Разрушая границы

Гермиона буквально летела мимо хихикающих студентов, сгорая от стыда. Такого ужаса она никогда не испытывала за свои двадцать пять лет. Даже будучи студенткой, от Малфоя такой оплеухи не получила. За распространение этих фотографий профессор Истории магии Кормак Маклагген сразу был уволен Минервой и отправлен на месяц в Азкабан Гарри и Роном. Однако это не помогало её гордости. Она была опозорена. С Кормаком они расстались ещё летом, а теперь он устроил ей рождественский подарок. Она даже не предполагала, что её снимали на камеру. Живые фотографии профессора Грейнджер в душе были замечены студентами возле каждого входа в гостиную, а также перед дверью в Большой зал, как они не попали в газету, оставалось загадкой. Кормак отрицал своё причастие, пока профессор ЗоТИ Северус Снейп не пригрозил ему расправой в виде безумия. О том, что Мастер Зелий был не только шпионом, а и менталистом знали все. И если его мозг не пробил сам Волдеморт, то Маклаггену вообще не выстоять. Гермиона преподавала Трансфигурацию вместо директора МакГонагалл последние два года. За два года у неё не было ни с кем проблем. Её уважали, как героиню войны, а теперь её репутацию, которую шатенка едва собрала по кусочкам, снова разнесена в пух и прах. Да, два года назад Гермиона не просто так ушла из Аврората, она не могла находится рядом с Роном, который изменил ей с Лавандой по пьяни, а та забеременела двумя девочками, и поведала об этом Рону на восьмом месяце. Насколько Гермиона слышала, то сейчас блондинка снова в положении, родить должна в марте мальчика. Скитер первой писала, что рыжий не выдержал характера и холодности бывшей подруги. Она мстила Гермионе, как могла, ведь после войны гриффиндорка всё-таки рассказала Шеклболту, что Рита незарегистрированный анимаг. Журналистке пришлось выплатить штраф в тысячу галеонов. И с тех пор война между двумя фуриями не прекращалась. Гермиона не заметила, как врезалась в кого-то. Северус буквально поймал её за плечи возле класса Трансфигурации. — Прощу прощения, Северус. Я задумалась. — Всё в порядке, Гермиона? После того, как ведьма вернулась за ним в Хижину, и дотащила до Мунго, мужчина считал себя ей обязанным. Но ведьма изначально предложила дружить без каких-либо Долгов Жизни, на что шпион охотно согласился. — Дай мне пройти, пожалуйста, — она едва сдерживала слёзы. — Как ты в таком состоянии собираешься вести занятие у пятого курса? — Никак! — закричала ведьма, когда студенты уже подошли. — Я увольняюсь! Уеду к родителям в Австралию! — Стоять! — Снейп преградил ей путь собой. — Ты никуда не уедешь. — Мне надоело выгрызать спокойную жизнь перед обществом. Я не буду спорить, я не любила Кормака, мы попробовали — не вышло. Точка! Мы попробовали с Роном, не вышло — точка! Не запятые, Северус! Я устала быть шутом для публики, — Гермиона заплакала, уткнувшись головой в его грудь. Снейп обнял гриффиндорку, переводя недовольный взгляд на студентов, которые смотрели на Гермиону с сочувствием. Их шальная радость улетучилась, видя, до чего насмешки довели самого доброго профессора Хогвартса, не считая профессора Лонгботтома. — Я отправлю Патронус Минерве. Она тебя сегодня заменит. Пошли ко мне, тебе нужен успокоительный бальзам. — Лучше яд, — прошептала в сюртук Грейнджер. — Ну же, профессор, ты пережила мои нападки, пока училась здесь, что может быть хуже? Гриффиндорка хмыкнула, но отстранилась от Снейпа, вытирая мокрые глаза. На студентов смотреть не хотелось, поэтому она пошагала вперёд, пока Северус отправлял послание Директору. — А теперь вы, — он посмотрел своим суровым взглядом, от которого хотелось замереть и не дышать, — передайте остальным, что если обсуждения профессора Грейнджер не закончатся, обещаю, что ЗоТИ никто не сдаст, как и многие другие предметы. Мистер Поттер лично от меня получит список тех, кто смеялся. И поверьте, работы вам нигде не видать. Будете вместо Филча патрулировать коридоры и подметать Лютный переулок. Я ясно выразился? — Да, профессор, — шептали студенты. — Отлично. Взмахнув своей чёрной мантией, тенью ушёл в направлении коридоров подземелья. После войны он предпочёл оставить за