Вырасти

Далеко за ворота школы разлетается неприятная трель электрического звонка. И хотя этот — последний на сегодня у большинства старшеклассников, те не спешат покидать пределы школьной территории. Кто-то задерживается в библиотеке, кто-то предпочитает поиграть на площадке, выклянчив у физрука мяч и ракетки для настольного тенниса. А кое-кто сворачивает с основной тропы в сторону хозяйственных зданий. Если завернуть за амбарчик, то можно увидеть парковку под высоким зданием делового центра, зона для курения которого находится прямо вдоль школьного забора. Так что школьники довольно часто вполне легально получают тут от сердобольных омег или весёлых альф лишние сигареты. Дун Сычен не нуждается в подачках. Ему всё ещё восемнадцать, но он уже достаточно самодостаточный. Так решили его родители год назад, так он принял сам. За ним потянулись одноклассники, а альфы стали чаще оборачиваться вослед: тут было на что обратить внимание. По своему характеру Дун Сычен — кремень. Зарабатывать в китайском ресторане после уроков, задерживаться там до закрытия в 23-00, идти потом с зажатым ключом в руках и перцовым баллончиком в заднем кармане, чтобы, оказавшись дома, рухнуть на кровать, увидеть краткий сон и побежать в школу на первый урок с невыученной домашкой. Не имей ты стержня — не выживешь в таких-то условиях. К такому характеру всегда прилагается весьма необычная внешность. По национальности Дун является китайцем, черты его лица в какой-то степени отвечают идеалам красоты и Кореи. В конце концов, во всех странах мира пухлые губы у омег являются эталоном. Крупные скулы при улыбке несколько округляют щёки, делая внешность Сычена теплее его обычного образа. Но вот большие уши точно не шли ни в какие ворота. И мальчишка долго комплексовал по этому поводу. Да, пока на горизонте не замаячил не менее любопытный тип. Сначала он просто долго и ненавязчиво маячил, а потом уже конкретно так подкатил. Прямо на «Ямахе» после школы. Парень снял шлем, явив миру ярко-красную копну волос, нетипично большие глаза, характерно японцам округлый подбородок и свою неземную улыбку: — Попался! Накамото Юта — двадцать лет, студент архитектурного, истинный Дун Сычена, редкостный раздолбай с туго набитым йенами и долларами кошельком, настроенный безвозмездно обучать своего омегу всяким «плохим штучкам», любезно передавал тому дорогие, высококачественные сигареты, «безопасные» зажигалки, а также укладывал ланч-боксы в рюкзак и всегда забирал младшего после уроков. Собственно, а почему история начинается с этой парочки? Не будь этих двух людей в жизни Чон Джехёна, всё могло бы произойти иначе. Потому что Джехён — омежка из интеллигентной семьи, где аппа — врач со стажем, а папа — инженер в IT-компании. И их единственный, долгожданный ребёнок жил классическим домашним цветочком до тех пор, пока не подружился с Дун Сычёном. Вышло это не случайно. И не благодаря школьному проекту. А когда эти двое омег столкнулись в неравной битве на весенних спортивных соревнованиях. У Джехёна была отличная физическая форма и грубая сила, а Сычён брал напором и выдержкой. Вообще-то, их классы играли в волейбол, но как только эти двое разглядели друг в друге соперников, то игра пошла на выбивание посторонних и превратилась в «бей и беги: сильнее бей, быстрее беги». Когда физрук высвистнул заигравшихся школьников, те кинулись друг на дружку с кулаками. Разнять их не могли достаточно долго, но после выговора и двух недель отработок по школе Джехён подружился с Сычёном. Насколько они были разными, настолько же оказались и похожими. Может, Чон и не ведал тягостей жизни, был инфантилен и беззаботен для своих девятнадцати, но он был любопытен, честен и непритязателен. Хотя все эти хорошие качества Дун и назвал «промашками хорошего воспитания». Потому что однажды за Сычёном после школы приехал Юта. Но он приехал не на своём мотоцикле, а на машине с другом. За рулём сидел блондин с длинной чёлкой и приветливо махал двум школьникам. Ах, Со Ёнхо — мечта любого идиота. Его рост, его кофейный аромат, его дебильные шутки с американским акцентом чуть ниже пояса и норм морали — это всё влюбило в себя с первого момента, с первого взгляда, с первого разговора. И Чон Джехён пропал окончательно. Он не мог признаться в своих чувствах этому студенту из-за стеснительности, страхов, и вполне осознаваемой бредовости происходящего, но зато мог продолжать пялиться, неумело флиртовать, виться в три раза чаще рядом со своим верным другом Сычёном и пропадать вечерами напролёт в их компании. И да, именно сегодня за омегами должен был приехать Ёнхо на своей серебристой «Хонде» S-класса. Но пока у старшеклассников ещё было время, которое они решили скоротать за парой сигарет. Обычно Джехён не курит. Он даже не пробовал ни разу. Но сегодня, наблюдая за тем, как красиво Сычён выгибает запястье, как дым обволакивает его косточки, Чону хочется. — Научи и меня, — просит Джехён, падая спиной на кованый забор. — Зачем тебе? — пренебрежительно хмыкает китаец. — Хочу попробовать. Почему вы все курите, а я не могу? — Ладно, иди ближе. На самом деле, Сычён просто обожает поддевать и учить своего друга. Он маленького росточка и слабже того, но в такие моменты чувствует определённое превосходство. Вот и сейчас, он вставляет белую тростиночку меж чужих нежных пальцев, заглядывает в миндалевидные глаза напротив и выразительно моргает, объясняя, как поджигать и когда делать первый затяг. Чон отчаянно кивает, его каштановая чёлка неаккуратно спадает на лоб, прикрывая широкие полосы бровей. Он подносит уже дымящуюся сигарету к полным губам и делает первый затяг. Дым падает в лёгкие асфальтовой крошкой, хотя в самой ротовой полости лежит манговая сладость. Это вызывает редкостный диссонанс. А ещё хочется проплеваться и сделать полноценный вдох. Наверное, дело было именно в этой сигарете. В том, что омега в тот момент задыхался дымом, а его друг весело смеялся, хлопая Чона по спине. Иначе они оба хотя бы услышали, как кто-то подходит ближе, хотя бы увидели тень под своими ногами. Но ни Чон, ни Дун не слышали, не видели, не ощущали. Так что две смуглые ручки, пальцами зацепившись в замок над пупком Джехёна, оказывают странное влияние на выпускников. Чон замирает и медленно оборачивается на своего «учителя», а тот, в свою очередь, выпрямляется и с грозным шипением поворачивает голову на кого-то слишком дерзкого: — Руки убрал. — Не-а! — задорный голосок. А ещё Чон чувствует, как его спины касается, видимо, подбородок этого неизвестного. К счастью, в этот самый момент на парковку подъезжает серебристая «Хонда» со знакомыми номерами, а с переднего сидения выпрыгивает Юта. Альфа в несколько шагов оказывается перед школьным забором и, высунув язык, довольно машет своему истинному и его другу: — Нихао! Что у вас тут происходит? — он привычно оглядывается, оценивая обстановку, и залезает на забор, чтобы через считанные секунды ловко приземлиться на территории школы. Джехён чувствует, как краснеет, а чьи-то руки только сильнее сжимают его. Более того, этот кто-то наглый вытирает об его пиджак свои сопли! — Ух ты, что это такое? — Накамото пошире раскрывает глаза и обходит Чона, — Ты что делаешь? — он спрашивает через смешки, невольно умиляясь этой картинке. Потому что какой-то школьник, уронив на землю огромный рюкзак с аниме-значками, вжимался всем собой в Джехёна, крепко-крепко обнимая того и ласково потираясь щекой и носом об спину, пока омега стоял каменным изваянием, так и не придумав, что ему делать и как выбраться из этой нелепой ситуации. — Я нашёл тебя! — счастливо пищит мелочь, наконец-таки отрываясь от старшего. Только теперь он обходит свою жертву, широко и солнечно улыбается, раскрывает руки в приглашающих объятиях и заявляет: — Я твой истинный! Секунда. Но за это мгновение происходит слишком много вещей. Джехёну и вовсе кажется, что идёт слоумо. Потому что из-за спины он слышит смешок Юты. Откуда-то оттуда же нецензурное и вполне конкретное выражение спектра эмоций от Сычёна. Но прямо перед собой, там, за пределами школы, Джехён видит, как сюда подходит Ёнхо. — Нет, — омега в неверии качает головой, возвращая фокус своего внимания на полутораметровую, улыбчивую глисту перед собой, — Я не ощущаю тебя. — Это пока что, — кивает маленький альфа, — Аппа говорит, что когда мы впервые синхронизируемся, вот тогда ты убедишься. Он делает шаг к своему истинному, но Чон отпрыгивает и цепляется за Юту, как за спасательный круг. Омега вскидывает руку и обводит фигуру перед собой ладонью: — Тебе сколько лет вообще? — Шестнадцать будет, — отвечает так, будто это ничего не значит. Наверное, учись они в институте, или уже работая, разница в три года ничего бы не значила. Но когда это школа, когда это три класса, три года разницы в уровне общего образования, а ещё три физиологически неравных года — это не просто разница, это ПРОПАСТЬ! На Джехёна накатывает паника, потому что он уверен, что альфы в таком не ошибаются. Обычно после первого гона, когда полноценный аромат альфы раскрывается полностью во всех оттенках, парень обретает определённый вкус и пристрастие к парфюму, которые объединены некоторой единой нотой их будущего омеги. Сущность омеги же проявляется раньше, и потому к старшему