По Закону Всемирного Тяготения

«Любовь — это открытие себя в других людях и восторг узнавания» Александр Смит

Когда Майк и Уилл стянули банданы с лица, Мюррей одним движением протянул им стаканы воды, и те тотчас же были жадно опустошены. Байерс выдохнул и вытер тыльной стороной ладони губы, оглядывая гостиную, обклеенную кричащими заголовками и пестрящими в глазах черно-белыми снимками — пугающе старыми. — Не думал, что заявитесь только вы, — протянул Баумен, и Майк заметил изучающий их взгляд сквозь толщину больших очков. — Не было времени, — отчеканил Уилл и тяжелым шагом обошел диван. Майк проводил его взглядом и устало улыбнулся. То, как они перепачкались в пути, выглядело донельзя нелепым. Но с Уиллом все было по-другому: темная полоса от пространства между защитными очками и банданой смотрелась до крайности органично под зелеными глазами, изучающими настенные детективные схемы. Майк запустил пятерню в волосы и осторожно покосился на дверь, у которой лежали их рюкзаки с провизией и рациями, которые в любой момент могли заработать. Это могло означать лишь одно: они нашли ночлег или попали в Эпицентр Векны — так ребята прозвали жесточайшую бурю, появление которой влекло за собой либо крайнюю опасность, либо неизбежную смерть. Однако ни то, ни другое не должно было произойти: ребята находились в подвале Уилеров, тщательно продумывая план, вдали от «детских ушей» по словам Стива. Но чем дольше они находились все вместе, передвигаясь группой по городу, тем больше был риск, что их заметят летучие мыши Векны — его воплощение и его же шпионы, которым разорвать их на куски ничего бы не стоило. Нэнси, глядя в паникующие глаза Майка, пообещала ему, что они продумают маршрут их передвижения к рассвету. Но это было бы слишком медленно, и спустя долгое время Майку впервые в жизни было неловко находиться рядом с Уиллом. Вернее, «неловко» — это изворотливый синоним его настоящей эмоции, в который верить ему было значительно легче. Их с Майком тяжелая обувь заставляла доски под ними скрипеть, и кажется, что подмерзшие снаружи стены дома готовы были развалиться в щепки прямо сейчас. За пределами этого убежища была еще непривычная им мерзлота и опасность на каждом углу. Стоило только сделать лишь один неверный шаг — и одного из них спасала вся группа. — Нэнси, Стив, Джонатан и Робин ушли на поиски надежного ночлега, — Уилер стянул защитные очки с лица, натягивая их на макушку. — Чем-то не нравится мой ночлег? Уилл и Майк синхронно метнули взгляды друг на друга, ощущая ток напряжения через всю комнату, и тут же наперебой начали поправлять себя, обращаясь к Мюррею в кресле: — Нравится, но… — Мы просто… — Нам нужна помощь, ваша помощь, — убедительно произнес Майк, осторожно садясь на край старого дивана напротив. — М-м-м, — протянул Мюррей, с поволокой подозрительности глядя на Уилера. — Что-то мне подсказывает, что тебе тут не очень-то нравится. Уилл замер у подлокотника дивана и тут же устало рухнул на место недалеко от Майка. — Почему? Уилл проследил за тем, как они смотрели друг на друга, и мог поклясться, что более упрямого взгляда он никогда не видел — даже от Мэйфилд. — То, как ты косишься на рюкзаки — это степень обеспокоенности или ты хочешь поговорить о чем-то более серьезном? Мюррей оттолкнулся от мягкой спинки дивана, протянув руку к наполовину полной бутылке, неизменно стоявшей на столе с самого их прихода. Майк сморщился, кажется, слишком уж артистично вытягивая губы в трубочку, чтобы спросить: — Что? — Майк настолько бежал от правды, что поверил в слова отговорок, что вертелись у него на языке, и все это время за ними беспрерывно наблюдал Уилл. — Что может быть серьезнее того, что Хоукинс — буквально ядро искушения Векны? Что может быть серьезнее того, что нам надо выбираться отсюда и единственные пути отступления все перепробованы? — Он. Мюррей звучал настолько непринужденно и