Тэхен выпал из гнезда

      На улице уже вовсю гремят салюты и хлопушки, визжат дети и кричат некоторые успевшие напиться взрослые. Снег прекратился еще утром, и остался только колючий мороз. Из окна общаги не слишком живописный вид: угрюмый соседний корпус, где-то вдалеке злосчастный универ и другие серые многоэтажки. Гирлянды конечно висели, разноцветные огонечки мигали и переливались, но Ким все равно плакал.       Он был в одном каком-то тонком свитере, который ему в качестве подарка на новый год прислала мама, и домашних шортах. В его руках очередная бутылка паленого пива. Совсем скоро наступит новый год, а он вот тут сидит на подоконнике, свесив ноги на улицу и держась одной рукой за дряблую раму, бухает дешевое пиво, которое он даже не любит, и рыдает, как девчонка. Ни сессию не закрыл, ни крашу не признался. И мандаринов не купил. Так еще и Чимин свалил, даже выпить не с кем, а вино в одиночестве он презирает. Ужасные эти ваши праздники.       Хотя мороз и помогал разуму соображать более здраво, влил в себя парень уже достаточно — опустошал уже пятую, а то и шестую бутылку. Он учится на программиста, и эти чертовы коды уже все в голове перемешались. Ким еще с утра пытался исправить что-то, но комп издевательски пищал и выдавал ошибку. Препод так и не указал конкретно на место его проёба, абстрактно ткнув куда-то в середину, и просто вернулся к своим бумажкам. Большинство студентов уже закрыли все да посваливали к родственникам и друзьям. И только некоторые особо отличающиеся амебы все еще таскались по пустым аудиториям. Обычно — это те, кто слишком увлечены предметом, либо бедные, либо ничего не успевающие из-за того, что все отложили на последний момент.       Так вот, большой любовью ко всей этой однообразной и монотонной фигне Ким, конечно, обладал, но не настолько, чтобы торчать здесь с противным преподом и ждать пока он хоть что-то скажет. В общем, Тэхёни — бедный студент, который, собирался сделать все по-быстрому в конце сессии, но жизнь решила над ним пошутить. Нет. Конкретно так поиметь мозги. И теперь, вместо того чтобы праздновать дома с семьёй или хотя бы с друзьями, юноша мерзнет в пустой общаге и льёт слезы, сидя на подоконнике.       Под ногами размеренно хрустит снег, пуховик шуршит с каждым шагом. Новый год на носу, а Чонгуку пришлось идти в магазин в полном одиночестве. А все почему? Потому что его очень умный мозг решил, что в холодильнике еще осталось достаточно выпивки. Но ровно в девять часов вечера, открыв дверцу маленького белого предателя, Чон понял, что все-таки память у него стала хуже, чем у его бабушки. И вот он плетется по морозу, в ненавистном пуховике, с бухлом и пакетом мандаринок. Парень вовремя вспомнил, что их дома тоже нет. С сессией и программой, которую-таки сдал вчера, на минуточку, он только и помнил о точке, запятой, тире, там маленькая буква, тут заглавная, пробел, не пробел, бла-бла-бла. Ему уже снился препод, бесконечно трещащий одно и то же и грозно клацающий по своей замызганной клавиатуре на полуживом ноуте.        Вот уже и общага показалась. На улице шумно, и страшно нарваться на каких-нибудь пьяных придурков с петардами. Чонгук отходит ближе к заснеженной обочине, увидев машину. В итоге он идет по снегу и радуется этому как ребенок. Все равно в комнате никого нет, никто не ждет, так хоть погуляет.       Ким Тэхен уже не плачет, просто сидит и болтает своими голыми ножками. Холодно. Его продует, и он сдохнет от воспаления легких. И лучше бы поскорее. Что ему здесь делать? Все равно не получается ничего. И, кажется, он так и не признается в любви своему одногруппнику. С такими мыслями он небрежно кидает бутылку справа от себя к ее пустым сородичам и глубоко вдыхает, так, что морозный воздух болезненно обжигает его легкие изнутри. Все-таки пиво очень хорошо окутало разум. Он опирается на подоконник обеими руками и резким движением спрыгивает с него. И бог с ней, с сессией той.       И естественно, разочарованный студент не видел, что прямо внизу, под его окнами проходил Чон Чонгук. Который в свою очередь шагал по снегу, ни о чем не подозревая, и напевал себе что-то под нос. Одиноко все же, когда люди вокруг веселятся и наслаждаются празднованием, а ты снова в компании звенящих жестяных банок с пивом.

