Little Crime

Стояло душное летнее утро. Эд лежал на кровати и ощущал всем телом, как на него давит эта духота комнаты, а ни в чем неповинные птицы своим щебетанием, будто намеренно, дёргали за и так рвущиеся струны нервов эмо. В последнее время ему хуже, он стал более раздражительным, участились приступы паники и чувства безысходности, он постоянно чувствует себя так, словно он лежит где-то в реке, а ему на грудь положили огромный камень, этот страх и невозможность помочь самому себе, он будто постоянно тонет, но никак не может умереть и вынужден вечно тонуть и задыхаться. Парень осознаёт, что он уже и вспомнить не сумеет, когда в последний раз чувствовал хоть какую-то лёгкость и радость в теле, но последнее время это становится невыносимо. Он совсем забил на своих друзей, перестал ходить в школу, стал чаще ссориться со своей девушкой — Колетт. Её бесконечная гиперактивность и разговорчивость выводила из себя, порой он думал о том, чтобы усыпить её и зашить ей самостоятельно рот. Он уже почти месяц живёт один, а последнюю неделю Колетт перебралась к нему на постоянку, так как было видно, что один он не справляется. Она хозяйничала в его доме, что тоже действовало на нервы, постоянно трогала его вещи: то не закроет тюбик зубной пасты, то съедает суши, которые Эд покупает себе, а ещё она просит его её сфотографировать, а потом возмущается, что фотография вышла хуёвая, упрекает его за его безразличность ко всему, начиная от учебы и заканчивая личной гигиеной. В общем, пилит парня она безжалостно, хотя, возможно, что она даже не знает, насколько она бесячая. Лёжа на кровати, он почувствовал, как урчит его живот, оповещая о желании кушать. Он опускает голые ступни на прохладный пол, смотрит на свои ноги секунд десять, а затем встаёт с кровати. На плечи будто положили связку огромных мешков, но, преодолевая эти ощущения, парень выходит из комнаты. На кухне слышатся громыхания тарелками, голос девушки, которая слушает и вполголоса поет какую-то песенку. Черноволосый немного останавливается в метре от дверного проема, взгляд его падает на беловолосую девушку, которая уверенно виляла бедрами в такт бодрой песни, составляя вымытую посуду в настенный шкаф, а на плите бурлил какой-то суп. Держа тарелку в одной руке, а в другой стакан, который играл роль микрофона, она сделала резкий поворот через левое плечо, беря высокую ноту и… И увидела в темном проёме двери один блестящий глаз и бледное лицо парня. Она вскрикнула от испуга, вздрогнула и выронила свой «микрофон» из рук вместе с тарелкой. Те полетели на пол, разбиваясь на много мелких блестящих частичек. — Эд! Ты издеваешься? Ты меня чуть ли до инфаркта не довёл! — возмущённо говорит девушка, упираясь руками в бока. Темноволосый нахмурил брови, снова он виноват. Он проходит дальше и открывает холодильник, бегая по полочкам глазами. — Колетт, где мой йогурт? — уже зная ответ, спрашивает парень, пытаясь сдержать злость. —Ну-у-у… Эд, я встала утром, а он там стоит такой весь соблазнительный… Ну, я и не удержалась… Да ты не парься! Я куплю тебе новый. А, ещё такое дело… — немного стыдливо начинает тараторить девушка, что не предвещает ничего хорошего. — Я варила суп, а все прихватки я постирала, а когда готовила, то суп начал убегать, ну я и схватила первое, что увидела, а там… Там твой шарф был… Ты не волнуйся, он все равно был уже старый и некрасивый… Я сейчас уберу осколки! Ещё должен при… Глаза Эдгара округлились, он был просто в ахуе, он уже не слушал беловолосую. Его глаза заметались по кухне и остановились на стуле, на котором лежал его шарф: один конец подгорел от газовой плиты, а также на нем красовались пятна того самого супа. Он почувствовал, что внутри него закипает злость. Это была последняя капля. Ладно еда, черт с ней, черт с этими открытыми тюбиками пасты, но это! Это была память! Этот ебучий шарф прошел с ним через столько! Эмо стискивает зубы и несколькими шагами преодолевает расстояние между ними. Его рука взмывает вверх над девушкой, а после ладонь обжигающим ударом касается её щеки. Та этого точно не ожидала, она ахает, глаза её округляются, устремляясь на возлюбленного. — Да что с тобой не так?! Это всего лишь тряпка! — она кричит на темноволосого, со злости даже легко ударяет в грудь, она не особо сильна физически, но тот даже