Код истины

Мин И любит высшую математику, сканворды и детективы. Он много читает и мало говорит, зато превосходно слушает. А ещё Мин И не существует. Хэ Сюань создавал этот образ всего неделю — не лучшая из его ролей, над биографией не мешало бы поработать усерднее. Но заказчик отвалил приличную сумму за срочность, так что пришлось приступить к выполнению в крайне сжатые сроки. К тому же способ достижения цели Хэ Сюаня был не слишком затруднителен. Способ звали Ши Цинсюань. Легкомысленный и невероятно доверчивый паренёк, сразу проникшийся симпатией к своему новому сокурснику и загоревшийся идеей помочь ему адаптироваться в коллективе. Хэ Сюаню потребовалось всего несколько раз тайно посетить лекции, чтобы изучить его привычки и слабости, в соответствии с ними выстроив новую личность. Его глаза холодно считывали каждый жест, каждый взгляд, словно сохраняя на карту памяти и перерабатывая в нужный код. Людям свойственно лицемерить, надевая маски; но Хэ Сюань чувствовал себя ближе к машинам, нежели к существам из плоти и крови. Он перекраивал себя десятки раз, залатывая металлическими пластинами зияющие бреши в своей броне. Выжигал на холодной стали новые имена — а после безоглядно сбрасывал, словно опавшие литья, плывущие в вязких алых лужах чужой крови. В венах Ши Цинсюаня текла та же кровь, что и в человеке, которого Хэ Сюань должен был убить. Ши Уду. Глава крупнейшей корпорации, заведующей международными торговыми отношениями, топил конкурентов, не моргнув глазом, и безжалостно выбрасывал дело всей их жизни в урну возле своего офиса. Им оставалось лишь горестно сетовать и тихо ненавидеть того, кто отнимал у них все. Но некоторые из них не забыли старых обид; некоторые из них объединились для того, чтобы обратиться к мастеру своего дела с конкретной просьбой — устранить Ши Уду любой ценой. Цена за эту услугу была высока, но людям ничего нет ценнее своей гордости. Хэ Сюань знал об этом сам. Мин И появился в университете прямо в середине учебного года, имея под рукой школьную характеристику о слабом здоровье и пару банок сиропов от кашля, объясняющих немногословность нового студента. Ши Цинсюань, не представляющий и пяти минут без возможности сказать хоть слово, преисполнился сочувствием. Он подсел к сокурснику, замотанному в шарф, и протянул ему руку. Мин И крепко пожал ее худыми прохладными пальцами, не отвлекаясь от своей тетради. Он усердно учился — особенно хорошо ему давалась математика, на что Ши Цинсюань восхищённо ахал, называл гением и смущенно рассыпался в благодарностях, когда последовательные и разборчивые конспекты щедро одалживались ему для переписывания. Хэ Сюань насмешливо фыркал в глубине себя в ответ на комплименты. Вживаясь в прописанные для конкретных ситуаций роли, он окончил не один и не два курса обширного списка университетов, так что оставалось лишь блеснуть в том, в чем сам Цинсюань имел проблемы. Но — в этом он не сознавался даже себе — порой ему было немного лестно. Ши Цинсюань в целом не скупился на восторги, и глубокая искренность восклицаний сбивала Хэ Сюаня с толку. Радуясь, что выбрал роль немой рыбы, он глотал фальшивый сироп, слушая столь же фальшивого друга. Тот говорил, не умолкая — об учебе, о своих друзьях и их непростых отношениях, о сладостях и любовных романах. О брате говорил тоже. О том, что Ши Уду силен в математике, как и Хэ Сюань, и все детство помогал младшему с уроками, а теперь постоянно занят. — Он редко бывает дома из-за работы, но я бы очень-очень хотел, чтобы брат увидел моего лучшего друга! Хочешь встретиться с ним, Мин-сюн? Конечно, Мин И хотел. Собираясь в гости к братьям Ши, он отрепетировал каждый прохладно-вежливый кивок, тщательно продумал каждую реплику. Но план полетел к черту, едва Ши Уду открыл дверь. Хэ Сюаню почудилось, будто ясный холодный ум, всегда служивший ему опорой, запнулся не несколько секунд, а выстроенные фразы замкнулись в кольцо. Лишь одна фраза ездила по нему кругами снова и снова в опустевшей голове. «Какой же он, мать его, красивый». Хэ Сюань видел пару фото Ши Уду, мелькнувшего на них лишь издали и случайно. Тот не любил фотографироваться, и теперь становилось совершенно непонятно, почему, с его-то неземной красотой. Ши Цинсюань тоже был красив, но иначе; яркий и озорной, словно игривый воздушный поток бесконечных слов, похожих на теплые солнечные лучи. Хэ Сюань не любил смотреть на него, будто этот свет ранил его нечистую темную совесть. К Ши Уду же его потянуло с пугающей силой, с каким-то злым облегчением, с пониманием, что они похожи, как