расслабленно, что Майк моментально вспыхнул как кинопленка, не прекращая плавиться изнутри даже когда мужчина, держа в руке стакан, указал на Уилла и залпом выпил остатки виски. Его нога в тапке слегка покачивалась, когда он снова заговорил, разрывая напряженную тишину: — Я понимаю, в мире сейчас кишит разруха. Наверное, от меня прозвучит аморально, но так нужно, мои юные друзья, — Мюррей отсалютировал пустым стакан и вновь взял бутылку, неспеша подливая себе. — Надеюсь, вы не против. Предлагать пить я вам не буду, а то у тебя котелок скоро сгорит с такими-то темпами. Майк дернул губой и приоткрыл рот, собираясь возразить, но Мюррей его вновь прервал: — Да, припоминаю… Нэнси, кажется? Ну, конечно. Как я мог не догадаться, когда ты только вошел? О, эта скованность и осторожность в каждом движении. Уилл слабо покосился на Майка, ощущая, как сердце болезненно мечется в грудной клетке словно ошпаренное. Брюнет сидел, метая взгляд с пола обратно на Мюррея. Казалось бы, что Майк готов был обнять себя за плечи и уйти отсюда прямо сейчас, но то, что он прочитал в его глазах, заставило его поспешно отвернуться с нарастающим в груди страхом. Майку было интересно, что Мюррей скажет дальше. — С психологической точки зрения тут уже немного другая история. Не та, что у Нэнси, — мужчина долил себе половину стакана и выпрямился в кресле, переводя взгляд с Майка на Уилла. — Здесь уже немного серьезней и травмоопасней. Тут уже хочется геройствовать. Уилер оперся спиной о диван и крепко сомкнул губы, глядя на Мюррея. — Но мы не рассчитали силы и оказались рядом с героиней. И нас ждал логический исход: тут любой почувствует себя слабаком. А потом эта самая героиня рушит вашу с ним идиллию с самого детства, подвергая твоего друга опасности, — он метнул взгляд прямо на Уилла и наклонил голову вбок. — Оди ничего не рушила… — Майк поморщился, глядя на Мюррея с опаской и недоверием. — Это образно выражаясь, разрушил-то дружбу именно ты, — Мюррей сделал щедрый глоток виски. — Не надо растворяться в партнерше в столь раннем возрасте пока ты еще не разобрался в себе. Как результат — разбитое сердце на троих. Уилл взглянул на свои руки, скрещенные на коленях. — Вердикт? — Это какая-то чушь, — фыркнул Майк, трусливо взглянув на Уилла лишь мельком, чтобы найти толику поддержки. — А ты… Ну, все здесь ясно как божий день, — несмотря на непринужденный тон, Мюррей все же оттолкнулся от спинки и наклонился вперед, и Уилл вжался в диван, ощущая как все непрошеное внимание теперь приковано к его персоне. — По протоптанной дорожке вслед за братом, но если с Джонатана лишь спрашивали, то с тебя уже — ожидали. Сплошные ожидания и разочарования от строгого папаши. — Это личное, — резко вставил Майк и нахмурился, окинув Мюррея растерянным взглядом. Глаза Уилла метались по лицу мужчины пока он вдумчиво покачивал в руке граненый стакан. Необъяснимые чувства охватили его одно за другим: злость, отчаяние и боль, заточенные внутри на много лет, наконец дали трещину. И вместе с ними высвободилась обида — то ли на самого себя, то ли на отца. Не будь Уилл таким уязвимым для Векны, этого бы не случилось. И Майк не сидел бы сейчас слева от него, глядя на его профиль огромными глазами, полными молчаливой печали. — И вот… ваши судьбы столкнулись, повстречали друг друга, — продолжил Мюррей, задумчиво глядя на переливающиеся янтарные блики в стакане. — И вы оба чувствуете с каждым годом необъяснимую силу притяжения друг к другу. И сколько бы вы не ходили на кружок физики в младших классах, вам все еще не понятно. Поэтому вы отдаляетесь, но у науки другие планы. Уилл опустил взгляд. Он слышал, как замер слева Майк. Да так, что теперь едва было слышно его загнанное раннее дыхание, и от этого по шее и вниз разлилось приятное тепло. — И вот, вы все бежите и бежите, натягивая леску между вами в надежде, что она растянется. Однако она не тянется, а