Дотянуться до тебя

Но лишь отпустив, полагаясь на время, заметишь, как стало свободно дышать. Однажды, в ночи вспоминая гоненья, поймёшь, что себя перестал разрушать.

Каштановые волосы тяжелыми прядями упали на хрупкие плечи, прикрывая собой обзор на стройную и элегантную спину молодой девушки, только вошедшей и открывшей дверь в новый, неизведанный мир, а точнее — дверь престижного университета страны, способного полностью изменить жизнь молодой особы. Карие большие глазки бегали и рассматривали все, что попадалось под ясный взор: цветущий и прекрасный сад, наполненный различными пестрыми цветами с манящим ароматом, привлекающие внимание колонны цвета слоновой кости, обвитые ухоженным и подровненным плющом, что спиралью стремился ввысь, ближе к яркому солнцу, широкая, будто королевская лестница и огромное количество снующих из стороны в сторону студентов. — Вау, — только успело вырваться, прежде чем немного очухаться от всего этого великолепия и начать делать первые шаги. Первые ступеньки дались легко, последующие — уже с «некоторым» затруднением. — А ведь изначально эта лестница показалась мне прекрасной, — пробурчала себе под нос, вытирая выступившую на лбу испарину от такой тяжелой утренней нагрузки, — не зря мама говорила, что нужно заниматься периодически спортом, не помешало бы… Спустя еще несколько десятков ступенек этот «кошмар», как посчитала девушка, наконец, закончился. — Аэлита! Со стороны послышался знакомый голос, привлекший внимание. — Аэлита, неужели ты решила поступить! Спустя столько-то лет! — высокая блондинка буквально бросилась на девушку, стискивая в своих объятиях и без того вымотавшееся недавней нагрузкой тело. — Валерия, это ты? — Лита была, мягко говоря, удивлена, ведь одноклассница, просидевшая одиннадцать лет с ней за одной партой и вечно мечтавшая уехать куда-нибудь заграницу, теперь училась в родном городе. — А может быть кто-то еще? Действительно, мог быть. Лера теперь выглядела значительно лучше, красивее и ухоженнее, чем было раньше. Бывшая зубрила учебы превратилась в роскошную женщину, цепляющую внимание одним своим взглядом, жестом и чем угодно еще. — Дорогая, я совсем не ожидала, что могу встретиться тебя здесь! Ты очень изменилась, наша мышка превратилась в настоящую лань! — блондинка без какого-либо стеснения рассматривала девушку, подмечая все изменения, произошедшие за эти два года разлуки. — Я хочу послушать и услышать от тебя все! — Лера посмотрела на часы, сотворенные из белого золота и прекрасно дополняющие образ. — До ближайшей моей пары еще есть полтора часа, может, забежим в кафетерий? Или у тебя сейчас начнется? — Нет, у самой позже только будет, пришла пораньше, чтобы осмотреться в новом для себя месте, — смущенно улыбнулась шатенка, — давай лучше пройдемся по внутреннему скверу, слышала, что он здесь очень красивый. Два дела сделаем сразу: покажешь окрестности, а также поболтаем. — Конечно, дорогая! Я только за! Но за кофейком все-таки забежим, я не смогу пережить профессора Ролсона этим ранним утром без него… — Лер, сейчас час дня, — улыбнулась Аэлита. — Ну, утро у всех начинается по-разному… — девушка обнажила свои ровные красивые зубы в милой улыбке. Каблучки мерно постукивали по асфальту, а щебетание девушек прекращались лишь на то, чтобы отпить маленький глоток желанного Лерой гляссе и горячего шоколада Аэлиты, приятно согревающего тело изнутри. — Да, изначально я хотела уехать заграницу, но не смогла, потому что встретила его… — Не томи! Кого же? — Дмитрия, он с того же факультета, что и я, только на курс старше. — И как так получилось, что ты решила начать отношения? Мне помнится, что ты была ярой противницей каких-либо взаимоотношений с парнями, а сейчас рассказываешь, что влюбилась? — О, ты не представляешь, сколько мне пришлось за ним бегать, чтобы у нас с ним хоть что-то получилось. Он долгое время отмахивался от меня, называя малышкой. Теперь, кстати, он тоже меня так называет, но смысл уже немного другой… — ухмылка. — Только позже я узнала, что он любитель девушек постарше, как и его друг, они всегда парой ходят, так, к слову. Изначально