатых яиц обожает. Их слюна смешивается, и он чувствует, как она стекает из уголка его рта. Тэхён отрывается на секунду. А затем снова прижимается к его губам ртом, чтобы размашисто провести языком между ними, слизывая весь беспорядок.       — …на диван, — Тэхён говорит, а Чонгук не слышит. Он начинает облизывать кожу под челюстью Тэхёна. Поэтому тот повторяет:       — Снимай штаны и становись на диван коленями, — повторяет Тэхён.       Чонгук дрожащими от возбуждения руками стягивает остатки одежды и позволяет нагнуть себя над диваном, демонстрируя татуировку на пояснице.       — Rim or die? Отлижи или сдохни? — он слышит в голосе Тэхёна улыбку. — Ты такая очаровательная колючка, Чонгук, — тот бодает его в плечо, легко целует, прежде чем встать на колени и обеими руками шлепнуть задницу Чонгука, сминая ягодицы и широко раздвигая их. Он только крепче хватается за спинку дивана.       — Я знал, конечно, что ты совсем не прост, — говорит Тэхён и оглаживает отверстие Чонгука большими пальцами. — Но когда меня в твоей ванной встретил брошенный на стиралке дилдо — я был поражен. И да, я очень обрадовался. Думай об этом, что хочешь.       — Обрадовался? — еле спрашивает Чонгук. Уши начинают гореть.       — Сначала подумал, что это провокация, но глядя на тебя, понял, что ты просто в таком же состоянии, как и я. Я тоже думать не могу нормально, когда тебя вижу, — признается Тэхён.       Чонгук стыдливо прижимается лбом к дивану. Он думал, что уже достаточно опозорился, но последствия его сегодняшней тупости догоняют его даже сейчас. И, не дожидаясь ответа от Чонгука или какого-то оправдания, тот присасывается к отверстию, выбивая из Чонгука громкий стон. Без реверансов и нежных прелюдий Тэхён начинает вылизывать Чонгука. Тишина гостиной наполняется развратными влажными звуками. Тэхён напрямую исполняет указание, набитое вязью перед его глазами. Отлизывает. Нет, пожирает дырку Чонгука. И Чонгук только подается назад задницей, прогибается в пояснице и требует: «Еще».       Тэхён проталкивает язык внутрь. Постепенно набирает такую скорость, что Чонгук думает, что Тэхён — не человек. Если наличие таких охуенных ног предполагает такие навыки в римминге, то парней он теперь будет выбирать только по такому принципу. Если выживет после этого вечера, конечно.       Тэхён сплевывает и вводит в Чонгука сразу два пальца, заталкивая слюну внутрь.       — Тэхён, — говорит Чонгук, поворачивая голову назад, это впервые, когда он зовет его так. Приятно произносить вслух, а не только в мыслях, во время своих эротических фантазий.       — Да? — Тэхён отстраняется от задницы Чонгука и смотрит ему в глаза.       — Я хочу тебя, мне нужно, — он говорит и испускает стон, потому что Тэхён начинает массировать его простату, еще слишком чувствительную после его развлечений в душе.       — Где у тебя смазка и презервативы? — спрашивает Тэхён и поднимается на ноги.       Чонгук указывает рукой в сторону ванной, заваливаясь спиной на подушки.       — В шкафчике над стиральной машинкой, — отвечает. И когда Тэхён скрывается за дверью, он начинает гладить свой член. Чонгук всхлипывает и закрывает глаза. Он возбужден, твердость ощущается уже почти болезненно.       — Убери руку, колючка, — внезапно Тэхён уже над ним возвышается. Упирается руками по бокам от его головы и наклоняется к лицу. Отрывисто целует приоткрытые губы, а затем начинает спускаться вниз по телу. Прикусывает сосок, и Чонгук дергается, пытаясь уйти от сильной стимуляции. Тэхён реагирует на это, останавливается. Тот действует теперь осторожнее: обводит сосок языком и мягко засасывает его. А затем поворачивает голову, проделывая то же самое со вторым соском. Чонгук обеими руками хватает того за волосы и прижимает ближе к своему телу, прогибаясь навстречу языку, который оставляет влажную полосу на его животе. Чонгук снова всхлипывает и просяще подается бедрами вперед.       Тэхён оставляет смешок где-то на уровне его пупка и встает на колени. Берет ноги Чонгука, заставляя обхватить себя под коленками. Просовывает подушку ему под поясницу и берет с дивана смазку.       — Мы испачкаем твои подушки и диван, — говорит тот, выливая по ощущениям полбутылки смазки ему прямо в дырку.       — Ничего страшного, я люблю, когда мокро, — хрипло произносит Чонгук. И это чистая правда. Как же хорошо, что у них с Тэхёном, похоже, очень сильно совпадают предпочтения в постели.       Чонгуку плевать и на подушки, и на диван. Это всё кажется какой-то несусветной глупостью, которая не имеет отношения к реальности, в которой Ким Тэхён хочет его, берет его, ласкает его. Он пожирает глазами растрепанные кудри Тэхёна, что прилипли к его влажному лбу. Его подтянутый смуглый торс, руки с узловатыми длинными пальцами, толстый член. И, да, греховно-мощные бедра. Которые сейчас и правда начнут шлепаться о его задницу, как Чонгук и представлял всего пару часов назад. От этой мысли он стонет вслух, подтягивая колени ближе и раскрывая себя еще больше.       — Так сильно хочешь меня? — вдруг спрашивает Тэхён, чуть улыбаясь при этом.       И что? Да, хочет. И да, Чонгук нуждается в члене. В одном конкретном, который сейчас притирается к его бедру, пока Тэхён уже тремя пальцами растягивает его под себя. Поэтому Чонгук собирает мозги в кучу и отвечает:       — Не делай вид, что ты меня — нет, — сварливо замечает он. — Пока дождусь, состарюсь. Я давно готов. Не разводи болтовню, а засунь в меня свой член, наконец, — да, иногда Чонгук очень требователен.       — Ладно-ладно, не ругайся, колючка, — Тэхён ярко улыбается, — конечно, я хочу тебя. С тех пор, как твои умелые руки коснулись меня впервые, — от этого признания Чонгук хочет кричать. И когда он чувствует, как Тэхён пристраивается к его подготовленному отверстию, то понимает — возможность покричать у него будет.       Мощным плавным движением Тэхён входит, растягивая, наполняя. Когда тот оказывается до упора в нем, то из Чонгука стон вырывается неконтролируемо. Рот закрывать смысла нет — все равно он не заткнется, если только Тэхён его не заткнет своими губами, пальцами или членом. Он жмурится, отдаваясь ощущениям. Сравнится ли это чувство хоть немного с тем, как он сам трахал себя в душе? Смешно сравнивать. Тэхён горячий, уверенный, не грубый, но ведет себя ровно на той грани, которая нравится Чонгуку. Он не против большого количества слюны, смазки, шлепков, укусов и вот этого всего… И Тэхён идеально вписывается во все его хотелки.       Тэхён сам подхватывает его под колени, начиная вбиваться раз за разом сильнее. Чонгук сначала старается не стонать громко, но с треском проваливает эту попытку.       — Чонгук, посмотри на меня, посмотри, — просит тот настойчиво, и Чонгук открывает глаза, чтобы встретиться взглядом с нависающим над ним Тэхёном.       Это невыносимо. И что-то всё же есть в том, как они смотрят друг другу в глаза и начинают вместе стонать. Такого у Чонгука еще не было, обычно все происходит не так. Но он должен был догадаться, что Тэхён — не все. С ним не будет по заезженному сценарию. Тот смакует их близость, смотрит на Чонгука жадно. Он движется медленно, но мощно, с оттяжкой, будто угадывает, как Чонгук любит.       — Да, вот так, — шепчет Чонгук, и вновь стонет.       Тэхён склоняется к его губам, вовлекая во влажный поцелуй, но Чонгук вырывается, потому что хочет другое:       — Укуси за шею, — шепчет и ведет носом по разгоряченной щеке.       Тэхён прикусывает его где-то под челюстью, но ему мало этого.       — Нормально прикуси, ты жалеешь меня, что ли? — вдруг вспыхивает Чонгук.       — Не люблю делать больно, прости, — но, вопреки словам, повинуется, кусает сильнее.       Чонгук одобрительно стонет вновь, притягивает Тэхёна к себе за крепкие ягодицы, впиваясь ногтями, а тот снова прикусывает его шею.        — Я должен был догадаться, — говорит тот ему в губы между поцелуями, — что ты любишь немного боли. Этот пирсинг. И шипованные браслеты. А еще эта татуировка… Ты меня убиваешь.       Тэхён опускается к его плечу и тоже оставляет укус. Как же приятно, когда партнер учитывает твои желания. Тот вновь нависает сверху, и Чонгук смотрит, впитывая все эмоции, которые так явно отражаются на лице Тэхёна. Тот вбивается в него все так же сильно, но теперь быстрее, и звуки шлепков становятся громче. Чонгуку безумно нравится, как Тэхён хмурит густые брови, как у того взмок лоб и виски, а пряди подлиннее липнут к шее, он приметил там родинки, которые необходимо поцеловать, поэтому он тянется, засасывая солоноватую от пота кожу, вылизывая языком, целует, причмокивая. На это Тэхён тяжко вздыхает, издавая надрывный стон. Он трется виском о подбородок, затем губами находит щеку, облизывает, ведет влажно губами к уху, прикусывает раковину слегка, вновь трется. К Тэхёну необходимо ластиться.       Чонгуку не хочется убирать пальцы с ягодиц Тэхёна, ему нравится, как под руками мышцы сокращаются при каждой фрикции, но им руководит желание обхватить того ногами. Он показывает, чего хочет: убирает руки, обнимает за плечи, и Тэхён наваливается, отпуская его ноги из хватки.       Ему льстит, как Тэхён отпускает себя, доведенный до исступления возбуждением, тот трахает его, утыкаясь влажным лбом в такое же влажное разгоряченное плечо Чонгука, и ему это безумно нравится. Этот жар, сумасшествие между ними. Напряжение вылилось в нечто безумное и приятное. Чонгук чувствует, как его член, зажатый между их животами, истекает, и небольшое трение никак не облегчает его участь, но даже это кажется великолепно-правильным.       — Блядство, — ругается Тэхён задушенно, и Чонгук под пальцами ощущает дрожь у того в теле.       Тот замедляется, и он понимает, что Тэхён кончает глубоко в нем. С одной стороны, Чонгук немного расстраивается, ему бы хотелось, чтобы это не прекращалось, а с другой стороны, он цепляется за мысль, что Тэхён так сильно его хотел, что того не хватило надолго. Приятно.       Тэхён валится на него, и Чонгуку нравится ощущать тяжесть чужого тела на себе. Как тот тяжело дышит ему на ухо, и как сердце у Тэхёна быстро стучит, будто тот пробежал марафон. Чонгук обнимает того за плечи, целует мокрый висок. Хорошо. Ему хорошо с Тэхёном.       — Сейчас, дай мне минуту, — вдруг говорит Тэхён. — Ты же не думал, колючка, что я кончу и оставлю тебя ни с чем? — тот упирается рукой в диван, приподнимается. Одной рукой помогает себе выйти из Чонгука. Делает это осторожно, но Чонгук все равно шипит. Если быть честным, Чонгук вообще мало о чем думал, разве что о том, что это все действительно происходит, и он обнаглел и отупел от возбуждения настолько, что все же полез к Ким Тэхёну.       Чонгук наблюдает, как тот встает, стягивает использованный презерватив. — Сейчас, — говорит предупредительно тот, и уходит в сторону ванной.       Какой обходительный мужчина. Просто мечта. От этого почему-то становится смешно. Без Тэхёна холодно и неуютно, он привстает и ощущает, что его возбуждение никуда не делось.       Тэхён возвращается, и Чонгук еще раз взглядом обласкивает фигуру того, его узкие бедра, крепкие ноги, подтянутый живот. Ему безумно нравится тело Тэхёна, не говоря уже про красивое лицо с россыпью родинок и черные кудри, по которым приятно проводить пальцами, запутываться в них, зарываться.       Чонгук садится на край дивана, а Тэхён без лишних разговоров опускается на колени между его разведенных ног. — Не думай, что я не заметил, — шепчет тот, оставляя поцелуй на внутренней стороне бедра Чонгука, — как тебе полюбились мои колени и ноги… Но должен сказать, твои бедра заставляют хотеть, чтобы ты меня ими придушил.       — Замолчи, — требует Чонгук, потому что слушать позорную правду о себе самом, а затем такие недвусмысленные комплименты — выше его сил.       — Встань и заткни меня, хочу подавиться твоим толстым членом, — говорит Тэхён, — ты просто собрание всего, что я люблю, — тот смотрит прямо в глаза и абсолютно ничего не стесняется. Конечно, с чего бы ему, такому вот идеальному?       Чонгук чувствует, как Тэхён длинными пальцами крепко мнет его бедра, а затем ведет руками выше, поглаживает живот, обхватывает за талию и помогает встать.       Тэхён за задницу притягивает его ближе, и тут же обхватывает член губами, а после опускается на всю внушительную длину. Чонгук давится стоном, потому что тот заглатывает со знанием дела, замирает, когда Чонгук оказывается по самые яйца у того в глотке. Чонгук чуть толкается, и Тэхён давится. С влажным звуком выпускает член, ниточка слюны протягивается от головки к его полным губам, и Чонгук зарывается пальцами в густые черные волосы. Тот смотрит снизу вверх, и Чонгук сходит с ума от того, как тот обхватывает одной рукой ствол, водит себе по губам головкой, сплевывает, и с мокрым звуком вновь опускается ртом на член. Обласкивает языком, втягивает щеки, двигает головой вверх-вниз, и Чонгук запрокидывает голову, мычит. Жар обливает его грудь и спину, между лопаток пробегают мурашки, он начинает толкаться во влажность рта быстрее, не особо заботясь, что Тэхёну может быть неудобно, похоже, тому все нравится. Потому что он слышит, как тот мычит с его членом во рту, звук отдается вибрацией, и Чонгук понимает — все, он на грани.       Он изливается в глотку Тэхёну, чуть замедляется, тот выпускает его член, и подставляет лицо, призывно открывает яркий рот и высовывает язык, и Чонгук со стоном додрачивает член, заменив руку того своей, пачкает губы и щеки в сперме. Тэхён облизывается. Это выглядит нереально, порнографично-пошло, и все же красиво. Чонгук в своих мечтах не представлял, что тот встанет перед ним на колени и проделает подобное, но Тэхён вновь превзошел все его фантазии. Оказался лучше на голову, чем все мужики, что у него были до этого. Не эгоистичный, нежный где надо, и грубый, где попросишь… Идеальный Ким Тэхён.       В конце концов Чонгук валится обратно на диван, смотрит лениво, как Тэхён поднимается с колен и вылизывает пальцы, перепачканные в его сперме, которую до этого тот убирал с лица.       — Прости, что так быстро, колючка, — вдруг говорит Тэхён, — просто я так долго хожу и истекаю по тебе слюнями, что когда ты оказался у меня в руках, я долго не выдержал.       — Если это — недолго, то что же для тебя долго? — Чонгук озадаченно смотрит на Тэхёна.       — Люблю устраивать марафон на весь день. Знаешь, прерываться только на вредную пищу и на душ, — чуть мечтательно замечает тот.       Чонгуку нравится как это звучит.       — Ладно, мне нужно собираться, — говорит Тэхён, и от этого что-то в Чонгуке неприятно колет. И, видимо, тот замечает что-то по его выражению лица, потому что добавляет:       — Я бы остался с тобой, просто мне завтра рано утром вылетать…       Чонгук прерывает его:       — Я и не думал, что ты останешься тут со мной, — он приподнимается, — в конце концов, мы просто сбросили напряжение, которое повисло между нами. Оно все нарастало и вот…       — Конечно, — спокойно замечает Тэхён, но от Чонгука не укрывается то, как у того меняется взгляд. — Я схожу в ванную, ты не против?       — Естественно, я не против, — вздыхает Чонгук. Он что, монстр какой-то?       Что он несет? Пока Тэхён в ванной, Чонгук кое-как обтирает себя влажными салфетками, надевает наспех одежду. Он жует нервно губу в ожидании того, когда Тэхён выйдет. Шумит вода в ванной, а он просто нервно сидит на краешке дивана, на котором его отодрали до умопомрачения. Просто сбросили напряжение? Чонгуку мерзко от того, что он сказал такое, потому что не хочет на самом деле «просто сбрасывать напряжение». Кем он выглядит теперь перед Тэхёном? Наверняка тот решит, что это для Чонгука в порядке вещей: спать с понравившимися клиентами.       Профессионал, ничего не скажешь. Ага. Профессианал. От слова анал. Чонгук зарывается пальцами в свои и без того взъерошенные волосы. Позорник. Мало того, что своим принципам не следует, так еще и такую ерунду ляпнул. Неправильно.

***

      Тэхён сдерживается от контактов с Чонгуком около двух недель, чтобы дать им обоим переварить случившееся. На следующее утро, после того, как они переспали, в самолете он пялился в иллюминатор и думал о том, как теперь подобраться к Чонгуку. Тэхён в тот вечер почувствовал болезненный укол от слов того про простое сбрасывание напряжения. Намерением того, возможно, было оттолкнуть Тэхёна, но по взглядам Чонгука было заметно, что тот тоже почувствовал нечто большее между ними. Он был почти уверен, что хотел бы превратить одноразовую, на первый взгляд, интрижку во что-то продолжительное. И даже не в регулярный секс, который, к слову был умопомрачительным (их темпераменты в постели совпали идеально). А в отношения. С этой шипастой колючкой с невероятными глазами хотелось построить что-то в перспективу на будущее.       Все предыдущие отношения Тэхёна заканчивались тривиально — они были убиты рутиной и скукой. Он предпочитал встречаться с мужчинами своего возраста, а им нужна была стабильность. Стабильность в жизни, в быту, в постели. Все сводилось к совместным ужинам после работы, редким выходам в свет исключительно по особым поводам и… все. Секс почти сразу становился монотонным и превращался в бессмысленное метание спермы после пары десятков фрикций в одной позе. После чего они мылись и засыпали в позе пары, живущей в браке уже лет тридцать: задницами к друг другу, под разными одеялами.       Нет, его партнеры не были плохими людьми. Просто Тэхён всегда глубоко внутри ждал от них хотя бы немного спонтанности, которой ему иногда сильно не хватало. Сорваться на выходные на Чеджу, чтобы пройтись по пляжу? Нет, это не запланировано заранее. Попробовать необычные игрушки в постели? Это несерьезно. Сыграть вечером в четверг в карты на раздевание, проигравшему кончают на лицо? Какое кончать, какие карты — завтра на работу. Он не смотрел на парней помоложе, предпочитая находить знакомства в своем кругу. Наступал на одни и те же грабли несколько раз и только недавно понял, что свое золото он искал среди породистых камней, которые на поверку оказывались простым куском железа внутри.       Чего ему не хватало, так это искры. Ее он почувствовал, когда раз за разом приходил в салон Чонгука. Сверху вниз смотрел на всегда хмурый за работой профиль. На накрашенные ногти, сладкие на вид губы, вкус которых его не разочаровал в итоге. Смотрел и понимал, что хочет коснуться этого человека нестерпимо. Тэхён не знал, чем живет помимо работы Чонгук. Чем он увлекается, над какими шутками смеется. Какой тот человек за маской умелого профессионала. Но все мелочи, которые он подмечал в поведении Чонгука, их секс, их разговоры — все это складывалось в привлекательную картину. Возможно, именно Чонгук является той самой перчинкой, которая так нужна ему в жизни. Почему бы не попробовать отношения с кем-то другим? По-хорошему другим. Мечты мечтами, но Тэхён уверен, что с Чонгуком будет хорошо.       Тэхён не пишет Чонгуку две недели. Тем более, у него даже нет его личного номера. Он открывает бизнес-аккаунт салона и просит назначить ему запись на следующую неделю, используя ее как повод, чтобы увидеть Чонгука и поговорить с ним. Но ему отвечает Намджун, администратор. jeonandco: "К сожалению, Чон Чонгук больше не принимает клиентов лично в связи с высокой загруженностью. Предлагаем вам записаться к любому другому свободному мастеру, временные слоты будут в сообщении ниже. Будьте уверены, что качество их услуг не уступает ранее полученным Вами в нашем салоне. Просим прощения за доставленные неудобства" .       Тэхён пытается намеками вывести Намджуна на то, что ему нужен именно Чонгук, но тот мастерски уходит от ответов. В итоге ему не остается ничего иного, кроме как записаться к Сокджину. Он надеется, что сможет поймать Чонгука в салоне и устроить им очную ставку. Он, конечно, нашел его личный профиль в Инстаграм через подписки салона. Но решил не писать ему, понимая, что личный разговор будет эффективнее.       Когда он приходит на сеанс педикюра, в салоне оказывается многолюдно. Запись полная, все столики и кресла заняты: работа кипит. Намджун потирает розоволосый затылок, предлагает Тэхёну кофе и усаживает его в кресло. На вопрос о том, на месте ли Чонгук, он отвечает кратко и емко: «Он занят».       Сокджин, правда, хороший мастер. Работу выполняет безукоризненно, пытается завлечь Тэхёна в разговор. Обращает внимание на бренд его футболки и развивает тему дальше. Тэхён быстро сливается, и разговор прекращается. Он в мыслях уже в том кабинете за дверью, где прячется Чонгук, ему не до болтовни. Тэхён смотрит на умелые руки Сокджина, колдующие над его пятками, и решает идти напролом.       Тэхён вырос в небогатой семье, где мать работала уборщицей, а отец был простым механиком. Он знает цену чужому труду и уважает любую профессию, зная, что каждый человек приносит пользу по-своему. Но ситуация требует радикальных мер, поэтому он засовывает совесть подальше и начинает претворять план в действие.       — Осторожнее, — недовольно бросает Тэхён.       — Я сделал Вам больно, Тэхён-щи? — обеспокоенно отзывается Сокджин. — Прошу меня извинить, буду аккуратнее.       Дальше все идет по-прежнему гладко, но Тэхёну критически важно довести ситуацию до момента, когда он может позвать менеджера. То есть выкурить Чонгука из его берлоги. Он слегка дергает ногой, когда Сокджин подносит кусачки к его пальцам. Ожидаемо, острый край задевает кожу, и остается небольшая царапина.       — Сокджин-щи, Вы обещали быть аккуратнее, — притворно хмурится Тэхён.       — Прошу прощения.       Тот, кажется, начинает что-то понимать, поэтому усиливает хватку на ноге Тэхёна, фиксируя ее. И снова пытается начать убирать кутикулу с ногтей, кидая настороженный взгляд на Тэхёна.       — Сокджин-щи, а какая у Вас квалификация? — спрашивает Тэхён, складывая руки на груди. — Давно Вы в этой сфере?       — Я прошел курсы по специализации на мастера по маникюру и педикюру, — Сокджин отвечает спокойно. — Опыт более двух лет, можете не сомневаться в моих навыках.       — У меня ощущение, что пятки горят, — говорит Тэхён. — Вы точно умеете обращаться с чувствительной кожей? Не похоже на это.       Сокджин скептически поднимает брови, его терпение явно сдает.       — Я нанесу успокаивающий гель, — тот отворачивается к столику с инструментами. — Это поможет унять раздражение.       — А эти курсы каждый мастер в вашем салоне заканчивал? — недовольным тоном интересуется Тэхён. — Предыдущие до такого не доводили.       — Тэхён-щи, если вы сомневаетесь в моей квалификации, то запишитесь в следующий раз к другому мастеру. Прошу прощения, что поранил ваши стопы, но, поверьте, это вышло непреднамеренно, — отчеканивает Сокджин.       — Я сомневаюсь, — говорит Тэхён. — Позовите, пожалуйста, директора салона, я хочу обсудить с ним навыки его сотрудников.       Тэхён мысленно миллион раз извиняется перед всегда милым и обходительным Сокджином. Ему жаль, что тот стал жертвой в этой слегка неадекватной схеме по привлечению внимания одной обворожительной колючки. И когда все закончится, он обещает себе купить тому в качестве извинения самый вкусный торт в Сеуле.       — Я позову администратора, — Сокджин поднимается с места.       — Нет, мне нужен именно директор, Сокджин-щи, — громко заявляет Тэхён, привлекая к себе внимание окружающих.       Намджун заходит в зал на звуки перепалки, и Сокджин устремляется к нему, что-то тихо говоря. Тот кидает нахмуренный взгляд на Тэхёна и скрывается за заветной дверью. Спустя пару минут оттуда выходит взвинченный Чонгук. Быстро подходит к Тэхёну и холодно спрашивает:       — Что конкретно Вас не устраивает, Тэхён-щи?       — Я бы хотел обсудить это наедине в Вашем кабинете, Чонгук-щи, — говорит Тэхён и встает с кресла.       Он видит Чонгука впервые за долгое время и просто пропадает у того в глазах. Там не те эмоции, которые он хотел бы видеть. Но это хоть что-то уже. Чонгук одет, как влажная фантазия. Снова короткий топ, оголяющий полоску кожи над пупком. Штаны-карго, неизменные браслеты и, блядь, чертов чокер с шипами на шее. Колючка во всем ее великолепии. Чонгук складывает на груди руки и раздраженно возвращается обратно в кабинет. Тэхён с готовностью следует за Чонгуком, как за Крысоловом. Ловит носом шлейф парфюма и ускоряет шаг, захлопывает за собой дверь и закрывает ее на замок изнутри. Чонгук шумно выдыхает на это действие и открывает рот, чтобы возмутиться, но Тэхён перебивает его сразу:       — Прости за этот цирк.       — Какие конкретно у Вас претензии? — Чонгук игнорирует его замечание.       — Никаких, вообще никаких. И я обещаю, я извинюсь потом перед Сокджином, — начинает он, понимая, что предстоит сложный разговор.       — Тогда для чего это все? — Чонгук приподнимает одну бровь, смотрит строго.       Отлично получается, но Тэхён не боится. Не верит потому что. Не может быть такого, чтобы Чонгук не ощущал то же, что и он. Конечно, если он поймет, что ошибся, то тут же отстанет. Но ему нужно попытаться.       — Это вынужденная мера. Твоего номера у меня нет, заваливаться как какой-то сумасшедший в твой кабинет или же следить за тобой я не хотел. Подумаешь еще обо мне плохо…       — Я сейчас уже начинаю думать плохо, ближе к делу, — поджимает губы Чонгук.       — Скажи мне, я не интересен тебе? — Тэхён старается звучать уверенно, как всегда, чтобы не было заметно волнения.       А оно присутствует вполне, потому что Чонгук, его вид, его строгий взгляд делают с ним странное — все органы будто в желе превращаются. Он весь готов прямо здесь растечься неприглядной унылой массой, и виной тому страх. Давно он такого не ощущал. Не боялся отказа. Не боялся кому-то не понравиться.       — Дело не в этом, — говорит тихо Чонгук.       — А в чём? — у Тэхёна сердце будто удар пропускает, это уже не «нет», с этим можно жить.       — Чего ты хочешь? — отвечает вопросом на вопрос, явно не желает продолжать разговор в этом ключе, но Тэхён чувствует, что это важно. Нужно узнать, что того беспокоит. Иначе дальше все его слова не будут иметь смысла.       — Нет, погоди, ответь на вопрос. В чём дело? Я думал, что неинтересен тебе. Но теперь мы выяснили, что это не так. Правильно? — Тэхён хочет заглянуть в глаза Чонгуку, но тот отводит взгляд, закрывается. — Ну же, колючка, — Тэхён сам удивляется, сколько ласки он вкладывает в эти слова, подходит ближе, но не трогает. Пока не чувствует, что имеет право.       — Хорошо, раз тебе так хочется, я скажу, — тот перестает прятать взгляд, смотрит теперь дерзко, полосует взглядом, и не сказать, что Тэхёну не нравится — он, на самом деле, в восторге от такого Чонгука.       — Скажи, я жду, — он ощущает, как у него в горле пересохло.       — Ты думаешь, ты мой первый мужик постарше? Нет. Не первый.       — Я догадался, что ты не девственник, — хмыкает Тэхён.       — Так, всё, — вскидывает руки Чонгук и поворачивается, порываясь взяться за ручку двери.       — Нет, стой, — Тэхён хватает того за руку, — глупость сказал, прошу, продолжай, — нужно быть осторожнее. Но у Тэхёна есть дурацкая особенность — он иногда пытается разрядить обстановку шутками, но, видимо, в данной ситуации это не работает.       — Ладно, — тот шумно втягивает воздух, — я пытался строить отношения с мужчинами твоего возраста. Как видишь, я до сих пор один. Знаешь, почему?       — Не представляю, — он чуть тянет Чонгука за руку к себе, и тот вовсе не сопротивляется, поэтому Тэхён воспринимает это как разрешение взять руки того в свои.       — Потому что никто из них никогда не воспринимал мои увлечения всерьез. Знаешь, что сказал мне последний мой мужчина, когда я сообщил, что хочу открыть салон? Что это несерьезно. И это убогая профессия обслуги, — тот смотрит прямо. — И ладно бы он был такой один… Почему-то все они спустя время решают, что я какое-то красивое экзотическое дополнение к их жизни. А у меня свои интересы есть, и свои взгляды на всё…       — И ты из-за какого-то еблана решил, что я такой же? — хмыкает Тэхён.       — Я не знаю, какой ты, но ты слишком похож на тех, в кого я влюбляюсь… А потом больно разочаровываюсь, — взгляд у того больше не строгий, скорее с залегшей печалью где-то на дне.       — Знаешь, я понимаю тебя, в плане… бояться разочароваться — это нормально. Ты думаешь, я за свои тридцать пять лет ни разу не разочаровывался? Как видишь, я тоже один. Все еще, — Тэхён невольно поглаживает ладони Чонгука большими пальцами, тот нервно жует губу и смотрит на их руки.       — Что ты хочешь, Тэхён?       — Я совершенно точно не бежал сюда с намерением признаваться тебе в любви и предлагать стать моим парнем, — издает смешок Тэхён. — Потому что я верю, что сначала надо узнать друг друга…       — Мы буквально набросились друг на друга, не сильно это похоже на попытку сначала узнать друг друга…       — Тяжело было устоять, — Тэхён одну руку кладет на талию Чонгука, притягивая к себе, и замечает, как тот смущается, щеки трогает румянец. — Но кто сказал, что крепкие отношения обязательно начинаются по стандартному сценарию? Может, по нестандартному выйдет лучше? Как ты думаешь? Или ты считаешь, что мы просто сбросили напряжение и стоит разойтись на этой ноте? — да, это провокация, Тэхён знает это, но ему нужно знать, потому что он хочет быть уверен.       — Нет, — тот вдруг смотрит широко распахнутыми глазами, будто испугался, это заставляет притянуть Чонгука ближе.       — Значит, ты хочешь попробовать узнать меня? — Тэхён чуть улыбается, потому что не может удержаться. — Скажи мне, колючка. Потому что я хочу узнать тебя. Хочу знать все. Как давно ты занимаешься своим делом, как ты пришел к этому, какая еда у тебя самая любимая, — он говорит это все и видит, как тот плывет, выдыхает громко, Тэхён позволяет себе теснее прижать Чонгука, носом провести по виску, вдохнуть запах волос, а тот и не против. Жмется ближе, пальцами цепляется за его плечи.       — Хочу, — говорит наконец Чонгук. — Тоже хочу узнать тебя, — и это все, что Тэхён желал услышать.       — Хорошо, тогда ты дашь мне свой номер? — Тэхён старается звучать осмысленно, но близость Чонгука этому не способствует.       Не хочет он думать, хочет прижимать того к себе, вдыхать его аромат, гладить везде, где дотянется. Да, они пока что еще друг другу чуть больше, чем никто. Но между ними уже появилось что-то, что оба чувствуют.       — Номер? — Чонгук подставляет лицо под губы Тэхёна, и он целует порозовевшие щеки, ведёт носом, тот, в свою очередь, с прикрытыми глазами делает то же самое — ластится, словно котёнок.       — Да, номер, — звучит совсем ненастойчиво, Чонгук превращает его в безвольное, неразумное существо.       — Потом напомни мне, — говорит тот, и сминает его губы в чувственном поцелуе.       Целоваться с Чонгуком — это задыхаться от восторга, терять себя, сжимать оголенную кожу талии, опускаться жадно ниже, проводя руками по крепким ягодицам, скрытым свободными штанами. Сминать, потирать, и самому при этом тереться своим стояком о бедро. Чонгуку почти ничего не требуется, чтобы завести его. Тэхён подозревает, что тому просто достаточно быть.       Тэхён правильно понимает, что разговор, очевидно, на сегодня завершен, потому что Чонгук толкает его куда-то, Тэхён отрывается от поцелуя, чтобы посмотреть — куда именно. В сторону стола. Тэхён цепляется взглядом за чашку. Розовая. С зайцем. Очаровательно. Но сейчас некогда высказывать свои мысли, он врезается задницей в этот самый стол, потому что Чонгук напирает. Целует жадно, торопливо, мокро, руками то ведет по плечам, то гладит спину, то зарывается пальцами в волосы, ерошит. Нетерпеливый. Горячий. Это кружит голову, как Чонгук разгоняется от недовольной колючки до страстного и отзывчивого любовника.       Тот мычит в поцелуй, когда Тэхён одной рукой сжимает ягодицу, а другой потирает возбуждение Чонгука через штаны. Чонгук тоже завелся с пол-оборота, и это Тэхёна радует. Он здесь не один такой сумасшедший. Их тут двое. Тащит, тянет друг к другу почти животным магнетизмом.       Чонгук отрывается от поцелуя, чтобы задушено простонать, когда Тэхён, всё же наглея, пробирается рукой к возбуждению, прямо под штаны и белье, сжимает член достаточно крепко, проводит рукой вверх-вниз. Тот мокрый, горячий. Тэхён хочет уже встать на колени, но Чонгук начинает стягивать с него шорты вместе с бельем, приходится прерваться. Приспускает свои штаны вместе с боксерами тоже. Торопливый, явно нуждающийся. В принципе, такой же как и Тэхён сейчас.       — Обхвати нас, — просит Чонгук. — Смотрел на твои руки и думал… У тебя точно получится, — шепчет тот.       — Слушаюсь, — усмехается Тэхён и соединяет их члены вместе. Да, Чонгук прав — его длины пальцев хватает.       Чонгук жмурится, когда Тэхён проводит рукой вверх-вниз. Ощущать член Чонгука, горячий, истекающий на своем — потрясающе. Чонгук впивается ему в плечо рукой, мычит.       — Сплюнь, — командует Чонгук, распахивая глаза.       Будто пьяный, словно не в себе. Тэхён готов поспорить, что он сам выглядит примерно так же — заведенный, раскрасневшийся, тяжело дышит.       Тэхён останавливается и целится, чтобы не попасть мимо, слюна попадает между покрасневшими головками, и он размазывает ее большим пальцем с одной на другую. Тот вновь мычит. Тэхён находит силы посмотреть на Чонгука, а тот наблюдает за его рукой, которой он снова начинает двигать.       — Мне так хорошо, даже голова кружится, — признается Чонгук, и Тэхён, чтобы не проверять, насколько это правда, поддерживает того за талию свободной рукой.       — Я хочу тебя, — озвучивает очевидное Тэхён, прежде чем вновь вовлечь Чонгука в поцелуй, тот на сей раз лениво высовывает язык, оглаживает его губы, специально вылизывает вокруг, чтобы было мокро. Тэхён запомнил — они оба такое любят. Очевидно, Чонгук тоже не забыл.       — Могу предложить Вам один вариант, Тэхён-щи, учитывая вашу спешку и мою занятость, он должен полностью Вас устроить, — шепчет Чонгук, останавливая Тэхёна, спускает штаны ниже.       — Какой вариант, Чонгук-щи? — включается он в игру.       Чонгук не отвечает, меняет их местами, поворачивается задницей, упирается руками в столешницу, прогибаясь в спине. Тэхён вновь мажет взглядом по татуировке, которая поразила в прошлый раз. Rim or die. И Тэхён находит в этом для себя другой скрытый сакральный смысл: если у него не будет возможности вылизывать Чонгука, то лучше и правда пойти и сдохнуть. Да. Настолько драматичен он сейчас в своей страсти.       — Могу предоставить вам свои бедра в распоряжение. Придушить пока нет возможности, но…       — Блядство, — ругается Тэхён, не дает тому договорить, прижимается своим стояком к ягодицам, одной рукой притягивает за талию, носом зарывается в волосы на затылке, целует. Слышно, как Чонгук шумно дышит. Он опускается по загривку губами, прямо к седьмому позвонку, где застежка чокера дразнит. Тэхён не сдерживается, прикусывает ремешок зубами, тянет. Меж тем он пристраивается членом между стиснутых бедер и начинает толкаться.       