собой апартаменты, ведь не все зелья любят солнечный свет и тепло. Гермиона ждала его под дверью, сняв учительскую мантию и представляя взору тёплую белую тунику и чёрные чулки, а на ногах были туфли на небольшом каблуке. У Гермионы было праздничное настроение перед тем, ведь завтра школьники разъедутся на каникулы по домам. Северус открыл дверь, ведьма послушно прошла во внутрь и бросила мантию на диван, разуваясь. Она хотела посидеть перед камином, чтобы мысленно напомнить себе, какая она жалкая. Северус быстро снял мантию, разулся и ухватил Гермиону за руку, притягивая к себе, накрывая её губы своими. Грейнджер застыла от шока, не отпираясь и не отвечая. — Северус? — Я так давно тебя желаю, Гермиона, — признался мужчина. — Когда я узнал тебя лучше в Мунго, а после уже в повседневной жизни, я завидовал Уизли. Я искренне радовался, когда вы разбежались, и ты начала работать рука об рука со мной. И я жутко себя ненавижу, что был трусом. Я не знаю, как так вышло, что ты стала смыслом моей жизни, но я считал себя старым для тебя. — Двадцать лет — это ничто, Северус, — шептала в губы волшебника Гермиона. — Тем более, для нас. — Есть ли шанс на общее будущее, Гермиона? — Конечно, есть, ведь я тоже в тебя влюблена, но ты всегда был другом. Не давал перейти границы. — Прости меня, девочка. Не будь я трусом, этих фотографий не было бы. Но я обещаю, что ты к вечеру и не вспомнишь об этом инциденте. Гермиона хотела возразить, она не хотела, чтобы ей стирали память, но Северус поступил иначе. Он подхватил девушку под ягодицы, заставляя ногами обхватить его талию и потащил в свою спальню. — Я всегда мечтала расстегнуть этот проклятый сюртук, — интимно шептала ведьма. Опустившись ногами на пол, медленно начала расстёгивать пуговицы чёрного сюртука, под которым была белая накрахмаленная рубашка. Девушка медленно расстегнула и её, а после зачарованно уставилась на покрытое шрамами худое тело. Северус был отлично сложён, и Гермиона водила ладонями по впалому живому, по его груди, наслаждаясь тяжёлым дыханием персонального принца. Северус зарылся пальцами в её волосы, приобнял за талию и накрыл губы своими. Этот поцелуй был нежным, любовным, заботливым и трепетным до глубины души. В этот поцелуй маг вкладывал все свои чувства к прекрасной ведьме, которая не смотрела на него с презрением. Этот поцелуй был настолько глубоким и многообещающим, что Гермиона осела на кровать, и начала расстёгивать брюки мага. Всё это время она водила языком по левому предплечью, где остался шрам от метки. Её шрам от Беллы Снейп свёл спустя год после битвы, а вот след от метки убрать невозможно. Но у неё этот шрам не вызывал отвращения. Она была благодарна ему за его ошибки в прошлом, которые помогли выиграть войну. Стоило Северусу остаться голым, ведьма пошло облизалась. Ровный бледный член стоял с гордо поднятой головкой. Вены выступали так явно, что Гермиона провела по ним языком, будто можно было и их попробовать, а дальше начала подниматься вверх к головке. Предэякулят не вызвал отвращения. Гермиона с удовольствием начала посасывать дырочку, из которой выступала смазка, поглощая её. Это был вкус Северуса. Её Северуса. И для неё он не боялся стонать. О да, Северусу было хорошо. Горячий ротик ведьмы делал своё дело, заставляя его поглаживать её по голове, издавая стоны. Эта ведьма боготворила его тело и минетом доказывала это. Северус прикрыл тёмные глаза от наслаждения, понимая, что на него накатила эйфория. Но любимая и словом не обмолвилась, покорно глотая сперму, а после облизывая губы. — Ты будешь кричать, ведьма! — пошло ухмыльнувшись, угрожал маг. Гермиона расплылась в улыбке, отвечая на страстный поцелуй. Северус потянул тунику, срывая её с ведьмы и сглотнул от прекрасного вида под одеждой: чёрный кружевной комплект белья и такие же чулки. Последнее он решил оставить на теле волшебницы. Они ей очень шли. Северус зарычал, будто изголодавшийся зверь, но с одной стороны так и было: он давно желал попробовать на вкус гриффиндорку. Губы Северуса сомкнулись на возбуждённом соске через кружево лифчика. Гермиона протяжно застонала, и Северус сразу понял, что это эрогенная зона