я правда не понимала, я ведь на первом курсе была, а он на втором. Разница не велика ведь? — Сложно, наверное, тебе было его заполучить, — Лита поражалась тому, насколько целеустремленной оказалась в делах любовных давняя знакомая. — Да, согласна. Но оно того стоило, поверь, я с самого начала ощутила, что между нами точно должно что-то да получиться. В сердце что-то дало мне знать. Звучит очень наивно, но правда. Чутье меня не подвело еще ни разу. Даже факультет журналистики, выбранный по причине того, что хочу туда же, куда и он, в конечном итоге оказался для меня намного ближе того самого программного обеспечения, куда хотела изначально. Девушки остановились возле беседки и зашли в нее, садясь на скамьи в окружении цветущего садика. — Ладно, хватит все обо мне да обо мне. У тебя как дела? Как сюда попала? Я, честно говоря, думала, что ты уехала из нашего маленького Дерби в куда более престижное место. Аэлита, до этого с интересом смотревшая и слушавшая Леру, немного склонила голову вниз, подняла бумажный стаканчик ко рту и поджала его край губами, отпивая маленький глоток скорее просто для виду. — Отец настоял, чтобы я осталась здесь, он не хотел, чтобы я уезжала далеко от матери, а поддерживала ее, оставаясь рядом. Да и сама я не могу ее сейчас оставить… — Из-за матери? А что случилось? — Она… недавно попала в аварию по неосторожности водителя, сейчас находится в больнице, — девушка протерла ребром ладони увлажнившийся глаз. — О Боже, дорогая… Мне очень жаль… Миссис Камила… — Не надо, не жалей, ты же знаешь, что она у меня сильная и выберется. Это то, в чем я уверена точно. — Согласна, такая сильная женщина точно никогда не угаснет ни под какими тяжбами, — Лера нежно погладила по плечу, выражая тем самым свою поддержку. — Но я подумала, что и это место достаточно неплохое, очень даже красивое. Честно говоря, такие небольшие города с большим количеством скверов и парков мне намного ближе мегаполисов. Да и искусством тут заниматься намного легче… — Как я поняла, ты поступила на факультет живописи, верно? — В точку, — Аэлиты еще раз протерла глаза, чтобы уж наверняка, и сделала это очень даже вовремя, ведь прямо в этот момент под аркой беседки стояли уже незнакомцы, к одному из которых подбежала счастливая Лера и бросилась на шею. — Дмитрий! Парень, вполне ожидавшей подобной реакции за столько лет, положил руки на талию и покружил девушку в воздухе, параллельно целуя в светлую макушку и тихо шепча: «Малышка, я тоже рад…» — Лита, это Дмитрий, о котором я тебе рассказывала! — Я уже поняла, — улыбнулась шатенка, — приятно познакомиться, Дмитрий, я Аэлита… — Это моя подруга еще со школьной парты, с которой мы давно не виделись. — Приятно познакомиться, Аэлита, — парень улыбнулся, из-за чего на светлом лице показались ямочки, так несоответствующие достаточно суровому внешнему виду. Пожав руку и все также придерживая свою девушку за талию, он отвел ее в сторону и представил еще одного человека, пришедшего вместе с ним. — А это мой друг, Виктор, та еще заноза в заднице, но не представить было бы некрасиво с моей стороны. — Здравствуй, — сказала девушка скромно, ведь была очарована в тот же момент, когда перевела взгляд на этого уже, скорее, не парня, а настоящего мужчину. Темно-карие, почти что черные глаза ни на секунду не сходили с девушки, буквально прожигая ее насквозь. Этот бездонный омут уносил ее за собой, не давая и шанса выбраться. Высокий, точно на голову выше, густые, будто смоль, волосы слегка вились, спадая на точеное топором лицо. Широкая грудь и ярко выраженные вздутые вены на руках открывались благодаря черной рубашке с подвернутыми рукавами. Он будто герой из какого-нибудь второсортного фанфика школьницы, мечтающей о парне-плохише, что зажмет возле стенки и страстно поцелует. — Здравствуй, — бархатный голос разлился, а шатенка так и стояла зачарованная, не имея сил сказать что-либо еще. Это и называется любовью с первого взгляда? Еще не знает, какой он на самом деле, но уже по уши влюблена. — О, кажется, что не я одна попалась… — улыбнулась Лера, смотря на Аэлиту и видя себя в прошлом.