Он толкается, тянет зубами этот треклятый ремешок, сжимает талию. Ускоряется, и Чонгук подается навстречу так, что раздаются громкие шлепки. Тэхён надеется, что тут нормальная звукоизоляция, иначе весь салон слушает сейчас, как они утоляют свой голод друг по другу. Но Чонгук, похоже, вовсе не заботится, разве что Тэхён слышит, что тот мычит. Не кричит, конечно, но это тоже не тихо. А если кто-то слушает под дверью… Тэхён выпускает ремешок, а после заводит свободную руку под Чонгука, находит истекающий член, захватывает в кольцо из пальцев. Чонгук всхлипывает, толкается ему в руку. Того сгибает пополам, и тот с задушенным стоном валится вперед, на сложенные перед собой руки, и Тэхён понимает, что они оба уже на грани.       — Давай, колючка. Только тише, — ускоряя движение руки, вбиваясь еще быстрее в тесноту меж бедер, говорит он надсадно.       Оргазм наступает сокрушительно, неминуемо. Тэхён пачкает бедра Чонгука, пока тот пачкает его руку, мычит себе куда-то в сгиб локтя, и Тэхён замечает, какие пунцовые у того уши.       Тэхён взмок десять раз, пока они здесь утоляли свои желания, и он не представляет, как выглядит сейчас. Он наваливается чуть на Чонгука, и они так и замирают. Наверняка это выглядит как минимум странно, как максимум — очень скандально. Хотя Тэхёну было бы все равно прямо сейчас, даже если бы кто-то в щелку увидел его голую задницу. Главное, Чонгука под ним не видно.       — Надо вставать, — говорит Чонгук приглушенно, тот тяжело дышит.       — Точно? — Тэхён никуда не хочет.       — Точно.       Приходится отстраняться от Чонгука, при этом не измазать всё запачканной в сперме рукой. Чонгук тоже с трудом поднимается.       — Блядь, я кончил на закрывающие документы по комплектующим, — бубнит тот.       Тот разворачивается лицом к Тэхёну. Раскрасневшийся, растрепанный, со спущенными штанами и бельем.       — У тебя есть салфетки? — оглядывая свой неприглядный вид, спрашивает Тэхён.       Чонгук берет со стола упаковку влажных салфеток, протягивает, потом берет себе. Кое-как им удается привести себя в порядок. Чонгук поправляет одежду у небольшого зеркала, которое висит на стене. Тэхён становится рядом, поправляет рубашку тоже. Они встречаются взглядом в отражении, и Тэхён улыбается. Да. Он неприлично доволен. Чонгук, который до этого был весь напряжен и хмур, вдруг тоже улыбается и они начинают смеяться. Они успокаиваются через пару мгновений.       — Ты просил напомнить тебе, — говорит Тэхён.       Чонгук поворачивается к нему лицом, протягивает руку:       — Давай сюда свой телефон.       Чонгук дает ему свой номер, а после нерешительно подходит к двери. Тэхёну действительно надо идти, да и не могут они тут до закрытия сидеть только потому, что им неловко. Хотя, Чонгуку наверняка более неловко. Когда тот воровато подходит к двери, поворачивает замок, открывает ее, то они с облегчением понимают, что никто не стоит и не слушает. В салоне всегда играет музыка, и Тэхён надеется, что это хоть немного спасло ситуацию. Однако же, когда Тэхён направляется на выход, в сторону ресепшена, из зала выходят Сокджин и Юнги, и вид у тех не то чтобы ехидный, а такой, что видно — они знают.       — Я напишу, — говорит Тэхён коротко и касается руки Чонгука, тот кивает. — До скорого.       — Да, иди. Спишемся, — Чонгук явно не хочет, чтобы Тэхён ставил того в еще более неловкое положение. Хотя куда уж дальше?

***

      Когда Чонгук возвращается в кабинет, на его пути вырастает Сокджин с максимально сочувствующим взглядом.       — Чонгук, я, конечно, знал, что ты за нас горой, — тот берет Чонгука за руку и прижимает ее к себе. — Но что ты будешь жопой отдуваться — не ожидал. Аж душа болит!       Чонгук вздыхает и с лицом, полным вселенской усталости, смотрит на Сокджина, который изо всех сил пытается не заржать.       — Вижу, до тебя дошло, — хмурит брови Чонгук и легонько толкает Сокджина в грудь. — Вали обедать, раз уж у тебя сорвался сеанс. В ближайшее время Тэхён-щи придет перед тобой извиняться. Заранее засунь свой длинный язык подальше, умоляю.       — Только если ты добавишь в соцпакет слюнявчик, — все-таки смеется Сокджин. — Вел твой Мистер Совершенство себя просто по-мудацки, но какой же он…       Тот изображает жест, словно мнет сочную задницу.       — Вот дурной, — Чонгук трет переносицу. — Только попробуйте меня стебать из-за этого, лишу корпоративной подписки на Нетфликс.       — Ой-ё, я улепетываю, — Сокджин делает большие глаза и, наконец, скрывается в подсобке, где у них оборудована небольшая кухонька.       Тэхён устраивает проверку связи тем же вечером, скидывая Чонгуку в мессенджере фото своих голых ног, закинутых на журнальный столик. Чонгук давится кофе, не зная, чего он больше хочет: не умереть от смеха или поставить это фото себе на заставку. kimtaehyung: «Добрый вечер и приятных снов» jkIn4k: «Тэхён-щи, врываетесь с ноги» kimtaehyung: «*с ног» kimtaehyung: «Я бы написал, что в Ваше сердечко Чонгук-щи, но для этого еще пока рано» jkIn4k: «Что там было насчет узнать друг друга получше?» kimtaehyung: «Хочу сводить тебя в одно место. Есть планы на выходные?»       Утром в субботу Чонгук нервно сжимает лямки своего рюкзака, стоя у выставочного центра, в котором до этого ни разу не был. Он пришел раньше обозначенного времени, поэтому ему приходится коротать время, раздраженно выглядывая Тэхёна из толпы прохожих. Чонгук злится немного, и у него есть повод. Он пялится на вывеску об «эксклюзивной выставке уникальной презентации художественных произведений» с максимально неоднозначным графическим сопровождением. И начинает бурлить. Нет ничего типичнее для мужчины возраста Тэхёна, чем свидание в каком-нибудь музее. Нет, Чонгук любит и уважает искусство. Но каким будет следующий этап? Ужин в каком-то пафосном ресторане при свечах? Букет из ста и одной розы? Он уже наелся этой банальщины сполна. Чонгук тратит минуты ожидания на уговаривание себя не рубить с плеча и дать Тэхёну шанс. Потому что тот его все-таки заслуживает.       — Чонгук, здравствуй. Прости, долго ждал? — Тэхён неожиданно возникает справа и Чонгук слегка дергается, вырванный из своих мыслей.       — Привет, — отвечает Чонгук, улыбаясь. При виде мужчины градус раздражения сразу спадает. — Нет, я случайно приехал пораньше. Всё в порядке.       Тэхён тоже улыбается и мимолетно оглаживает бок Чонгука. Сегодня тот изменил уже какой-то особенной традиции ходить в шортах и смущать Чонгука своими роскошными ногами. Облачился в элегантный льняной костюм молочного цвета с расстегнутой на пару лишних пуговиц рубашкой и строгие лоферы. Обычно свободно лежащие кудрявые волосы теперь убраны назад, открывая этот блядский слегка лисий взгляд еще сильнее. И в ухе блестит сережка-колечко. Чонгуку чертовски нравится то, что он видит. Но есть один нюанс…       — Пойдем, наша экскурсия скоро начнется, — говорит тот, сверяясь с наручными часами.       — Если бы ты сразу сказал, куда мы идем, я бы оделся соответствующе, — ворчит Чонгук, следуя за Тэхёном в сторону главного входа. — Прислал координаты и был таков. Посмотри на себя, а затем на меня.       — Не пыхти, колючка, — Тэхён оборачивается и окидывает Чонгука жадным взглядом. — Ты выглядишь очень горячо. Я лично куплю охраннику очки, если он только скажет что-то в твою сторону. Но этого не произойдет точно.       Чонгук тоже оглядывает себя с головы до ног и скрещивает руки на груди. Конечно, они вдвоем смотрятся вместе абсурдно. Он сдуру напялил широкие джинсы с таким количеством прорезей, что дырок там больше, чем ткани. И черную футболку, которую ему подарили на день рождения сотрудники салона, с надписью «Весь мир БДСМ, а ты забыл стоп-слово». Ни дать ни взять наряд для похода в какой-нибудь музей. Он напоминает себе экзотического клоуна в данный момент на фоне идеального Тэхёна, шагая за ним через металлоискатель. Почему тот не пищит от количества железа, которое на нем надето — загадка.       — Чонгук, втяни свои шипы, — по-доброму смеется Тэхён, предъявляя билеты сотруднику выставки. — Поверь мне, здесь всем плевать на твой внешний вид. Я не твой какой-нибудь бывший, который будет переодевать тебя под себя.       — Верю, — смягчается Чонгук.       Потому что за дверью царит интимный полумрак. Их шаги гулким эхом смешиваются с веселым гудением в огромном зале с высокими потолками. Единственным источником света является напольная подсветка, которая, словно дорожка, ведет в своеобразный лабиринт из деревянных перегородок. Чонгук заинтересованно оглядывается.       — Что это за выставка? — он спрашивает, расслабляясь.       — О, надеюсь, тебе понравится, — воодушевленно отвечает Тэхён. — На сайте были такие восторженные отзывы.       Они проходят через темный коридор и оказываются в первом зале. В центре на столе разложена огромная белая скатерть, разрисованная вдоль и поперек. На постаменте рядом стоит коробка с фломастерами. Несколько людей уже что-то увлеченно рисуют, оживленно переговариваясь.       — Я, честно, не запомнил дословно. Но концепт выставки заключается в том, что абсолютно любое рукотворное творчество является искусством, — говорит Тэхён и подталкивает его к ящику с фломастерами.       Чонгук впервые с момента встречи широко улыбается и смотрит на Тэхёна, ловя нежный взгляд. Как мастер маникюра и педикюра, чье призвание вечно сравнивалось его бывшими мужиками с бесполезным занятием, он чувствует щемящую благодарность к Тэхёну. Он точно не знает, вкладывает ли тот именно такой смысл в свои слова. Но ему кажется, что этим свиданием Тэхён хочет показать, что готов признавать и защищать его интересы. И это вызывает мурашки.       Он берет в руки кислотно-фиолетовый фломастер и с довольным видом выводит на свободном месте фразу «Фут-фетиш переоценен». Тэхён хохочет, и рядом черным цветом пририсовывает член с большими яйцами.       — Ты серьезно только что нарисовал пипиську на экспонате? — Чонгук неверяще вскидывает брови. — Хочешь казаться супер-экстра?       — Нет, всегда мечтал нарисовать пипиську где-нибудь, — пожимает плечами Тэхён. — Шутить тупые шутки — мое призвание, если ты еще не понял.       — К сожалению, я понял это с момента про фартучек из детского мира, — смеясь, покачивает головой Чонгук.       В следующем зале они кидают воздушные шарики, наполненные сверкающим глиттером, в белую стену. Блестки взрываются и витают в воздухе. Они на полу, на одежде и даже оседают на их лицах. Чонгук восторженно хлопает в ладоши, а Тэхён, наоборот, хмурится. Громко вслух переживает, что волосы потом не отмоются и он будет блестеть на ковре у начальства, как будто сбежал из дрэг-шоу. Чонгук на это смеется только громче и утаскивает его дальше в лабиринт. Он начинает втягиваться, и настроение ползет все выше и выше по шкале идеального первого свидания.       К моменту, когда они оказываются в последнем зале, Чонгук уже максимально расслаблен. Он даже крепко хватает Тэхёна за руку. В эту самую секунду тот нравится ему настолько сильно, что даже косые взгляды других посетителей выставки не вызывают должной реакции. В этом помещении на полу раскиданы цветастые подушки и пледы, а среди этого мягкого безобразия стоят небольшие столики с разноцветными коробочками. В центре инсталляции находится небольшая сцена, на которой в позе лотоса сидит девушка с волосами-косичками. Народ постепенно набирается и начинает усаживаться на подушки.       — А здесь что? — любопытствует Чонгук, тоже плюхаясь на ближайшую поверхность. — Это мастер-класс по плетению фенечек, — говорит Тэхён и хватает запястье Чонгука, звеня его браслетами. — Как раз сейчас начнется.       Чонгук доволен сейчас просто нестерпимо. Ему хочется повалить Тэхёна на эти подушки и зацеловать, а потом отсосать ему до полуобморочного состояния. Это, конечно, совпадение, но как же он, блядь, любит плести фенечки. Чонгук с детства любил что-то мастерить руками, рисовать, плести, лепить, клеить… Именно это и стало главной причиной, почему он увлекся маникюром и педикюром. Мелкая работа, когда дело касается дизайна ногтей — это всегда интересно и требует не только аккуратности, но и творческого подхода.       Он посылает тому многообещающий взгляд, проводя ладонью по бедру Тэхёна.       — Колючка, держи себя в руках, — ухмыляется тот и накрывает его руку своей. — Чего смотришь так плотоядно? Я боюсь.       — И правильно, — говорит Чонгук.       Мастер класс начинается за здравие, а заканчивается за упокой. С выставки Чонгук выходит с тремя первоклассными хитро сплетенными фенечками в руке. Черно-белой с черепом, красной со сложными узелками и радужной, для идеального образа в его рабочем фартуке с задницей единорога. А Тэхён хмурит брови, убирая в карман настолько кривую недоделанную фенечку, что даже милая девушка-инструктор не смогла выдавить из себя хоть какую-то похвалу при виде этого провала.       — Любое рукотворное творчество — это искусство, — успокаивает того Чонгук, сжимая губы, чтобы не заржать в голос. — Не переживай, дрочка тоже входит в рукотворную категорию. Не умру я без фенечки твоего авторства.       — Дрочка — это рукоблудие, — закатывает глаза Тэхён. — Собственно, это единственный подходящий эпитет для этой срани, которую я сплел.       Чонгук ставит этому свиданию десять из возможных десяти. Тэхён его не разочаровал. Попал в точку с выбором места и подарил незабываемые эмоции. Он чувствует, как сердце заходится внутри, когда тот смотрит на него, облизывая взглядом открытые участки кожи на его ногах. Чонгук понимает, что действительно готов двигаться с этим человеком дальше. Конечно, одно свидание — не показатель, ведь все стараются преподнести себя с лучшей стороны. Но глядя на Тэхёна, у Чонгука не складывается такое впечатление. Тот не боится показаться смешным и нелепым. И Чонгук верит, что их может связывать нечто большее, чем секс и редкие встречи в салоне. После свидания Тэхён устраивает ему марафон жаркого и мокрого секса на всю ночь. Как и рассказывал, с перерывом только на вредную еду и душ. А Чонгук седлает того с особым воодушевлением.