                        

Счастье с небес не падает. А вот Ким Тэхен иногда бывает.

       Чонгук не успел и слова сказать, как прямо на него грохнулось нечто тяжелое. — Твою ж мать… — прошипел он, пытаясь осознать произошедшее. Сам парень не пострадал, мандарины и пиво выпали из правой руки, а на левой лежало это самое нечто тяжелое, что именовалось Тэхеном. Глаза Чона округлились, напоминая его рассыпавшиеся по снегу мандаринки. Это что еще за новогодние приколы? Он глянул наверх, в надежде определить из какого гнезда выпал этот птенчик. Искать долго не пришлось: второй этаж, открытое окно с желтой гирляндой. Занавеска тоже видимо хотела последовать за хозяином — висела снаружи, болтаясь от ветра. У всех нормальных людей в мороз такой все закупорено намертво и заклеено скотчем. Погодите-ка, это вроде бы еще окно его корпуса? Точно, конец его корпуса общаги! Отчаянные у него конечно однокурсники.       Вернувшись к своему «счастью, упавшему с небес», он попытался определить, кто же из них настолько отчаялся. Первым делом бы руку вытащить из-под этого придурка. Чонгук тихонько начал двигать ею, но это не принесло особого результата, птенчик преспокойно лежал прямо на ней. Он живой там хоть? Парень валялся затылком к Гуку, поэтому последний видел только его кудрявые каштановые волосы, напоминающие аккуратненькое гнездышко. Вроде дышит, но похоже отрубился. Юноша решил потыкать его, может в себя придет.       Не пришел. Так легко одет, не дай бог еще от холода загнется. Чонгук свободной рукой постарался перевернуть это чудо к себе, помогая той рукой, что все еще была под ним. Освободив конечность, он почувствовал легкую боль, но та прошла почти сразу. И вот наконец-то лицо «счастья» можно разглядеть.       Ким, мать его, Тэхен. Одногруппник. Тот самый, с которым они вдвоем и еще с каким-то чуваком с другой группы таскались к преподу вчера. Не сдал что ли все-таки? — Тэхен-а. — Позвал парень, при этом хлопая ладонью по щекам одногруппника. Ким наконец зашевелился, кривя свое личико и даже пытаясь отвернуться. Не то чтобы они были хорошими друзьями, скорее просто знакомые. Ну и одногруппники. Если честно, Чон не всех их в лицо знал, не говоря уже об именах. Однако Тэхена не запомнить было трудно. Они с его дружком когда на парах ржут, вся аудитория звенит. А когда к доске выходит и лажает, то нервно улыбается и складывает руки в замок, ища поддержки у зала, так сказать. В общем, яркий дурачок. Не такой уж и дурачок, если подумать, но яркий однозначно. Только вот чего это он полетать решил?       Наконец Тэхен открывает свои глаза и часто моргает. А потом нервно вздыхает и начинает снова рыдать. Чонгук в ступоре. Что за хрень? Больно? Сломал себе что-то? — Эй, придурок, ты чего рыдаешь?! — Он хватает его за плечи. Но слышит только еще один всхлип, а за ним еще и еще. — Да почему я даже сдохнуть не могу?! Тупая программа. Тупая сессия. И Чимин тупой, чтоб он бухлом траванулся. И Чонгук, чтоб его…– Выпаливает тот. Всех вспомнил, какой молодец! Язык не заплетается, но голос дрожит, потому что все тело трясет от холода.       Сначала Чонгук выдыхает. Значит все-таки не сильно ударился, спасибо большому сугробу, в который он приземлился. А теперь подождите. Он сказал: «Чонгук».       «Я-то тут причем? Мы вроде даже не общались толком.» — думает парень, сидя рядом на коленях и пребывая, мягко говоря, в шоке. — Ты бы не умер в любом случае, слишком низко живешь. — Все же заговорил Чонгук. — Опять у меня что-то не то, что-то не так… — Тэхен всхлипывает, а потом садится на снегу и обнимает себя за колени, пытаясь хоть как-то согреть свои оголенные ноги. Все же шорты зимой как-то ну не очень тепло сохраняют. — Если ты в порядке, то я бы предпочел пойти домой и выпить, смотря телевизор. Или ты мне типа подарка судьбы на новый год? — Да какой «в порядке», что ты несешь. Конечно, он не в порядке. Он буквально только что с окна выпал. Но вообще это не твое дело. Но вообще, если посмотреть с другой стороны… Пока в голове