две капли воды. Не на лицо — на душу; Хэ Сюань узнал, почуял родство с этим расчётливым холодом в черноте зрачков и строгой линии губ. Он не сводил с Ши Уду взгляда, пока тот закрывал за ним дверь и вел в гостиную, к младшему брату. Хэ Сюань невпопад поздоровался с Цинсюанем и даже не притронулся к вкуснейшему домашнему поп-корну, пока они втроём смотрели какой-то глупый фантастический фильм. Ничто не могло быть более фантастическим, чем появление Ши Уду. Хэ Сюань видел, как тот расслабленно откидывается на диване, выдавая ответы на вопросы Цинсюаня по содержанию фильма, ни разу не задумавшись, будто зачитывая текст с интернет-страницы в своей голове. Хэ Сюань ловил, угадывал сходство в четких жестах, похожих на следование известной ему программе — и растерянно осознавал, что они действительно похожи. Будто два андроида, выпущенные одной фирмой, имеющие клеймо одной марки, лишь с разными номерами. В тот вечер он вернулся домой в душевном оцепенении, ощущая себя тонущим в ледяной черной воде. Хэ Сюань долго лежал в темноте с открытыми глазами, бессмысленно глядя в потолок, а внутри слабой физической оболочки бушевал шторм, сметающий всю его систему. Следующей встречи он ждал, считая дни до окончания недели, пока Ши Цинсюань не разочаровал его упоминанием отъезда брата ради заключения какой-то крупной сделки. Хэ Сюань неожиданно ощутил раздраженно-ломящее чувство и не сумел скрыть выражение досады на своем лице. Ши Цинсюань, заметив это, хихикнул и заговорщически понизил голос, прикрыв лицо тетрадью чужих конспектов, как веером. — Я так и знал! От меня ничего не скроешь, — он выдержал загадочную паузу и торжествующе выдал. — Тебе очень понравился мой брат, верно? — Да, — кивнул Хэ Сюань. На миг он ощутил, как напряжение сковало его нутро, но тут же выдохнул, уцепившись за подсказку. — Очень понравился. Я хотел бы снова его увидеть. Ши Цинсюань задумался ненадолго, покусывая карандаш, а затем засветился энтузиазмом. — Положись на меня! Для Хэ Сюаня осталось загадкой, что и как именно он провернул, однако в следующую субботу Ши Уду остался дома, хоть и открыл дверь с крайне недовольным видом. — Это ты, — протянул он не особенно дружелюбно. — Друг Цинсюаня. — У меня имя есть, — едко сорвалось с языка Хэ Сюаня раньше, чем он успел себя оборвать. — Мин И. Брови Ши Уду взлетели вверх, но в безразличных глазах мелькнул проблеск интереса. Мужчина посторонился, пропуская гостя. — Что ж, заходи, Мин И. Я готовлю ужин. Сочетание еды и Ши Уду в одном помещении казалось воплощением самой страстной эротической фантазии Хэ Сюаня, о которой он даже не подозревал до сего дня. Разместившись на кухонном стуле, он наблюдал, как чужие ловкие пальцы собирают длинные волосы в хвост, чтобы те не закрывали обзор. Как лопатка в сильной руке переворачивает на сковороде ароматные куски нежного белого мяса, покрывая их аппетитной золотистой корочкой. Как сок стекает по мягким тушеным овощам, не оставив ни пятнышка на идеально белой рубашке с засученными рукавами. И как две миски возникают на столе, сдобренные соусом. — Налетай. Цинсюань ещё на танцах, придет позже. Они сели обедать вместе за неудобным кухонным столом, слишком маленьким для двоих. Хэ Сюань отстраненно думал о том, что Ши Уду наверняка привык перекусывать здесь один, не отходя от плиты, чтобы не тратить драгоценное время. Перехватывать кусок-другой и спешить на работу, которой сегодня отчего-то пренебрег. — Я отменил сделку, — произнес Ши Уду, словно прочитав его мысли. — Цинсюань сказал, что хотел снова собраться втроём. Но это не вся правда, ведь так? Нажим в его ровном голосе ощутим почти физически. Лишь крепкие нервы помогли Хэ Сюаню невозмутимо прожевать и проглотить кусок мяса, прежде чем ответить. — Я хотел прийти поупражняться в математике. Цинсюань говорил, ты хорош. — То же он говорил и о тебе, — парировал Ши Уду, ожесточенно вонзая палочки в овощи. — Не откажусь проверить на практике. Сердце Хэ Сюаня гулко стукнуло, сбившись с четкого ритма. Его сканировали взглядом, как всегда сканировал он сам, и это ощущалось... потрясающе. Отодвинув пустую тарелку, он слизнул соус с губ и приподнял один уголок в усмешке. — Проверь. Ши Цинсюань вернулся, когда за окном уже стемнело, и застал их бурно спорящими в гостиной о разнице в способах решения какой-то из вычислительных задачек. Склонившись друг к другу, они шипели, как разъяренные коты, вздыбившие шерсть и готовые накинуться друг на друга. Бледное лицо Мин И разрумянилось, стеклянные глаза Ши Уду ярко сверкали, а пальцы обоих молниеносно