заставляет вас постоянно беспокоиться и думать: «А как же мне убежать подальше, но сохранить ее целой?». Полагаю, к самому очевидному ответу сегодня и именно сейчас вы не были готовы, но я вам скажу. Мюррей глубоко вздохнул и вновь уселся вглубь кресла. Он заметил, как гостиная погрузилась в молчаливое ожидание, и мечтательно растянул губы в улыбке, наслаждаясь секундами перед интригующим ответом. — Перестать противиться законам Вселенной, иначе один из вас должен будет сойти с этой оси и потерять это всемирное тяготение навсегда, — Мюррей развел руками, глядя на каждого юношу перед ним по очереди. — И вы солжете мне, если скажете, что вам эта тяга не по душе. Маленький дом поздней ночью был погружен в тишину. Майк и Уилл спустя несколько минут после разговора разошлись по комнатам, не проронив ни слова. Мюррей же, отставив стакан, этим обозначил точку в сегодняшних откровенных разговорах и, взойдя на лестницу, оповестил о том, что он идет спать и лучше бы им сделать рацию потише. Если бы парней можно было спросить о том, как они догадались, что сейчас ночь (поскольку они не интересовались ничем с тех пор, как встали с проклятого дивана), они бы и сами не сразу поняли, как это произошло. Просто каждый из них почувствовал невыносимую усталость и желание скрыться от посторонних глаз. И свидетельствовало ли это о позднем часе? Очень навряд ли. Но несмотря на это каждый из них занял свою голову чем-то сторонним от происходящего. Уилл выудил из глубин ящика какого-то стола на кухне пару чистых листов бумаги и почти выточенный простой карандаш. Он сидел, осев на грязном полу разваленной кухни, и сосредоточенно сморщив нос, рисовал то, что лежало на душе уже долгое время. — Как слышно? Прием. Майк, опершись о холодную стену у входной двери, бездумно нажимал на кнопки в рации, то ли надеясь найти еще одну существующую, чтобы точно отвлечься от фигуры Уилла, что он видел в проеме между диваном и стеной, то ли действительно желая услышать заветный ответ по ту сторону и поскорее уйти от этой неловкости. Так или иначе Майк повторил свой вопрос, слыша лишь белый шум из устройства, и откинул голову назад, ударившись затылком об стену. — Думаю, они уснули, — послышалось из кухни. Уилл впервые заговорил за пару часов. Майк повернулся к нему лицом, но лишь увидел, что Уилл все так же сосредоточенно чиркает карандашом по бумаге. — Мне все равно. Я не могу больше находиться с этим психом, — Майк расстегнул первые две пуговицы рубашки и прикрыл глаза. — По-моему, то, что Мюррей говорил, не похоже на бред. Когда Майк вновь взглянул на него, Уилл уже не рисовал, а лишь смотрел впереди себя поверх рисунка, но и взгляд его все еще не падал на Майка. И наконец он посмотрел, лишь на мгновение выдерживая натяжение этой лески между ними. Майк вздохнул и надеялся лишь на то, что ему удалось улыбнуться глазами, потому что Уилл вновь вернулся к своему занятию. — Хочешь сказать, это правда? — осторожно поинтересовался Майк и окинул Уилла беглым взглядом. — А ты? Встречный вопрос прилетел в него так быстро и неожиданно, что Майк не успел сгруппироваться, и растерянность все же отразилась на его лице. — Да, — он отвел взгляд на руки, что до побеления пальцев сжимали молчащую рацию, но подняв глаза, почувствовал, как внутри снесло дамбу. Уилл смотрел на него огромными глазами, его рука замерла над листом на его коленках, и даже темная полоса под глазами от очков и банданы не казалась такой неуместной взгляду Майка, потому что все в этом мгновении искрилось мириадами звезд. Уилл выпрямился и опустил ноги, откладывая лист бумаги на пол, и Майк интуитивно опустил плечи, расслабляясь настолько, насколько это вообще возможно сейчас. Потому что все тело Уилла выглядело так, словно он готов встать и пойти. — Даже про леску? Майк приоткрыл губы и слабо закивал, чувствуя, как Уилл неотрывно следил за каждым его движением. — Ты