Чонгука мельтешили все эти мысли, Тэхен снова заныл: — Чимин свалил, Чонгук динамит, ты тоже куда-то там спешишь. Какого черта вообще? Неужели я такой ужасный? — Уже не плачет, просто причитает. Пиво до сих пор давило ему на мозги, хотя вроде как уже можно было пять раз протрезветь. Ким так и не видел с кем разговаривает. — Сессию не закрыл, Чонгуку не признался, что со мной не так? Тэхен опять откидывается назад и ложится обратно в сугроб. А Чонгук все еще в шоке. Он переваривает информацию, но видимо мозги отмерзли, пока здесь торчал с этим ненормальным. Конечно, иногда Гук ловил на себе его взгляд, замечал, что тот нервничает, но не придавал значения. И видимо очень зря. — Ты один отмечаешь? Мне одиноко. — Чон пялится на него и просто качает головой в недоумении. Вот те на, одиноко ему. И поэтому надо на невинных людей падать? — Один. — Отвечает Чонгук, подымаясь с земли и отряхивая пуховик, а затем собирает свои драгоценные мандаринки, за которыми он стоял сраные полчаса на кассе. — Идем ко мне. У меня вино неоткрытое. — Он смотрит затуманенным взглядом на собеседника. Даже не поинтересовался как его зовут, а уже к себе зовет. Но сейчас мысли не хотят собираться в кучу в кудрявой голове. Они замерзли вместе с его совестью, что где-то в углу пыталась докричаться до сознания. — Если откажешься, я останусь здесь и замерзну до смерти. В заметках на телефоне напишу, что ты стал причиной моей смерти!       Вот так аргументы. Тэхен решительно настроен на то, чтобы не отмечать в одиночестве. — Ничего, что я Чон Чонгук? Который тебя динамит, как ты сказал. — Гук смотрит на него, подняв одну бровь и держа в руках последнюю мандаринку. А у Кима легкий немного залагала программа. Видимо, какие-то мыслительные процессы происходят. — О-о! Теперь не придется признаваться! Одно из моих желаний сбылось! Так даже лучше, вино с любимыми всегда вкуснее! А потом на нашу свадьбу купим его! — Чонгук думал, что парень впадет в истерику, типа: «О боже, нет, как же так! Как я мог так облажаться!». Но походу этот дурень отморозил все, что было в его черепушке, и теперь несет дичь. Чон подумал немного и решил, что была не была. Не чужие все-таки. — Как скажешь. — Бросил он и собрался уже идти ко входу в общагу. Но услышал за спиной, как что-то снова глухо упало. А это просто Ким, который попытался встать. — Я все же загнусь здесь от холода в одиночестве. — Вынес вердикт так и не протрезвевший Тэ. И что с ним делать? Мысленно Гук тоже уже почти плачет.       В голову пришла прекрасная идея. Нет. Долбанутая, на самом деле. Но самая выгодная в данный момент. Чонгук решительно расстегивает свой пуховик и подходит ближе к Тэхену. — Обними меня за шею и держись крепче. — Просит он. Брови птенчика ползут вверх. Сам Чонгук просит обнять его. И Ким действительно обнимает за шею. Как тут отказать? А Чон подхватывает, держа под промерзшие бедра одногруппника, и подымает его. — Ты решил, что невестой буду я, а не ты? — Опять несет дичь. Негодник. — Я решил, что так будет теплее и быстрее. Ногами тоже держись. — Огрызается. И отпускает его бедра, почувствовав, что тот и правда держится и ногами, и руками. Он молится, чтобы Ким ненароком не навернулся. И застегивает куртку. Благо, она очень широкая. А Тэ повис на своем возлюбленном, как обезьянка. Пока он правда не совсем осознавал, что это его возлюбленный. — Все, а теперь бегом домой. Если мы встретим новый год где-то на улице, а не в тепле и с вином, то ты будешь писать конспекты за меня весь следующий семестр. — Боже, ты так жесток, лучше возьми меня. Я расплачусь телом. — Выдыхает он на ухо Чону и после прижимается холодным носом к его шее. По спине Гука пробегает толпа мурашек. То ли от холодного носа, то ли от глупостей, что несет его одногруппник. Тэхен обнимает его крепче, а Чонгук старается поддерживать через пуховик. — Вот дошутишься, и я тебя прямо сегодня и возьму. — Неожиданная угроза, Чон Чонгук.       