***

— Взрослый, обеспеченный, красивый, высокий, умный, харизматичный… — Аэлита, я прекрасно тебя слышу, а также уже не первый год знакома с Виктором и знаю, какой он, пожалуйста, прекрати уже вслух перечислять его качества, словно малолетняя девочка в пубертатный период. — Но я не ожидала, что первый день в университете будет так прекрасен… Вот уже последние пол часа Валерия слушает девушку о том, какой же Виктор шикарный и вообще «мужчина от Бога». «Неужели и я когда-то была такой же? Боже…». — Вы виделись всего один раз неделю назад, а ты уже воздушные замки тут понастроила, учитывая, что тогда единственное, что ты смогла сделать, это поздороваться и обливаться слюнями следующие двадцать минут до начала пары. — А что еще я могла сделать, у нас ведь даже общих тем нет… — Конечно, их не будет, если просто впериться в человека взглядом и молчать. Чтобы были темы — нужно говорить. Аэлита бухнулась головой на обеденный столик в одном из кафе в пастельных оттенках и грустно вздохнула. — Когда мы с ним сможем еще раз встретиться?.. — Если ты захочешь, дорогая, то я могу устроить тебе встречу с ним хоть прямо сейчас, — девушка отпила яблочный сок с трубочки, а после продолжила, — правда не отвечаю, что весь его фан-клуб примет тебя с распростертыми объятиями. — Фан-клуб? Это что, сериал какой-то, что парень имеет фан-клуб из девушек, поклоняющихся ему? — Можешь считать и так, но это правда. Каждая хочет стать девушкой такого парня. Ладно, будь он только харизматичным красавчиком, но он ведь еще наследник папочкиной компании, рубящей большие деньги на пятизвездочном лондонском отеле. — А что будет, если я с ним все же встречусь с твоей помощью?.. — Не знаю даже, ничего не могу сказать, возможно, что ничего и не будет, а девушки окажутся очень даже порядочными. — Тогда ты зачем меня заранее пугаешь? — Я не пугаю, а предполагаю, ведь сама столкнулась с помешанными на моем Дмитрии. В моем случае ничего жесткого тоже не было, конечно, но нервишки с глупыми сообщениями они потрепать смогли, — блондинка встала и принялась надевать свой вязаный длинный кардиган, заранее готовясь к легкой уличной сентябрьской прохладе. — Сегодня я, кстати, с ними обоими вижусь часов в семь вечера. Сможешь, приходи. — Спасибо, но именно сегодня все равно не выйдет, я иду навестить маму, я не была у нее уже больше недели, наверняка ей там скучно, учитывая, что отец в ближайшее время даже и не думает прилетать в страну из командировки. — Твой отец, без обид, настоящий засранец все-таки, — выразилась девушка. — Лера! — Что? — Прошу, не говори так. — Аэлита, дорогая, можешь меня осуждать за мое мнение и прикрываться тем, что он твой отец, но разве нормально, что с момента аварии прошел целый месяц, а он лишь единожды навестил ее, когда та только попала в больницу, и то спустя целых двенадцать часов, — пожала плечами Валерия. — Он оплачивает все счета, присылает ей цветы… — И что же она этими цветами сделает? Понюхает и обратно поставит на полку? Ей сейчас забота и поддержка нужна, да не только дочери, а еще и человека, с которым она решила связать свою жизнь, а я ничего из перечисленного не вижу. Аэлита молча поджала губы, понимала, что подруга говорит правду, сама считает также, но продолжает выгораживать отца лишь потому, что он ее родная кровь. Сама не помнит, когда он в крайний раз приезжал еще до аварии. Казалось, что и лицо начинает постепенно забывать, а ведь не маленькая, а уже двадцатилетняя девушка, но все равно чувствует несправедливость из-за его поступков, но ничего, кроме звонков, не может сделать. — Я не упрекаю тебя, конечно же нет! Просто порицаю твоего отца за подобное отношение. — Я поняла, давай разговор на этом закончим, пожалуйста… — Конечно, — Валерия подошла поближе, обняла подругу и легко поцеловала в лоб, — прости за этот разговор. — Все нормально, не переживай, я прекрасно это понимаю… Девушки разошлись на неловкой ноте, пока Аэлита все также осталась сидеть и смотреть в большое окно на людей, проходящих мимо словно в немом кино. Ей действительно было жаль свою мать, приходящейся так страдать.

