Последнее обещание

Эндрю, конечно, любил черный цвет, но сейчас он приблизился к отметке «ненавижу» в отношении его вокруг. Черная одежда. Черные тучи. Черные от скорби лица. Черный гроб. Черная лента на фото покойного и черный надгробный камень, гласивший: «Натаниэль Абрам Веснински (Нил Абрам Джостен) 19.01.1988(31.03.1987)-13.05.2006 Я буду в порядке…» Эндрю перечитывал эти строки раз за разом, как в трансе. Он не понимал (или не хотел понимать) прочитанное, и начинал читать сначала. «Этого не может быть. Он не мог так просто сдохнуть.» Точно. В очень неподходящий для этого момент, пазл в голове монстра сложился, и он понял, зачем Джостен просил снять защиту. Понял, что «Ты был великолепен» — не очередная смешная выходка, которую могла сделать только эта рыжая башка и остаться неискалеченой, а самое настоящее прощание и благодарность за всё, в этих трех словах. Эндрю осознал, что потасовка была не случайностью, и что он облажался, когда позволил кому-то приглядывать за его собственной спиной. Ничего не изменить. Эндрю слишком поздно все это понял. Он мертв. Он уже мертв. На похоронах было тихо, даже Ники не создавал лишнего шума, лишь иногда выкрикивая что-то по типу «Этого не могло произойти», и его снова кто-то из Лисов выводил, поглядывая на Миньярда, готового прикончить кузена на этом же месте. Когда основная часть кончилась, Лисы начали молча расходиться по машинам, следя за Эндрю, который даже на миллиметр не сдвинулся с места на земле у могилы. — Ники, ключи от машины. Я сам доберусь, но позже. — Но… — Почему я должен повторять сказанное? Кузен вздохнул, отдал ключ и ушёл. Эндрю остался один на один с холодным могильным камнем, на котором было имя их нападающего, его нападающего, его Нила. — Знаешь, ты такая проблема, Джостен. Почему ты просто сдох, а я теперь должен терпеть последствия этого. Хотя, я сам виноват. Надо было не то, что не забирать свое слово, а приковать тебя наручниками к себе и не пускать дальше расстояния вытянутой руки. Боже, я ненавижу тебя больше всего на этом чертовом свете. Больше, чем сам этот чертов свет! Эмоции, которые блондин скрывал все это время, вырвались наружу смертоносным ураганом гнева, страха, горя и ярости. Неизвестно, на сколько километров в округе можно было услышать крик оставленного человека, который потерял свой единственный и последний билет в счастливое будущее. Сколько слез было пролито на холодный гранит, пытаясь будто этим оживить его ненавистного товарища. В этот момент Эндрю сломался окончательно… *** Так как смерть Нила случилась близко к межсезонью, на последних играх не сильно ощутилось отсутствие Эндрю. Плюс, в команде появилось 2 новых игрока, и они сглаживали временный уход голкипера. Никто из команды, даже тренер, не смели упрекать Эндрю за его траур. Они пытались помочь тем, чем могли. Даже старшекурсники не могли видеть такого Эндрю. Черные мешки под глазами, волосы торчат как им угодно. За эту неделю Миньярд заметно скинул и стал казаться еще меньше, потому что ничего не ел, и его регулярно рвало, после неудачных попыток поспать и кошмаров с Нилом и расправой над ним. Его подсознание сильно над ним подтрунивало, поэтому Эндрю, всякий раз после сна, бегал в туалет и выблевывал все, что мог, из пустого желудка, который был уже пропитан виски и сигаретным дымом, как и сам Миньярд. Он мог продолжать такой образ жизни и игнорировать все до конца своих дней, который бы наступил очень скоро, но тут в памяти Миньярда всплывает разговор. *** /10 мая 2006. Крыша общежития/ — Эндрю, да или нет? Нил указывает на плечо блондина и получив в ответ кивок, мирно устраивается на нем, продолжая вдыхать сигаретный дым и смотреть на руки Эндрю, которые покоились на коленях хозяина. Сегодня они победили Троянцев в товарищеском матче со счетом 9:0. Эндрю не позволил противнику забить ни одного мяча, только потому, что Нил его попросил. Да, он был готов сделать что угодно, лишь бы этот придурок улыбался. Но он никогда ему в этом не признается. — Почему ты не играешь так, как можешь на самом деле? — Нил первым разрушил молчание и снова притих, в ожидании ответа. — Лень. Зачем стараться для того, что мне неинтересно? — Лжец. Ты не играл бы, если бы тебе было так