Юноша старается идти как можно скорее, чтобы отогреть это чудо в перьях уже наконец. Он, конечно, перестал трястись. И, кажется, вообще задремал. Главное, чтобы ноги не расслаблял. Но Ким и не думал, только сильнее жался к горячему телу. Центральные двери общаги преодолели, теперь только ступеньки на второй этаж и поиск его комнаты.       Его комнаты. Ключ. Они останавливаются на первом этаже. — Тэхен-а. — Он мягко зовет, слегка повернув голову в его сторону, слыша в ответ недовольное мычание. — Ты же закрывал комнату на ключ, да? — Закрывал… — Тихо отзывается птенчик. — Ключи в кармане шорт. — Ты знал, что придется возвращаться? Разве не собирался покончить с собой? — Усмехается Чонгук, подходя к лестнице. А Ким фыркает: — Я выпил раньше, чем выложил их из кармана.       Вот и второй этаж. Много дверей. Все закрыты, из некоторых доносится музыка и радостные возгласы, но в коридоре удивительно пусто. Им повезло, не встретили совсем никого. Даже объясняться не придется. И Чонгук рад этому, потому что объяснение он пока сам не придумал. Вот так вот нести своего знакомого слишком странно. Еще очень странно, что ему это нравится. И еще более странно, что этому знакомому нравится он сам. Хотя, он милый. — Какая твоя дверь? — Спрашивает он, тяжело дыша и проходя чуть вглубь этажа. По лестнице с Тэхеном подниматься было не так-то просто. — Ммм. Дверь… — И тут Ким затих. Вот только этого не хватало. Гук уже хотел спросить еще раз, потому как решил, что тот его не понял. Но Тэ все же вспоминает. — Последняя, бирюзовая такая…       Облегченно выдохнув, Чонгук доходит до конца коридора и высвобождает Тэхена из плена пуховика, чтобы дать ему открыть дверь. Чонгук спускает его на землю. Ким морщится от холода и обхватывает себя руками. Парень видит это и как бы обнимает Тэ со спины, пытаясь укрыть придурошного своим пуховиком. — Ключи ищи уже. — Командует Чон. И юноша слушается. Нарыв железку в кармане, он пытается попасть в дверную скважину, но сзади стоящий Гук, окончательно потеряв терпение, выхватывает ключи из руки и открывает дверь.       В комнате не горит свет, только желтая гирлянда мерцает на окне, с которого сиганул Ким. Как вообще можно было додуматься пить на подоконнике с открытым окном? Чон запирает двери и включает свет, от чего его птенчик в очередной раз морщится. Забавно. Ой, подождите, еще не его. Быстро разувается и снимает пуховик, вешая одежду на вешалку, а мандарины с пивом кидает где-то на тумбочку. Хочется быстрее устранить источник ледяного ветра. Он подходит к нему и обнаруживает батарею из пустых бутылок на подоконнике. А Тэхен просто сел на пол прямо в прихожей, даже не удосужившись доползти до дивана. — И что мне теперь на руках весь вечер тебя носить? — Скорее констатирует факт, чем спрашивает, возвращаясь к нему. — Как будто тебе не понравилось… — Бубнит Ким себе под нос. А Гук делает вид, что не расслышал. — Давай подымайся. — Но Тэ лишь отрицательно мычит и тянет свои ручонки к одногруппнику. А тот закатывает глаза, но все равно поддается и, конечно же, подхватывает его на руки, неся в душ. Внезапно Чонгук ощущает, как кожи касается уже не щека или нос, а губы. Обветренные и суховатые, но теплые. Его глаза опять становятся размером с мандарины, что валяются на тумбе в прихожей. Однако парень все равно тащит его в ванну, стараясь сохранять спокойствие.       Он опускает его на светло-зеленый кафель, а Тэ не слишком-то рад босыми ногами на нем стоять, и поэтому просто утыкается лицом куда-то в грудь одногруппника, приобнимая. — Раздевайся. — Говорит Гук, отцепляя Кима от себя. Прозвучало довольно двусмысленно. — Возьмешь меня, вместо конспектов? — Спрашивает тот, поднимая взгляд на своего спасителя. — Согреть тебя хочу, ты на морозе почти голый валялся. — Оправдываясь, разворачивает его и подводит к душевой кабинке. — Раздевайся, я поищу тебе во что переодеться. — Говоришь, как будто к себе меня привел. — Фыркает Тэ, но все же пытается стянуть с себя свитер. Руки плохо слушаются. И парень снова хнычет. — Гук-а, помоги… — Раздеть тебя? Совсем сам ничего не можешь? — Он