Ты только не молчи

      Глаза уже были мокрые от слез, и кажется он уже выплакал все, что только можно, но легче не стало- было так же мерзко и противно от себя.        Паша лежал свернувшись клубком на боку.       Обычная комната, в которой было не так много мебели. Письменный стол, шкаф с одеждой, кровать, на которой он собственно лежал, сжимая руками серую футболку. Комната казалась какой то пустой и заброшенной.       Чёрные длинные волосы рассыпались на подушке. Карие глаза, что когда то горели огнём= раздражали, хотелось их вырвать и выкинуть. Собственное худощавое тело заставляло скрючиваться в желании оторвать себе все, от ног и рук до головы.       Но больше всего Паша ненавидел собственное сердце, его хотелось вырвать и раздавить, чтобы оно больше не чувствовало страх, что разъедал двадцатилетнего Пашу с тринадцати лет.       С каждым годом страх становился лишь больше и больше, заставляя резать ненавистные руки в кровь. Паше было плевать как это выглядит, все ровно его тело уродливо так, что от шрамов или порезов уже не станет хуже.       На руках снова разливалась алая кровь, которая идёт прямиком из порезов. Руки, бедра - им доставалось больше всех, и лишь изредка лезвие прикасалось к животу и местам ниже колена.       Хотелось кричать и ругаться, да только и собственный голос тоже был не по душе.       — «Может порезать горло, чтобы больше не слышать это мерзкое пищание?» — думал Паша.       Пару капель слез все-таки вытекли с глазниц и скатились на подушку, оставив мокрую дорожку на щеке.       Снова Паша корил себя, за то, что молчал и терпел всю накапливающуюся боль внутри, когда мог обратится за поддержкой, но вновь побоялся и вот к чему в который раз привела его трусость.       Он так устал от всего: страха и вины; притворятся, перед матерью, что идет на поправку, когда внутри все рушится все сильнее и сильнее, на руках уже не осталось живого места.       — «А если закончить это сейчас?» — промелькнуло в голове Паши.       Он резко привстал и нащупав в темноте рядом с собой немного окровавленное лезвие, поднёс к запястью, что и так уже было измучено и истекало кровью.       Руки сильно дрожали, а голос в голове твердил сделать это как можно быстрее.        Паша прижал лезвие к запястью и уже собираясь сделать самый глубокий и последний порез в его жизни, как вдруг дверь в его комнату начала открываться и в комнату стал заходить невысокой парень с покрашенными в синий волосами.       Это был Юра.       Парень, а так же сожитель Паши.       Они начали встречаться года два назад и он знал, даже привык уже к таким представлениям, но все ровно пугался до смерти и сильно переживал, что когда нибудь Паша перестарается и все — конец.       — Паш, я когда с работы шёл, решил заскочить в петё… — не успел договорить Юра как встав возле дверей впал в шок.       В кромешной тьме на кровати сидел Паша с лезвием в руках и со слезами на глазах. Запястья кровоточили, а лезвие было запачкано кровью. На кровати тоже было пару капель крови, что уже высохли.       — «Снова кровь, снова слезы, снова он молчал.»       Юра бросил пакеты из рук возле прохода и сжал руку в кулак. Паша от удивления выронил лезвие, а с глаз новой волной пошли слезы.       — Юр, прости я не хотел, оно само, я сегодня даже ноги не тронул, только руки, — дрожащим голосом сказал Паша и посмотрел на того стеклянным взглядом.       — На руках отыгрался вместо ног, — очень тихо сказал Юра и закусил нижнюю губу.       — Что? — не поверив своим ушам, переспросил Паша и сжал руками покрывало.       — Вставай, пошли в ванну, обработаем все, — Юра подошёл к дрожащему Паше и протянул руку, что заметно тряслась.       — Юрочка, извини, — виновато сказал Паша протягивая худощавую и бледную руку.

      ***

      Паша сидел в наполненной ване и тихо всхлипывал, пока его уже обработанные руки старательно забинтовал Юра, иногда спрашивая у Паши: не туго ли?       Между ними висела тишина, но она не была неловкой, а какой то родной что ли       — Зачем ты молчал? — закончив бинтовать спросил Юра и поцеловал кончики пальцев Паши.       — Я думал потом, ещё не достаточно плохо, в следующий раз, — Паша закусил губу и посмотрел в глаза Юры, что кажется вот вот расплачется, но старательно пытался это скрыть — Юр, ты не переживай я все контролировал, ну или почти — пытался утешить Паша, но только выходило не очень.       — Ты ведь хотел закончить все, не ври, — Юра потёр переносицу и устало вздохнул, что говорить как помочь?        Всё уже перепробовал же, а он не слушался и доводил до такого ужаса.       — Паш, может мне уволиться? Иначе я не знаю как ещё уследить за тобой. Договорились же, что ты рассказываешь все о своём самочувствии, не молчишь, а ты, — Юра встал со стула и, сняв с себя футболку со штанами и нижним бельём, залез в ванну к Паше и уселся между его ног.       Один устал от работы, а другой от тревоги и вины, но оба одинаково любили друг друга.       — Нет, Юра, я правда большее так не буду, — извинялся Паша как маленький ребёнок, который снова соврал маме и извиняется за это.       Он пустил руку в волосы Юры и начал играться с ними в ожидании ответа, но его так и не последовало       — Ну Юр, Юра, Юрочка, Юренок, Юрий Никитович, — повторял Паша жалобным голосом.       — Паш, а пошли завтра в кино? Отметим, что жив остался, а с работы отпрошусь, — на вздохе сказал Юра и лёг на Пашу, что уже весело улыбался, так будто не пытался пару минут назад закончить этот кошмар или их счастье с Юрой.       — Только не молчи больше, Пашенька.