любимой, поэтому расстегнул бюстгальтер, поцеловав шрам, который остался после Отдела тайн на груди, отбросил в сторону кружево и жадно припал к горошинкам сосков. Гермиона ещё сильнее застонала, потираясь клитором о член Снейпа. Мужчина чувствовал запах возбуждения ведьмы, и не отрываясь от вылизывания сосков, просунул руку под резинку кружева, надавливая на комочек нервов. — Северус… Грейнджер задыхалась, а мужчина продолжал свою «пытку». Его пальцы буквально терзали клитор, заставляя Гермиону обхватить талию Снейпа ногами, и двигаться бёдрами в такт его пальцев. Их губы снова сплелись в страстном поцелуе. Губы зельевара опустились к шее, а пальцы продолжали издеваться над телом гриффиндорки. Снейп зарычал, разрывая полумокрую ткань руками. Конечно, он применил и немного магии, ведь материал был хорошим, а после опустился к клитору ведьмы, надавливая на него языком. — Северус, ты дьявол! Гермиона ухватила его за голову рукой, зажав голову ногами, пытаясь насаживаться на язык любимого. Его пальцы опустились к дырочке влагалища, а после и язык туда переместился. Гермиона хотела было захныкать, чтобы вернулся к комочку нервов, но его пальцы продолжали играть с ним. Задрожав всем телом, Гермиона достигла пика наслаждения, а Северус собрал её соки губами. Пока ведьма отходила от оргазма, Северус облизал её бедра, затем пупок, снова соски и наконец-то губы, которые с остервенением вылизывали его мокрый подбородок после извержения Гермионы. Мужчина вошёл медленно, растягивая стенки влагалища, заставляя Гермиону прикрыть от блаженства глаза. Он двигался сначала медленно, будто дразня, а после начал сильнее и быстрее вбиваться в тело ведьмы. Гермиона ухватила Северуса за шею, пытаясь как-то усмирить мужчину, всё-таки для неё это было слишком. Ни Рон, ни Кормак так не жарили её. — Северус… я не могу… Медленее или я кончу… — А разве это не цель нашего соития? — хмыкнул зельевар, выскальзывая из лона, переворачивая волшебницу резко на живот и входя до основания. — Северус, это нечестно! — через стон прошипела волшебница. Гермиона сжимала простынь пальцами, а зубами кусала подушку, не прекращая стонать. Северус видел, что ей это нравится, только не понимал, почему любимая сопротивляется. То, как она оттопыривала попку, чтобы член Снейпа мог плавно входить, доставляя ей удовольствие, говорило о том, что волшебница кайфует. Звуки ударов мошонки о соблазнительную попку ведьмы, которую Северус успел укусить и поцеловать, заводили обоих. Звуки хлюпанья, говорили о скором оргазме. Гермиона была мокрой. Мокрой для него. Из-за него. — Се-северус, я… больше не могу! Она буквально кричала, он же продолжил сжимать бёдра до синяков, отдаваясь ощущениям оргазма. Стоило почувствовать, как стенки влагалища сжали член, когда Гермиона кончала, Северус извергся внутрь Гермионы. Спермы было много, и член ещё долго поддергивался, когда Грейнджер уже лежала без сил, переводя дыхание. Северус перевернул её на спину и нежно поцеловал. На этот поцелуй Гермиона ответила лениво, но с улыбкой на губах. — Изверг… — Нет, милая, это только начало. И тебе понравилось, признайся. — У меня никогда не было такого оргазма, — не стала лукавить шатенка. — Мне нравится быть наполненной тобой, — покраснев, шептала ведьма, заставляя мага ухмыляться. — Тогда повторим? — Сейчас? — На ужин мы войдём вместе, держась за руки. Тебя никто больше обсуждать не будет. Я не позволю. Но до ужина ещё целый день, а пообедать мы можем и здесь, так что готовься, ведьма. Северус провёл пальцами по клитору, после чего Гермиона сразу издала небольшой стон, заставляя мага играть. Его член медленно надавливал на комочек нервов, отчего Грейнджер скулила. Желание внизу росло. Северус видел, что она начинает злиться, что хочет снова почувствовать член в себе, поэтому когда она перевернула его на спину и оседлала, он не сопротивлялся. Волшебник помогал ей держать ритм, пока она прыгала на его пенисе, громко издавая пошлые звуки. Общая ненасытность оказалось плюсом в их отношениях, и каждый раз, когда оба были свободны от уроков и заданий, два профессора отдавались друг другу сполна, забывая в неге даже свои имена.