возрасту природное обоняние несколько притупляется, чтобы молодой человек смог спокойно жить и контролировать свои тело с разумом большую часть времени; и только в течку, когда инстинкты берут верх, когда рецепторы восприимчивы до предела, можно подтвердить достоверность истинности. Так что в следующую минуту Чон успокаивается и отмахивается: — Ты ошибаешься. Он кивает своему другу, наблюдает, как тот перелезает забор при тактически необходимой поддержке за ягодицы от Юты, готовится лезть следующим, уже мечтая о том, как на той стороне забора, в мире, где царит свобода, он упадёт в любезно подставленные руки Со Ёнхо… — Я не мог ошибиться! Я шёл по зову сердца, — парнишка ударяет себя кулаком в грудь, но позволяет истинному сбежать, — Мы ещё увидимся завтра! — радостно машет рукой на прощание, — Я На Джемин! А ты? Джехён перекидывает вторую ногу через забор, прослеживает взглядом, как ловко Юта справляется с этим препятствием и уже приземляется, протягивает свои руки, обещая поймать омегу. Чон вскидывает голову и видит, что Ёнхо ушёл. Вот почему он ушёл и разбил этому малышу сердце? В обидках, Джехён оборачивается на своего новоиспечённого женишка: — Я Чон Джехён. И круто спрыгивает прямо перед Накамото. Альфа восторженно выдыхает, треплет младшего по волосам и первым из них троих направляется к машине. За ним уже топает Сычён. А Джехён притормаживает, когда слышит в спину: — Ты классный, Джехён! Я рад познакомиться с тобой! Я безумно рад познакомиться с тобой! Джехён ускоряет шаг и лениво машет рукой. Он не признается, но ему льстит, как эта сопля проявляет восторг по отношению к своему вроде как истинному. Чон знает, что не все семьи строятся по принципу истинности; в некоторых браках предначертанные друг другу не могут развить любви; а кто-то переживает целые трагедии, навсегда теряя свою пару. — Куда пошёл? — Сычён скрещивает руки на груди, замирая перед задней дверью авто, когда Юта уже сел на переднее. — В смысле? — возмущается альфа. — Ты хочешь, чтобы я целовался на задних сидениях с Джехёном? — Дун вскидывает бровями, а его истинный заходится смехом, выходит из авто и открывает заднюю дверь: — Прошу Вас, мой драгоценный, как же я мог забыть. Вдоволь насладившись своим триумфом, омега садится на предложенное место, следом за ним — Юта, моментально закрыв за собой и не дав шанса третьему, вроде как не сильно лишнему. Так Джехён, глубоко вздохнув, садится рядом с Ёнхо. Чон, как и подобает всякому порядочному человеку, пристёгивается, ловит на себе заинтересованный взгляд старшего и спрашивает: — Чего? — Ты думаешь, что я плохо вожу? Зачем пристёгиваешься? — сам Со точно также протягивает ремень через себя. Тянет через свои широкие плечи, через выдающуюся грудь, ниже по шерстяной рубашке, задерживается пластиком у бедра. — А сам-то? — усмехается Джехён. — Вынужден. Из-за тебя, — парень дёргает рычажок на коробке передач, в зеркалах заднего вида проверяет состояние дороги и выезжает с парковки на дорогу; какое-то время он крепко сжимает руль двумя руками, но на третьем светофоре включает через аудиосистему музыку, расслабляется и даже оборачивается к своему соседу, — Это был твой брат? — Кто? — эти слова как-то резко выдёргивают Чона из мира сладких грёз об альфе рядом. — Тот мальчик у забора, — поясняет Ёнхо. — Он представился его истинным! Представляешь? В таком возрасте! — Юта буквально впихивает своё тело между передними сидениями, нагло встревая в разговор, крутит головой от одного собеседника к другому, останавливается на омеге, — Ты думаешь, это может быть он? Что ты чувствуешь? — Раздражение? — Джехён однако не уточняет, что раздражён он несколько по иному поводу. — О! Это точно не он! Да он же такой мелкий, не могло так просто выйти! — японец возвращается обратно к Сычёну, вжимается в шею того губами, кричит оттуда впередисидящим, — После синхронизации точно понять можно! Так что расслабься! Чон цокает и отворачивается к окну. Ёнхо понимающе прибавляет громкости и немного опускает стёкла: чтобы ветер игрался с чужими прядями волос. Синхронизация случается в предтечном состоянии, когда альфа и омега находятся на небольшом расстоянии друг от друга, когда могут ощутить аромат друг друга, коснуться при необходимости, подключить эту самую связь истинности и затем всегда ей пользоваться. И хотя в общих терминах об этом знают все лица, достигшие шестнадцати (Как Джемин-то узнал? А, ему же аппа рассказал), на деле процесс идёт по индивидуальному плану, к которому обычно ни одна из сторон не оказывается готова. — Бред какой, — Джехён бурчит себе под нос, высокомерно поджимая нижнюю губу.