подходит ближе и стягивает с Тэхена злополучный свитер. — Просто хочу, чтобы ты помог. — Взгляд кудрявого сделался ехидным. Вроде кажется трезвым, но по херне, которую он несет, можно понять, что все-таки нет. — Что-то ты слишком много стал хотеть для человека, который полчаса назад пытался помереть. И, кстати, меня чуть с собой не прихватил. — Как бы возмущается Чон, снимая уже шорты. — Ничего себе не отморозил? — Усмехается, глядя на красные трусы, прекрасно обтягивающие все достоинство. — А ты проверь. — Издевается. И все так же ехидно лыбится. Вот же. — А вот возьму и проверю! — Резко кладет свою руку на пах одногруппника, вновь усмехается и сжимает его, смотря на реакцию. Ким ойкает от удивления. А Чонгук чувствует тепло в своей руке. И только сейчас осознает, что он сделал. Поэтому тут же отдергивает руку. — Ну что? Как ощущения? — Добивает Тэхен бедного студента, на голову которому свалился. — Нормально… Блять. То есть, не отморозил вроде бы. — Теперь ему стыдно. — Я за полотенцем шел.       Чон собирается уходить, но рука Тэ хватается за рукав черной толстовки. Они смотрят друг на друга. — Что? Не говори, что и трусы сам не снимешь. — Спасите Гуки. — Ты же тоже замерз. Не хочешь… — Нет, Тэхен, обойдусь. — Категорично не соглашается парень, предполагая, что тот удумал. Еще душ с ним принимать. Нет уж, спасибо.       Ким надувает губы и, недолго думая, снимает трусы. Замечая это, Чонгук отворачивается. Иначе ему станет слишком тепло, и не там, где хотелось бы. — Я не буду закрывать, если навернешься, зови. — С этими словами он наконец-таки вышел за дверь и направился в комнату. Выудив из спортивок телефон, разблокировал экран. Еще почти полтора часа. Успеют чай попить. Чон кинул телефон куда-то на кровать, что стояла у окна. Видимо вторая — это чиминовская. А вот шкаф у них один, небось таскают одежду друг друга. Как парочка, ей-Богу. Чон открывает дверцу деревянного гардероба, видит на одной полке много мятых и непонятных вещей, на другой теплые кофты и внизу кучей валялись штаны. Откопав какую-то широкую футболку черного цвета и красные, под цвет тэхеновых трусов, штаны в клеточку, он захлопнул этот ящик Пандоры. Черт. Про трусы как раз и забыл. Снова открыл. Гук ищет их глазами и вскоре находит.       И находит розовые трусы с котиком. «Твою ж мать, хоть бы это было из чиминовского арсенала. Хотя, если так подумать, то на Тэхене они бы тоже неплохо смотрелись. Так, все. Чонгук, остановись и бери уже какие-нибудь.»       Вдруг послышался грохот. Все-таки навернулся? Он быстрыми движениями оказывается возле ванной и стучится, слыша чертыханья Кима. Чон не спрашивает можно или нельзя, просто заходит. Что он там не видел?       Много чего ты не видел, Гуки. Например, своего одногруппника с пеной на голове. Вокруг него разнообразные бутылочки — видимо зацепил рукой. На лицо невольно лезет улыбка. — Гребаный Чимин, гребаные крема и умывалки. Чего лыбишься? Присоединяйся. — Раздраженно потирая свои волосы и распределяя по ним шампунь выдает Тэ. Нахрена он решил мыть голову, науке не известно. Пытается вымыть из головы глупые мысли? — Ты хоть шампунем моешь или кремом каким? — Гук кладет одежду и все остальное куда-то на стиралку и подходит ближе к парню. — Так хочешь увидеть меня голым? — Черт. А вдруг реально крем… — Тэхен не воспринял последнюю фразу и начал судорожно искать то, чем мылил свои волосы. А Чон собирал упавшие бутылочки, ставя их пока что на пол. — А что, стыдно?       