Ночной дракон

Жила-была принцесса. Она росла не ведая горя и печали в своем огромном дворце, окруженная любовью и теплом. Но настал день, когда родители поняли, что красота её неизмерима ни с чем — темные локоны были похожи на ночное небо, а светлая кожа лица на печальную луну, освещающую тернистые тропы путников. Глаза ее были полны блеска, словно самые яркие звезды, указывающие путь морякам. А алые губы пленили любого с кем они говорили. Стремясь сохранить чистоту этого восточного лотоса Император приказал собрать самых лучших шаманов во всем королевстве: «Дочь моя стала достойной любого принца во всем мире» — молвил Император. — «Но не все достойны её руки! Потому от каждого из вас я жду по испытанию! Храбрость, сила, ум и доброта должны стать ключом к сердцу моей дочери!» Испытания были суровы и сложны, семь шаманов зачаровали целую долину и осталось изловить злейшего дракона Хэина, молва о котором шла вперед его тени на небосводе. Его огненное дыхание могло растопить все льды и сжечь все деревни, его сила была безудержна и не было ему равных в бою. Тело его было испещрено шрамами от копий, клинков и стрел, но по прежнему блестело глянцем черной чешуи. Тень от его крыльев затмевала всю долину, когда его запечатывали между скал у подножья башни. Низкий рык его сходил лавинами с холмов окрестных скал. Шаманы теряли свои силы и падали замертво один за другим, пока не остался последний из них. Казалось, что победа за могучим Хэином, когда из одиноко стоящего, неподалеку от шамана, паланкина вышла юная Ночь. «О всемогучий и всесильный Хэин!» — взмолилась она ему, — «Я знаю, что смертна и не властна над тобой, но пришла просить тебя о помощи!» — Дракон повернулся на нежный звонкий голос, прорывающийся через купол заклинаний — «Отец мой — великий Император Хонджон, в надежде защитить свое дитя от злого мира и порочных людей, отправляет меня в башню, что у твоих ног!» — опустив голову он увидел увитую терновыми лозами пагоду. — «Я прошу тебя, помоги мне остаться прекрасным лотосом, который сможет сорвать только достойный его!» «Красоте твоей и правда нет в мире равных, но что мне от того, что ты останешься свежей и прекрасной как лотос? Сколько в мире ищут такой же чистой и сильной любви! Но только твоя семья осмелилась разозлить самого могучего дракона!» — его голос грохотал раскатами среди гор. — «Ты просишь меня помочь! Ха! Но ничего не даешь взамен, когда я так легко справился с путами шести сильнейших шаманов!» «Я готова отдать тебе все что ты попросишь!» — стала молить его прекраснейшая из женщин — «Проси всего что твоей душе будет угодно.» «А что, если ценой станет твоя жизнь?» — расхохотался Хэин. «Для чего тебе жизнь, когда ты и без того всемогущ?» — удивилась она его смеху. «Что ж… Тут ты права… Тогда, я заберу твою красоту! В тот день, когда сильнейший, храбрейший и умнейший из принцев спасет тебя из заточения — блеск твоей кожи и глаз померкнет, а волосы станут подобны снегу.» — дочь Императора кивнула и протянула руки дракону, который махнул над ними хвостом и поставил маленькую печать на безымянном пальце её левой руки. После чего он покорно опустил голову и стал меньше обычного, но от того чешуя его стала плотнее и крепче, а лапы массивнее и сильнее. Когда купол наконец-то затянулся, уже поседевший и обессиливший шаман сказал: «Только в небе загорится первая звезда и стражник тот час обернется слугой, а долина затянется сонным туманом.» После чего он ушел и больше никогда не возвращался. А одинокая дева пошла в свою скромную келью на самой верхушке башни. Пока она поднималась по широким ступеням, за окном, шурша чешуёй по стенам, Дракон обвивал вместе с ней виток за витком каждый ярус пагоды. Добравшись до своей комнаты, она упала грудью на кровать и горько заплакала. Соль пропитывала дорогие ткани ее подушки. «За что мне все это!» — молила она небеса. Но в ответ только горящие пламенем глаза посмотрели в её окно. «Разве в том моя вина, что я родилась такой? Почему я…» — слезы закрыли ей взор и сонный туман укрыл её, погружая в счастливый мир грёз. Хэин же остался лежать на ярусах башни, в ожидании рассвета. И стоило ему на секунду прикрыть глаза, как его тело заискрилось, чешуйки стали уменьшаться, меняться в цвете и вместо огромных лап и длинного хвоста у него выросли самые настоящие человеческие руки и ноги. Его изумлению не было предела! Он никогда не стоял на таких… ногах и никогда не делал что-то не лапами! «Спасибо что хоть крылья остались» — прошипел он в тишину и прикрывшись ими спустился в домик прислуги, где обнаружил одежду и еду, которую он начал поглощать, еще до того как надел первую деталь гардероба. «Доброй ночи, господин стражник…»