***

      «Я уже на подходе» от Тэхёна приходит ровно в тот момент, как Чонгук нажимает на кнопку «выключение» на своем ноутбуке.       Они не виделись долгие две недели, в течение которых Тэхён был в командировке. И, честно говоря, Чонгук изголодался. Да, секс буковками тоже может быть весьма будоражащим занятием, но ничто не сравнится с тем, как Тэхён закидывает его ноги себе на плечи и трахает до изнеможения, пока они оба не взмокнут по десять раз. За полтора года мало что изменилось. Разве что бизнес Чонгука рос. Им пришлось переехать в здание побольше и нанять еще двоих мастеров: Чимина и Хосока. Шумные, улыбчивые, с отменным чувством юмора, те вписались идеально. Дополнили общую картинку. И Чонгук понял, что всё теперь на своих местах. Но самое главное, они с Тэхёном пребывали в эйфории первых лет отношений. Конечно, оба понимали, что эйфорию сменит потом спокойствие, но оба были уверены — это не будет плохо, это будет просто новый виток их общей жизни. Но пока они оба наслаждались легкостью чувств.       Дома, когда Тэхён работает, Чонгук ходит иногда вокруг просто потому, что в восторге и хочет любоваться. Всё равно не выдерживает, и, словно щенок, подползает, трется о коленки виском, а когда Тэхён делает вид, что уж очень увлечен работой, то он кусает того за те самые соблазнительные колени. Дальше о работе не идет речи. И на все протесты Чонгука, что он «просто так» и что Тэхёну не нужно отвлекаться, тот замечает:       — Ты такой отвлекательный, хочу и буду отвлекаться, — улыбается и убирает ноутбук в сторону.       Чонгук каждый раз удивляется: этот мужчина просто сидит в их гостиной, работает, дышит, существует, а еще, несомненно, его любит. Заботится о Чонгуке. Делит с ним все интересы, радости и разочарования. А он уже сходит с ума. Да-да, великолепная внешность, хороший достаток. Так сказал бы кто-то. Но нет. Это было не все. Чонгук бы не оставался с Тэхёном только лишь из-за этих пунктов. Тот подобрал ключи ко всем его заслонам. Вернее, рядом с Тэхёном и закрываться-то не хотелось. Хотелось делиться, и совершенно не было страшно показаться мечтательным, инфантильным в чем-то и даже взбалмошным. Тот млел так же. И Чонгук это видел. Два пазла сцепились намертво. Всё. Никак не разделить.       — О, мистер Судьбоносные Ноги пришел, — слышит Чонгук со стороны ресепшена.       Видимо, у Сокджина перерыв между клиентами, и тот болтал с Намджуном (те повадились спорить на тему теологии, диалектики, и всего того, в чем Сокджин не разбирался, но никого это не волновало) и первым встретил Тэхёна.       — Чонгук еще у себя? — слышно, что тот чуть-чуть запыхался.       Чонгук выходит из кабинета и сдерживается, чтобы не налететь на своего мужчину.       — Куда я денусь с подводной лодки, — картинно закатывает глаза Чонгук и, минуя Намджуна с Сокджином, подходит к Тэхёну.       — Скажи спасибо, что не с тонущего корабля, — деловито замечает Сокджин.       — Типун тебе, — это уже Юнги, который вышел на шум разговора, очевидно.       Тэхён не стесняется, приобнимает Чонгука за талию, целует в лоб, и он понимает, что сразу спокойно становится у того в руках. Даже запах Тэхёна, и тот стал уже родным и любимым. Умиротворяющим.       — Ой, ну вы посмотрите на эту идиллию, — воркует Сокджин. — Ах, этот мистер Идеал…       — Идеал, да не твой, — хитро замечает Юнги.       — Господа, я заберу вашего босса, у нас по плану Нетфликс и чилл, — тот кивает на пакет в руках, очевидно, с кучей вредной еды.       — Куда уж нам быть против, увести тебя не получится, — вздыхает Сокджин, — ты все равно ни на кого, кроме Чонгука, не смотришь, — конечно, тот шутит. Это уже стало традицией, и если раньше Чонгук рычал и щетинился, то сейчас — нет. Чего ему беспокоиться? Это ведь правда, на Тэхёна претендовать бессмысленно, он по уши погряз в Чонгуке. А с Сокджина станется. Дурной юмор — это его всё.       — Идите, любовнички, пока Сокджин от зависти слюнями не подавился, — усмехается Юнги, и уводит того обратно в зал, — У тебя еще инструменты не простерилизованы, а госпожа Кван уже на подходе… — обращается тот уже к Сокджину.       — Айщ, давай я лучше тебе заплачу сверху, ты сам ее примешь…       Тэхён смеется, прижимая Чонгука к себе.       — Всё взял? — спрашивает тот.       — Да. А ты взял?       — Пиццу с ананасами? — уточняет тот.       — Её, — кивает Чонгук.       — Для тебя, извращенца гастрономического, мне ничего не жаль…       — Ты не понимаешь, — Чонгук оборачивается, машет Намджуну, который уже сидит и почитывает что-то на планшете, тот молчаливо кивает в знак прощания, и они с Тэхёном направляются на выход.       — Чего я не понимаю, колючка? — когда они выходят наружу, и Чонгук может нормально взглянуть тому в тронутое улыбкой лицо, то все слова у него теряются. Бледнеют. Затираются. Пропадают.       Вместо ответа Чонгук целует Тэхёна медленно, нежно касаясь пухлых губ с родинкой на нижней, Тэхён дотрагивается до его щеки, поглаживает, потирает, после зарывается пальцами в волосы на загривке. Поцелуи после небольшой разлуки всегда особенно сладки.       — Я могу еще за одной пиццей с ананасами сбегать, если они тебя так мотивируют, — улыбается в поцелуй Тэхён.       — Меня мотивируешь ты, — говорит серьезно Чонгук.       Он точно знает, чем закончится их вечер Нетфликса. Скорее всего, он так и не начнется, когда они переступят порог их общей квартиры.