и не думает ей уступать, он грубо толкает девушку назад, ему всё это неприятно. Та лишь ещё больше вскипает. — Какой же ты, блять, неблагодарный! Я помогаю тебе, стираю твои вещи, готовлю, а ты вот так себя ведёшь из-за шарфа?! Колетт начала хватать неубранную посуду со стола. В эту секунду тарелки летели на пол, стаканы звонко ударялись об стену, ещё десятки мелких осколков блеском выдавали себя на полу. — Надеюсь, что твой шарф умеет готовить и убираться, потому что сам ты ничего не умеешь! — зло кричит та, но лишь потом замечает, насколько лицо парня искривилось от злости после этих слов. «Задела за больное» — сразу понимает она. — Ну, хули ты молчишь? Девушка терпеть не может, когда Эд вот так молчит, игнорируя её. Если бы не все те негативные эмоции, которые накопились в нем за все это время, то ему, наверное, стало бы даже мерзко и стыдно за свои мысли. Он ужасен. Как он может думать об этом?.. «Это правда я?» — этот вопрос вертится в его голове, ему кажется, будто это всё не он, кто-то другой нашёптывает ему отвратительные вещи. Даже появилось желание обернуться, чтобы посмотреть, проверить, есть ли кто позади него. Колетт любит темноволосого, хоть и часто любовь её раздражающая, но она и вправду помогала ему все эти дни, кормила его, ходила вместо него в магазин, лишь бы тот не нервничал лишний раз среди людей, приглашала его школьного лучшего друга Фэнга к ним, чтобы эмо не было так одиноко. Она сжалась, каждая мышца сократилась. Притихла на секунду. Горящий какой-то идеей, взгляд Эдгара уткнулся в острые столовые приборы на столе, которые оставила сама Колетт, пока готовила. Сердце светловолосой бешено заколотилось, она всё тут же поняла. Даже дураку стало бы ясно, что промелькнуло в этой темноволосой башке. Она попятилась назад, а затем рывком двинулась вдоль стены, чтобы преодолеть эти злополучные пару метров, которые отделяли сейчас её жизнь и… И что? Смерть? Разве Эд способен на такое? Ей не хотелось верить, но инстинкт говорил бежать. Эдгар в свою очередь не успел схватиться за холодное оружие, ручка лезвия находилась слишком далеко. Ему нельзя было терять ни минуты, иначе девчонка сбежит и как минимум может растрепать всё подругам. А если она пойдет в полицию? Нет. Нельзя допустить этого. Эдгар бежит следом за девушкой. Ноги обоих касаются колющих осколков, но адреналин в крови не даёт им почувствовать эту боль. На ходу девушка хватает стул, который летит под ноги Эдгара, чтобы задержать его, что ему и удаётся сделать, эмо запинается и падает на пол, коленями проезжаясь по голым доскам. И вот, она уже касается кончиками пальцев дверной ручки, сердце выпрыгивает из груди, кажется, будто оно выбежит за дверь частного дома раньше самой хозяйки, но ее тонкую лодыжку обхватывают чужие пальцы. После рука тянет ее ногу вверх, заставляя потерять равновесие и с криком упасть на пол на живот. Звериный страх окутывает все её тело. Её утягивают обратно внутрь, на ту самую кухню, пока она безуспешно брыкается и царапается. По всему дому слышны лишь крики девушки. — Нет, нет, нет! Пожалуйста, Эд, прости меня! Я такая дура, пожалуйста, остановись! — её тело скользит вдоль деревянного пола, затем по осколкам посуды, что иглами впивались в живот, который оголился в ходе покатушек по полу. А дальше темнота, злость с головой окутала Эдгара, в памяти мелькают только небольшие фрагменты: он хватает шарф со стула, ткань плотно окутывает тонкую и изящную шею молодой девушки, которая лежит к нему спиной, перекрывая кислород. Его колено давит на позвоночник белокурой, кажется, раздаётся даже хруст позвоночника. Сначала молодые руки стараются оттянуть шарф, Колетт сопротивляется, она не хочет умирать, нет, только не сейчас! Она хочет пожить ещё немного. Она жалеет, что так мало успела за свою короткую жизнь, жалеет, что потратила время на такое ничтожество, как Эд… Но со временем руки, не добившись результата, обречённо падают на пол, ногти слабо царапают деревянное покрытие, а после и вовсе замирают… Он приходит в более сознательное состояние только после минут пяти, когда тело под ним окончательно перестает оказывать сопротивление, а хриплые звуки утихают. Руки Эдгара начинают подрагивать мелкой дрожью, чего он боится? Того, что только что сделал? Или, возможно, самого себя? Дыхание учащается, будто