неинтересно. — Просто не хочу. — Давай заключим сделку? — Ты теперь будешь просить меня обо всем через сделки? — Я не виноват в том, что только они на тебя действуют. — Хорошо. Условия? — Ты играешь на пределе возможностей и защищаешь ворота, как будто в них стеклянная вазочка с мороженым, а я избавляю тебя от ночных тренировок с Кевином и не буду пытаться убежать. До твоего выпуска. — Херовые условия. — Спокойный сон ночью — весомый аргумент — Ладно, но и ты тогда тоже должен по ночам только спать — То есть? — То есть, мы отказываемся от ночных тренировок, и я согласен. — Блять… Хорошо. Обещаю — Обещаю. — Нил, да или нет? — С тобой всегда да — Блять, 103%, Джостен После этих слов Эндрю быстро сократил расстояние между ними и поцеловал свой личный рыжий беспорядок. Поцелуй не был долгим, страстным и грубым. Он был коротким и наполненным, несвойственной нежностью, которая так и кричала: «Если бы ты даже просто попросил меня и ничего не предложил взамен, я бы все равно выполнил эту просьбу» — Ты правда принимаешь сделку? — Правда, наркоман. Я обещаю /конец флешбека/ *** — .....я обещаю Эндрю пришел в себя, когда по его глазам катились слезы. Два слова он повторял заклинанием вслух, чем напрягал всех окружающих, которые не понимали и не видели в этой фразе никакого смысла. Лисы начали думать, что Эндрю сошел с ума после смерти Джостена, особенно, когда он в своей манере, но абсолютно трезвый подошел к Кевину и спросил его про ночную тренировку. Миньярд начал снова появляться на поле и с каким-то неопределимым энтузиазмом отбивать все летящие в него мячи. Это было не в стиле Эндрю. Сам он бы никогда, и только самые смышленые товарищи могли строить догадки почему он это все делает. Эндрю вышел из своего запоя, начал усердные тренировки с Кевином, принимал активное участие на играх с командой в защите ворот. Межсезонье прошло быстро, как и весь последующий сезон. Миньярд не оклемался после потери, как думали его сокомандники, он держался только потому, что обещал Нилу защищать ворота, будто в них и вправду стоит это чертово мороженое. И он защищал. За весь год, за 10 прошедших турнирных матчей, он пропустил всего 15 мячей. 15, мать его, мячей. Это было сенсацией и шоком для всех: для прессы, для Лисов, для Ваймака, для их соперников и для самого Эндрю. Он смог. Лисы победили в этом чемпионате, благодаря Эндрю, за спинами товарищей. Пока после последней игры все были навеселе и отправились праздновать победу в Башню, Эндрю наскоро принял душ, отвез семью в общежитие и уехал, так и не ответив ни на один вопрос. *** — Я выполнил свою часть сделки, кролик. - сказал он, вместо приветствия, садясь на сырую землю, около могилы Нила. -Думаю, 15 мячей за сезон — это наивысший результат, на который я способен. Я мог бы еще лучше, если бы ты попросил, но ты этого уже не сделаешь. Знаешь? Ты самый отвратительный придурок. Ты понимал, что скоро уйдешь и все равно взял обещание. Это грязная игра, Джостен. Я старался для тебя и надеюсь, ты видел, как я был крут. Я люблю тебя, наркоман, но ненавижу также сильно. Я почти выполнил последнее обещание… *** Эндрю закончил обучение в колледже и действительно выполнил последнее обещание, данное Нилу. Через 2 месяца годовщины 3-х лет смерти нападающего, было найдено тело блондинистого голкипера со вскрытыми венами. Порез был всего один, но до жуткого точный. Под повязками были пустые ножны, а в них точно помещался нож, которым был нанесен тот смертельный порез. Теперь, после выпуска, он не должен был никому и ничего. Не было ни единой души, которая могла бы его удержать на этом свете. Хотя, нет, была одна, но эта душа уже как 3 года и 2 месяца очень далеко от него. В двух с половиной метрах, под землей. *** Кладбище, как и раньше было переполнено черными тонами. Теперь в самом дальнем углу этого кладбища было две могилы, которые находись неприлично близко, как и люди, которые в них покоились, при жизни. Надпись на более свежем похоронном граните гласила: «Эндрю Джозеф Миньярд 04.11.1986. - 13.05.2009» — Он и так долго продержался без тебя, Нил, не злись на него, ты ведь видел, как он мучался. Мы не смогли без тебя его удержать… — после этих слов, Кевин просто развернулся и ушел с кладбища.