Все-таки воспринял. — А обязательно с тобой душ принимать? — Глупый вопрос. — Если тебе так противен твой любимый мальчик, то можешь потом. — Чонгук думал, что парень уже протрезвел, но походу ему либо мозги отшибло, когда в снег грохнулся, либо от своего бухла паленого не отошел. А вдруг притворяется пьяным, чтобы за слова не отвечать? Если подумать, где в этой жизни только он не мылся: и в реке, и в бане, и в общих купальнях, и в чужих хатах, и в спортзале…       Поэтому Чон одним движением снимает пайту. А Тэхен только усмехается. За пайтой куда-то вниз слетели спортивки и черные боксеры. — Двигайся. — Коротко оповещает он, вставая под струи воды. Ким сидит на полу и почему-то до сих пор мылит свои бедные волосы. А Гук по-хозяйски перебирает баночки, оставшиеся на полке, в поисках геля для душа. С его волос прямо на лицо падают капли. Жарко. Вода горячая, зеркало успело запотеть. Вместо того чтобы намылить волосы себе, он спрашивает: — Какая твоя мочалка? — Зеленая. И Чонгук ловко снимает с крючка зеленую мочалку, наливая на нее немного геля. А затем принимается тереть ноги Тэхена. От бедра и до пяток. Они все еще болят от холода, который пережили. Сначала Ким удивляется. Видеть еще одного голого парня рядом с собой слишком необычно. Достоинство у того не хуже, чем у него самого. На Чимина не похож и вовсе. Гук очень мягко и аккуратно трет, Тэ чуть было не заснул. Но чтобы не терять связь с реальностью окончательно, он запускает руку в волосы одногруппника. Где-то там в дальнем углу сознание кричит, что это Чонгук и это все слишком! Последний в свою очередь, кажется, очень уверен в себе и в том, что делает, да и в общем-то происходящее его мало настораживает. Ладно. Ложь. Чистая ложь. Конечно, он старается не обращать на это внимание, но получается слишком плохо. Каждый раз как ненароком касается отогревшейся кожи, тело словно током пробивает. Поэтому он останавливается и возвращает птенчика с небес на землю: — Вставай. Твои волосы уже замариновались в шампуне. Вместо того, чтобы подняться самостоятельно, он снова тянет руки к возлюбленному. — Ты сам что ли не можешь? — Вздыхает Чон. — Болят. — Он водит по ногам своими руками, размазывая пену. Ни слова больше. Чонгук подымает его с пола, затем все же ставит под струи воды, позволяя облокотиться на себя, и заботливо смывает весь его мыльный покров. Закончив со всем этим, Гук вытаскивает одногруппника из душа, убирает все со стиралки, а затем усаживает на нее голого и мокрого Тэхена, кидая ему полотенце. «Я не хочу тебя одевать здесь, еще кафель на вкус попробуешь случайно»       Именно поэтому, он вновь схватил на руки это чудо, укутанное лишь в одно полотенце, и понес в комнату. Даже трусы не удосужился нацепить. Хотя что там уже скрывать?       Он усадил Кима на кровать и всунул одежду, которую нарыл в шкафу. Интересно, нормально ли ему разгуливать по чужой комнате совершенно нагим? Видимо, тоже мозги отмерзли. Но пока одногруппник одевался, стало как-то все же неловко. Потому на нем скоро оказалась вся экипировка. Хотя нет, в комнате слишком жарко, поэтому толстовка осталась висеть на батарее в ванной. Тем более она намокла. А Тэ, как ему показалось, залипал на его торс. — У тебя есть плед или только одеяло твое? — Что-то Чонгука прям проперло на заботу. А ведь он тоже мог пострадать. — В шкафу вроде бы был, наверху. — Отвечал птенчик, смотря куда-то ниже, нежели в лицо одногруппнику. Конечно, какое там лицо? Через пару минут Чон вернулся с пледом, плюшевым таким, бежевым, и уложил его Тэхену на ноги. Тот блаженно укутался в него, казалось даже замурчал. Но это уже чонгуковы глюки. «Только не засыпай, ты обещал мне вино, Ким Тэхен.»       И после Чон ушел на кухню, от чего-то улыбаясь, и чем-то там довольно долго шуршал. На него свалился одногруппник с окна, мог прибить его, или сам сдохнуть. И все это за пару часов до нового года. Был бы очень веселый праздник. Но сейчас кажется, им очень даже повезло, что все так получилось. А Тэ так согрелся, что снова чуть не вырубился. Скоро Гук вернулся в комнату с двумя чашками чая и бутербродами на подносе. Учуяв запах колбасы, Ким слегка взбодрился. — Тада-ам. — Гордо произносит Чон, демонстрируя свое творение. — Извини, свечек не нашел, не романтично как-то. На свадебный ужин не похоже. Тэхен хихикает и улыбается той самой улыбкой, которую Гук запомнил на всю жизнь. — Очень даже романтично. — Его рука легла поверх правой руки парня. — Поставь, а то разольешь.       