это его сейчас душат, а в животе появляется неприятная боль, словно десятки маленьких личинок хотят прогрызть дорогу наружу. Одна рука его ложится на живот, другой он хватается за висок, зажмурившись, парень старается дышать глубоко, опять этот страх. Спустя несколько мучительных минут ему удается немного успокоиться. Тело всё ещё пробивает дрожь, кажется, что его даже начинает знобить, а виски́ болезненно пульсируют, не давая сосредоточиться на одной мысли. Делая глубокий вдох, он убирает с шеи бездыханного тела шарф. — Блять… Колетт… — произносит он, голос его чуть подрагивает. Он хотел было встать с пола, но его решимость тут же пропала, так как входная дверь открылась. «Нет, нет… Что за хуйня? Эта сучка успела повернуть защёлку? Да даже так, кто может зайти без предупреждения?» — судорожно думал тот, ему не хотелось быть пойманным. Не так. Только не сейчас. — Колетт? Эд? У вас день открытых дверей что-ли? Ха-ха! — бодро смеётся мужской голос, заходя вовнутрь. «Фэнг!» — промелькнуло в мыслях эмо. Наверное Колетт снова позвала его, не предупредив Эдгара. Но что ему теперь делать? Азиат туп, но не настолько, чтобы не понять, что здесь произошло, учитывая, что все улики на лицо. Убить. Первая мысль, которая возникает в этой тупой голове. Но два трупа за один раз это слишком много, да и Фэнг ему дорог больше, чем кто-либо другой. Он не то, что не может, он просто не хочет так поступать. Прикинуться дураком и надавить на жалость. Это уже вторая мысль. Нет гарантий, что сработает, но попытаться стоит. Сиреневолосый медленно шагает дальше, идя на запах еды. — Мы в молчанку играем что-ли? Вы… — азиат хочет отпустит ещё одну тупую шуточку, но рот его замирает в немом звуке. Его улыбка медленно сползает с лица, брови изгибаются вверх, а глаза принимают размер пятирублёвых монет, зрачки сужаются. — Э-Эд? Чт-что ты делаешь? Что с Колетт? — его голос дрожит от ужаса. — Ф… Фэ-э-энг… Я… — Эд берёт тело за плечи, прижимая к себе, глаза парня в быстром темпе наполняются слезами, тут же скатываясь по щекам, он крепче сжимает девчонку. — Мы… Мы начали ругаться с Колетт… Я разозлился… Я… Я сам не понял ничего, все было так б-быстро… Фэнг, я её… — взахлёб говорит эмо, немного приподнимая глаза на Фэнга, чтобы проверить реакцию. — Скорая… Я-я вызову сейчас скорую… — бегло бормочет Фэнг, начиная ладонями хлопать по своим бедрам, чтобы найти в кармане телефон. — НЕТ! — резко кричит Эдгар, вставая и делая шаг к азиату, но боль от осколков теперь отчётливо чувствовалась, поэтому он падает на колени и подползает к нему, обнимая обеими руками за поясницу, лицом упираясь куда-то в область паха. — В смысле… Я не хочу в тюрьму, Фэнг… Пожалуйста, я умоляю тебя… Мне нельзя туда… Эдгар прекрасный манипулятор. Ему удаётся заставить Фэнга остановить поиски телефона, но надолго ли это? Эмо не хочет затягивать этот цирк. Азиат смотрит сверху вниз на друга, что щекой прижимается к его штанам, которые немного намокли от его слез возле ширинки. Эта картина явно вызвала жалость, что отражалась в глазах его. Холодная и сухая от ужаса ладонь азиата медленно, но достаточно уверенно опускается на волосы эмо, как бы поглаживая его. — Нам… Нам нужно избавиться от тела, — произносит Фэнг, сам не веря словам своим. Он не может выдать Эдгара, только не его. Парни дружат с начальной школы, они всегда были такими разными, но при этом всегда тесно общались, даже когда эмо стал более замкнутым и молчаливым, даже так азиат мог довериться только ему. Азиат давно уже понял, что его чувства к темноволосому уже не те, что раньше: даже когда Колетт, девушка его лучшего друга, стала жить с ним, ведь родители, как сказал эмо, уехали в какую-то долгосрочную командировку, то сиреневолосому стало неприятно, он… Приревновал? Это так странно для него, ведь они встречаются, ожидаемо, что они могут жить вместе. А теперь он здесь, в душной, так как от газовой плиты ещё шёл жар, комнате, стоит посредине осколков, а на коленях перед ним, крепко хватаясь за его талию, как за спасательный круг посреди озера, стоит парень, который ему нравится и который только что убил свою девушку. — Да, ты прав, ты все правильно говоришь! — кивает Эдгар и торопливо поддерживает Фэнга. А тот в свою очередь опускает взгляд вниз, останавливаясь на ногах. Для начала осколки…