тоже ее чувствуешь? — едва слышно спросил юноша из кухни. — Да. И то, чего Майк так подсознательно боялся, произошло: Уилл сошел с места. Но он двинулся в его сторону на коленях, едва заметно переставляя руки. Его тело плавно двигалось на пути к проему и оказывалось немного ближе, чем в предыдущие секунды, и все существо внутри Майка подкинуло от сладостной паники. — Он сказал, что мы не должны ее натягивать, — произнес Уилл и сделал еще одно движение, помогая себе руками, и вряд ли еще одна живая душа могла слышать, как осторожно он это делает на пути к Майку. — Иначе она разорвется? — у Майка пересохло во рту. — Да, — тихо произнес Уилл, широко распахивая зеленые глаза, в которых неизменно читался страх. Он продвинулся еще ближе, оказываясь у дивана и вновь останавливаясь. Уилл привстал на коленях и осел на пол, глядя в сторону забитого досками окна. Он перевел дух, переосмысливая то, что он сейчас сделал, а выглядело это до невозможного странно. Майк сделал глубокий вдох, когда понял, что Уилл остановился, и почувствовал, как разочарование перевешивает облегчение от того, что Уилл больше не двигался к нему навстречу. Он прочистил горло и натянуто улыбнулся, приподнимая рацию: — Видимо, сегодня точно не будет никаких новостей. Прости за все… это, — пробормотал Майк, поспешно опуская взгляд на свой рюкзак. Он встал на одно колено, поставив походную сумку на ногу, и постарался отвлечься от того, что слышал краем уха — Уилл неминуемо оказался рядом, прямо над ним. — Майк. Родной голос раздался слишком близко к нему, и Майк уже не мог поддаться искушающему чувству — сбежать отсюда, пока он не ощутил нечто большее помимо паники. Он не успевал соображать в мгновение, когда его мягко притинули за ворот рубашки и потянули вверх. И прежде чем согревающий шлейф мурашек пробежался вдоль его спины, Майк услышал: — Я даже сейчас слышу, как ты пытаешься ее разрезать, — Уилл был так близко, и Майк почти провалился в призрачный зеленый свет от глаз напротив. — Это нечестно. — Прости, — его взгляд неудержимо бегал по лицу Уилла, а мозг, кажется, окончательно потерялся в пространстве и времени. — И как часто ты пытаешься её обрезать? Уилл все еще держал свои руки на вороте рубашки Майка, и Майку почему-то сейчас казалось это до безумия правильным, потому что уже ничто, казалось, не в силах его притянуть обратно к Уиллу кроме него самого. — Всю свою жизнь, — Майк сделал глубокий вдох и зажмурился от вновь подступающего страха. Чувство такое, что он потерял сознание — стоило лишь развернуть Уилла и заключить его в объятия из кольца рук у стены. Майк плакал, и то, с каким отчаянием он поцеловал Уилла, несло в себе самую чистую истину его нелегкого пути. Его губы коснулись чужой нежной кожи и тут же поймали ответное движение. Внутри него взорвались все звезды Вселенной. Нос Майка уперся в щеку Уилла, а чужие руки легли на затылок, притягивая ближе и отчаянно боясь отпустить это сладостное мгновение. Они сбивчиво дышали, сминая губы друг друга в закрутившем их водовороте безумия, несинхронно наклоняя головы вбок, чтобы подпустить еще ближе и дальше. Так, как нельзя было раньше и то, что казалось смертным грехом. Они обожали каждый миллиметр кожи друг друга, осев на пол возле двери, и глотали ртом воздух в перерыве между дразняще-невесомыми поцелуями. Сквозь закрытые глаза Уилл увидел блуждающими руками по лицу Майка больше, чем за все время, проведенное вместе. Теперь тишина стала не такой уж громкой, когда они наконец остановились. Они все еще держали в ладонях лица друг друга, когда открыли глаза. — О таком Ньютон не предупреждал, – тихо проговорил Майк, глядя напротив на влажные губы, тут же изгибающиеся в мягкой улыбке. Уилл усмехнулся, обессиленно упираясь лбом о лоб Майка, и они оба рассмеялись, даже не подозревая, что проделала Вселенная для столкновения двух галактик по Закону Всемирного Тяготения.