выстукивали запросы на экранах смартфонов в поисках аргументов. Ши Цинсюань закрыл дверь на какой-то особенно экспрессивной реплике и беззвучно расхохотался, весело прошептав самому себе в ладонь: — Кажется, они нашли друг друга. Наблюдая за поведением этой парочки, он лишь сильней убеждался в своих выводах. Мин И стал гостить у них с братом все дольше, оставаясь до поздней ночи и увлеченно обсуждая с Ши Уду неожиданное множество общих интересов. Они говорили взахлёб, а бутылек с сиропом от кашля стоял нетронутым на полке. Ши Цинсюань не мог не радоваться, глядя на это. Однако чувства Хэ Сюаня были в разы сложнее. Радость обретенного взаимопонимания пугала его; впервые в жизни он ощущал желание говорить от своего истинного лица, надежно закопанного под слоем многолетней лжи. Легенда Мин И трещала по швам. Хэ Сюань чувствовал это каждый день, думая о Ши Уду — но не думать не мог, прокручивая в голове каждую встречу в ожидании новой. Лезвие в кармане холодило кожу, а горячие руки опаляли ее случайными касаниями, сводя с ума. Сознание в панике выдавало ошибку и сигналило о помощи. Хэ Сюань разрывался пополам. Одержимый Ши Уду, он вновь и вновь представлял то его пустые мертвые глаза, то его же теплый взгляд, обращённый к Мин И. Нравился ли ему Мин И? Или же нравился сам Хэ Сюань? Ответ оставался тайной в потемках чужой души, имевшей немало иных секретов. Задаваясь этими вопросами (и в то же время — не желая думать о них), Хэ Сюань впервые позволил себе потерять счёт времени, забывшись в омуте своих мыслей. Но те, кто наблюдал за ним, ни о чем не забыли. В тот день они с Ши Цинсюанем шли вместе. Мин И провожал его после танцев, рассчитывая заглянуть ненадолго в гости и урвать пару минут наедине с Ши Уду, чтобы сделать небольшой подарок. С десяток открыток, украшенных акварельными морскими пейзажами, надёжно лежало в нагрудном кармане, ожидая встречи. Но не той, что произошла, когда Цинсюань и Хэ Сюань завернули за угол, приближаясь к ярко освещенному дому. Тусклый фонарь переулка выхватил из полумрака силуэт автомобиля и две сутулые мужские фигуры. Хэ Сюань не видел их лиц, но нехорошее предчувствие, подкреплённое опытом, заскребло на душе. Он схватил Ши Цинсюаня за руку, заставляя замедлить шаг и пристально вглядываясь в движения обоих незнакомцев. — Хэ Сюань, — насмешливо протянул один. — Иди, мы не по твою душу. — У меня все под контролем, — холодно отрезал Хэ Сюань, игнорируя непонимающий взгляд Ши Цинсюаня. — А босс устал ждать, — ухмыльнулся второй из наемников. — Так что уступи, мы работаем грубо, зато эффективно. — Это мой заказ, — Хэ Сюань угрожающе сощурился, не меняя тона. — Дело передали нам, — в темноте блеснуло лезвие ножа. — Но можешь и помочь, раз так гонишься за наживой. Глядишь, перепадёт что-то от нашей доли. Хэ Сюань молчал, по-прежнему стискивая ладонь Ши Цинсюаня. — Мин-сюн? — растерянно позвал он. — Нет. — Но... — Нет, — громче повторил Хэ Сюань, не глядя на него. Янтарные глаза полыхнули во тьме. — Вы его не тронете. — Да расслабься! Нам просто нужен заложник, — пожал плечами один из похитителей, поигрывая лезвием. — Сам знаешь, цель не он, а лишний раз руки марать неохота. — Только если будет кричать, — мягко дополнил его товарищ. Хэ Сюань взглянул в широко раскрытые глаза Ши Цинсюаня и подумал, что если тому и был дарован столь громкий голос, то явно для этого момента. — Беги и кричи, — шепнул Хэ Сюань одними губами, молясь, чтобы тот понял. Ши Цинсюань сорвался с места с таким оглушительным воплем, что уши заложило не только у Хэ Сюаня, но и у похитителей. Они несколько секунд, опешив, наблюдали, как их заложник летит по узкому просвету между домами, стремительно удаляясь. — Черт! — выругался первый. Он рванул было вперёд, но замер на месте, увидев зловещий стальной блеск. — Только подойди, ублюдок, — процедил сквозь зубы Хэ Сюань, вращая в пальцах нож. Его щуплой фигуры было недостаточно, чтобы полностью закрыть обзор, но определенно хватало, чтобы замедлить. Дом Ши Уду находился в двух шагах от этого переулка, и самая короткая дорога лежала через него. Значит, Хэ Сюань обязан был удерживать ее, пока Ши Цинсюань в опасности. Сейчас, держась на расстоянии, он жалел лишь, что не захватил с собой вместо ножа пистолет. А у них пистолет был. Хэ Сюань дернулся удивлённо, услышав выстрел и ощутив тупую боль в груди. От толчка пули он отшатнулся на пару шагов, заваливаясь на спину, однако ноги его подогнулись, уводя тело вбок и позволяя медленно сползти по стене. Последним, что Хэ Сюань услышал, был чей-то крик.