И он послушно ставит свой шедевр кулинарии на тумбочку у кровати. А Ким Тэхен тянет к себе. Но Чонгук ойкает и убегает в коридор. Тэ немного не понял произошедшего. Но когда Гук вернулся с пивом и мандаринами, до него вроде даже дошло. Хотя, сложно сказать. — Совсем чуть-чуть до двенадцати осталось. Так что предлагаю перекусить и перейти к вину уже. — Подытожил юноша. Мальчики съели по несколько бутербродов и пили горячий чай. А после Чонгук почистил мандаринки и всучил их Киму. Они болтали о чем-то незначительном, легком и беззаботном. Тэ закинул пару долек в рот и попытался даже кормить Чона с рук. А тот и не сопротивлялся. Но кормление с рук переросло в то, что Тэхен засунул в свой рот дольку, показательно подняв подбородок. Парни смотрят друг другу в глаза. Гук еще трезвый, чтобы целоваться с одногруппником. Он тяжело сглатывает, но резким движением подается вперед. Ким обнимает его за шею, как тогда на улице. И они действительно целуются. И даже не по инициативе Тэхена. А по инициативе нашего гетеросексуального Чонгуки. Он мягко сминает его губы, и даже углубляет поцелуй, при этом обнимая Тэ одной рукой. Но в какой-то момент чуть не давится той долькой мандарина. Вот тебе и новый год не в одиночестве. Откашлявшись, он ищет телефон и смотрит на время. Без пяти минут полночь. — Где вино? Мы сейчас опоздаем, Тэхен-щи. — Гуки встает с кровати, отвлекая внимание. — Наверное, где-то на кухне, в углу может быть. — Тэхен уже и не помнил где вино это валяется. Сейчас хотелось только теплых поцелуев и нежных рук на теле.       И парень снова скрылся из виду. Блин, он здесь вообще себя чужим что ли не чувствует? Так свободно ходит туда-сюда, так еще и без футболки.       Остается пару минут, Гук профессионально открывает бутылку и разливает по бокалам, которые кое-как нашел в их ящичках. Чего только нет там, господи. — И-и… — Тянет Чонгук, сидя рядом с Тэхеном и смотря на экран телефона. А Ким смотрит на Чонгука. — Ноль-ноль! С новым годом, Тэхен-а! — С новым годом, Гуки. — Тэхен улыбается, видя, как радуется его любимый. Они чокаются, выпивают вино, слушают салюты, что загремели раз в десять сильнее, чем до этого. И внезапно Тэхен произносит: — Чонгуки, я люблю тебя. — Он медлит, но, сделав глубокий вдох, продолжает — Давай встречаться? И Чон не знает, что отвечать. Он просто отставляет бокал на пол к бутылке и забирает его у Тэ, отправляя туда же. — Я… — Гук правда пытается что-то сказать. Но Ким притягивает его к себе и обнимает. Так тепло обнимает, что, кажется Чон сейчас растает в этих ручках. Они лежат так какое-то время. А потом Гук приподнимается, все еще нависая над птенчиком. Получается теперь над его птенчиком? Он откидывает плед, который препятствовал их контакту назад. — Спасибо, Тэхен. Спасибо, что свалился на меня. — Произносит Чонгук и собирается поцеловать, но тот издевательски подставляет щеку вместо губ. — В смысле «спасибо»? Где мое «я тебя тоже люблю, Тэхен» и «Какой встречаться, выходи за меня»? — Возмущается Ким, скрещивая свои ручонки на груди и укоризненно глядя на обидчика. Гук заливисто смеется, и Тэ тоже неловко хихикает.       Чонгук наклоняется к Тэхену, смотрит прямо в глаза, их губы находятся на расстоянии пары сантиметров. Чон внимательно вглядывается в его лицо. Вспоминает его смех, как он его обнимал, как он на него смотрит, как они вместе сидели на парах, как он целовал его только что. И выдает наконец: — Я люблю тебя, Ким Тэхен. Мы будем встречаться. И ведь действительно любит, кажется. За сегодняшний вечер много всего произошло. Он все еще пристально смотрит на чудо, лежащее под ним прямо сейчас. И выражение лица у этого чуда быстро меняется с обиженного на очень-очень смущенное, даже прячется за руками. — И ты сейчас смущаешься?! Когда я тебя на руках нес, ты мне свое тело в плату предлагал, засранец. А сейчас краснеешь от того, что я сказал? — он не кричит, но недоумевает.       