***

— Очнулся, наконец. Глаза открывались с трудом. Хэ Сюаню веки поддались с третьей попытки, не желая впускать в сознание слепящий белый свет. Но вспыхнувшее воспоминание о произошедшем тревогой кольнуло в груди. И голос Ши Уду. Хэ Сюань ещё не определился, рад ли слышать его после случившегося, но обязан был спросить. — Как Цинсюань? — Рвется в палату, хотя я сказал ему, что ты в порядке. Просил передать апельсины. — Отлично, оставь на... — Ты их не заслужил. Хэ Сюань даже приподнялся на постели, невзирая на тупую боль под тугими бинтами. — Ты знал, — утвердительно произнес он даже с некоторым разочарованием. — Как давно? — С самого начала, — ответил Ши Уду. Он стоял, заложив руки за спину, и смотрел в окно. Повернувшись к койке, он вскинул одну бровь. — Думаешь, ты первый, кого ко мне подсылали? Я вашу породу вычисляю сразу. Хэ Сюань поморщился. Чужой надменный тон, пусть и заслуженный, резал не только слух. — Тогда почему ничего не сказал? — как можно безразличнее бросил он. Ши Уду тяжело вздохнул, словно решаясь на что-то, требующее от него усилий. — Не хотел верить. Он опустился на край больничной койки и высыпал на нее то, что держал в руках. — Откуда это у тебя? Хэ Сюань уставился на акварельные открытки. Вернее, то, что от них осталось. — Ты говорил, что любишь море. Я нес их тебе. Ши Уду помолчал, вместе с ним изучая новый художественный элемент пейзажей в виде кровавых разводов и зеркально повторяющихся дыр. — Они настоящие, — выдавил Хэ Сюань. Немногое настоящее, что у него было. Привезенное когда-то и бережно хранимое все эти годы. Не принадлежавшее Мин И. Он не сказал этого вслух, но Ши Уду понял. Его лицо немного оттаяло, когда он осторожно коснулся рваной бумаги. — Такая толстая стопка задержала пулю, так что тебя только зацепило. Эти открытки спасли тебе жизнь, — он выждал паузу, размышляя о чем-то. — А ты спас жизнь моему брату. Хэ Сюаня ощутил себя неуютно. Он спросил быстро, пытаясь заполнить тишину: — Что стало с теми двумя? Откуда ты вообще... — У меня свои источники, — лаконично ответил Ши Уду, явно думая о другом. — Я сдал их полиции. И тебя бы следовало. — Но ты не сдал. — Ты спас моего брата. Услуга за услугу. — Вот как? — Вот как. Они воззрились друг на друга, будто вели безмолвный диалог, как в дни занятий математикой. Сейчас Хэ Сюаню это время казалось бесконечно далёким и горчило на вкус. Ши Уду, видимо, тоже; он сдался первым, отведя взгляд. — Ты лжец, Хэ Сюань. Но и я не отличаюсь честностью. Мы похожи больше, чем мне хотелось бы. И я думаю... — он с преувеличенным интересом опять взглянул в окно. — ...что нам лучше держаться вместе. — Ты сейчас предложил мне работу или пригласил на свидание? Хэ Сюань успел пожалеть о своей саркастичной фразе раньше, чем договорил, но Ши Уду она позабавила: он коротко усмехнулся и поднялся на ноги. — Собеседование в мою фирму после твоей выписки. Всю нужную информацию найдешь сам — ты в этом хорош. Он поставил что-то на тумбу возле койки и направился к двери, бросив через плечо: — И оденься приличнее. Я предпочитаю свидания в ресторанах. Дверь неслышно закрылась, оставляя Хэ Сюаня наедине с трепыханием в живой, не механической груди. И пакетом апельсинов на тумбе.