Чонгук хотел добавить что-то еще, но его вовремя заткнули. Ким обхватил удивленную мордашку обеими руками и впечатался в его губы поцелуем. Ни секунды не теряя, Гук отвечает на поцелуй, раздвигает ноги любимого и шарит своими руками по разгорячившемуся телу Тэхена. Переохладившийся организм парня сейчас очень остро реагирует на любые ласки. Чон очень напористый, изголодавшийся по ощущениям. Чувствовать, как тебя крепко обнимают, настолько приятно, что хочется раствориться здесь и сейчас.       Поцелуй за поцелуем, они не останавливаются. Гук подмечает, что языком Тэ пользуется довольно умело. Он расцеловывает его щеки. А Ким улыбается и жмурится, посмеиваясь, заставляя Чона продолжать с еще большим энтузиазмом. Сам Чонгуки давно ведь уже был без пайты. Тэхену на радость. Его ладошки успели обшарить каждый кусочек торса, груди и спины. И вскоре птенчик тоже лишился футболки. Теперь она валялась где-то вместе с пледом, позади них.       Кожа Тэхена гладкая, от нее веяло теплом. Даже не теплом, скорее жаром. И тем самым гелем для душа, сладким, похожим на какие-то очень химозные конфеты. Он прикасается сначала одной рукой, нежно и любовно, как бы спрашивая разрешения, при этом вторая все еще покоится на талии. Ким одобрительно гладит его по спине, вырисовывая то ли круги, то ли просто хаотично пытаясь опробовать на ощупь каждый её сантиметр. Касаясь возлюбленного, парень старался не выпасть из сознания окончательно. Он как будто держался за него.       Чувствуя одобрение, Чонгук опускается к шее Тэ, осыпая поцелуями. Они влажные и горячие, но мягкие. Тэхен ойкает от неожиданности, он не на это рассчитывал. Но отталкивать не спешит. Лишь запустил руки в пушистые волосы Гука, поглаживая того, словно кота. Доведя дорожку из поцелуев до резинки клетчатых штанов, юноша возвращается к лицу Кима и врезается своими губами в его. Очередной чувственный поцелуй.       Смазка у них вряд ли найдется, а оставлять парня с болящей задницей на праздники как-то не хотелось. Тем более ему, скорее всего, идти закрывать сессию через пару дней. Поэтому Гук просто целует Тэхена еще раз, коротко. А затем ложится прямо на него, придавливая к кровати. Ким пищит, что Чонгук слишком уж слон и таким образом отдавит ему все, что только можно. Именно поэтому они меняются местами и уже Тэ лежит на широкой груди своего, теперь уже, парня.       Мальчики хотели ложиться спать, но Гук понял, что кровать слишком узенькая для двоих. И этот халк гребаный взял и перетащил кровать Чимина к кровати Тэхена. Вот и получилась альтернативная двуспальная. Ким конечно знал, что Чон обладает нехилой такой силой, но чтобы кровать в два часа ночи на раз два перетащить в другой угол комнаты… В общем уснули они в обнимочку, как самая настоящая счастливая пара. Но Тэ слишком сильно ворочается во сне, так что они благополучно спали на разных сторонах кровати.       На утро Чон проснулся раньше своего птенчика. И поэтому он перевернулся и обнял его, целуя в шею. А Тэхен просыпается от этого, округляя глаза до размеров вчерашних мандаринок. Он резко разворачивается и шарахается к стене от одногруппника. — Кто ты блять? — Выпаливает, не успев еще осознать нихрена и разглядеть, кто перед ним. А потом видит, что это его тот самый Чонгук, который его «динамит». — Доброе утро, твой парень, Чон Чонгук. — Официально заявляет он, облокотившись на правую руку, а левой убирая кудряшки с лица своего любимого, и самодовольно лыбится.       Воспоминания сыпятся на него одной огромной кучей. И вот Тэхен сидит, закрыв лицо ладонями и поджав под себя колени. А Гук — хитрый лис, который подобрался ближе и сгреб его в свои объятия, целуя везде где дотягивался. — С новым годом, Тэхён-а. Я люблю тебя.       И тут он убирает свои ладошки и смотрит на него таким взволнованным и сияющим взглядом, каким даже вчера не смотрел. Протрезвел наконец-то. Но Чон все равно не дает ему даже возможности оправдаться. Он просто целует его, целует, целует и опять целует. А потом стаскивает с кровати, берет на руки, и несет вместе с собой в душ. А Тэхен обнимает его крепко-крепко. Одно из желаний исполнилось. Счастье с небес не падает. А Ким Тэхен иногда бывает.