***

Люди в белых халатах снуют туда-сюда не переставая. Они всегда вызывали какой-то подсознательный страх еще с самого детства девушки, теперь, когда она сидит на скамье перед палатой матери, пока ей ставят капельницу, все стало только хуже, ведь она все еще помнит, хоть и смутно, как попала в приемный покой после звонка одной из медицинских сестер о том, что некая Камила Олдридж сейчас находится в тяжелом состоянии, а потому рядом должен присутствовать близкий человек, если та придет в сознание или же, хоть это и не было произнесено вслух, отправится в иной мир. И без того маленькое лицо матери осунулось и посерело, заставив постоянным потоком литься слезы из глаз бедной девушки, увидевшей своего родного человека в таком состоянии. Спустя целых двое суток она, наконец, пришла в себя, но диагноз, что поставил врач, вызвали в пациентке непередаваемую грусть — травма позвоночника с повреждением нервных окончаний центральной и периферической нервных систем. Если более простым языком — она, возможно, больше никогда не сможет встать на ноги. Курс терапии вполне может помочь, она сможет двигать пальцами на ногах, чувствовать их, но, чтобы смогла встать и пойти — должно произойти настоящее чудо. Сильная, бойкая, не по годам мудрая женщина сейчас более не походила на саму себя. Ее хотелось жалеть, обнимать и соболезновать. Маленькая, закутанная в теплые одеяла, она сидела на коляске, одной рукой придерживая капельницу, а другой постукивая по колесам пальцами и грустно-грустно смотря на яркое осеннее солнце в окне. Она не видела, что ее дочь сейчас находится всего лишь в паре метров за открытой дверью, а потому не скрывала, что огонь в ее сердце потух, осталось на месте лишь пепелище, слегка теплящееся только ради своей милой детки, каждый раз твердящей о том, что все наладится и будет хорошо. — Пожалуйста, в этот раз аккуратно двигайте руками, чтобы не слетела игла. Я ее, конечно, закрепила получше, чем ранее, но все же вылететь она может при грубых движениях. — Хорошо, — бесцветный ответ. Полная медсестра лишь покачала головой и развернулась, выходя из палаты. — Ваша мать сейчас находится на крайней стадии депрессии, пожалуйста, не говорите ничего лишнего. — Да, конечно… Проглотив ком, застрявший в горле, Аэлита тихо вошла, стараясь издавать как можно меньше шума, а после тихо обняла маму со спины, уложив руки на ее ссутулившиеся острые плечи. — Родная, ты пришла, — сказала женщина ласковым голосом, поцеловав запястья рук дочери. — Разве могло быть иначе? Запах мамы казался самым лучшим, самым вкусным и успокаивающим, дающим надежду на лучшее. — Как тебе твое новое место учебы? Все понравилось? Все-таки ты уже два года как выпустилась со школы, а все еще не могла найти место, куда бы тебе хотелось пойти, я уже начала переживать за тебя… — полушепотом, спокойно, как умеет только она. — Все хорошо, мам, мне очень понравилось там. Помнишь мою соседку по парте еще со школы Валерию? Так вот, она учится в этом же универе, только на два курса старше. — Это же прекрасно. Я рада за тебя, солнце. — Да, а еще… я встретила там одного парня, но я не знаю, как начать с ним общаться… — смущенно. Камила слабо улыбнулась. Она и забыла, что ее малютка так повзрослела, что уже давно может влюбляться в парней и заводить отношения. Ее стеснительная девочка становится такой взрослой. — Не задумывайся над тем, как начать общаться с ним, просто делай то, что и всегда, Аэлита. Не притворяйся, не старайся строить из себя кого-то — будь собой. Если будешь выдавать себя за другого человека, то страдать от этого будешь именно ты, — женщина говорила с некоторыми паузами, обдумывая, что нужно сказать своей дочери в такой момент. — Но что делать, если настоящая я ему не понравлюсь?.. — Значит, это не твой человек, а потому он тебе и не нужен вовсе. Любовь так же прекрасна, как и зла. Ты никогда не знаешь, откуда она придет и что с тобой сделает, но это не значит, что нужно ее избегать и сторониться. Возможно, тебе придется пострадать, но любой опыт есть опыт, ведь он поможет тебе в дальнейшем. — А если я… все равно захочу быть с ним? — Значит, тебе придется за нее бороться. Аэлита улыбнулась. Именно эти слова она и хотела услышать. — Спасибо, мама. Они и дальше продолжали общаться на отвлеченные темы, вспоминать смешные и веселые моменты из жизни, стараясь не затрагивать болезнь и отца. Одно все же не получилось. — Мам, а кто был твоей первой любовью? Женщина погрустнела. — У меня была всего одна любовь. Она первая и, видимо, последняя. — Папа? — Верно. Аэлита, почувствовав, что попала не туда, вздрогнула. — Не переживай, детка, я понимаю, что ты не хотела об этом говорить. Все в порядке. Из всех насмешек судьбы над человеком — нет убийственнее безответной любви. — Неправда, он любит тебя! Просто… он не умеет ее выражать! — Если бы это было правдой, возможно, все было бы намного проще. Девушка, не выдерживая больше этой атмосферы и обстановки, схватилась за ручки коляски и повела ее к выходу. — Аэлита? — Мам, ты уже давно не выходила гулять, мне уже передали, что ты практически не выбираешься из своей палаты, а на улице сейчас прекрасная погода. Ой, погоди, — девушка снова вбежала и забрала небольшой клетчатый плед, накинув его на мать и прикрывая им плечи и грудь. Лифты в вечернее время оказались практически пустыми, а потому оказаться на первом этаже было просто. Наконец, спустившись по пандусу, они оказались в небольшом садике больницы, где вся листва была все такой же зеленой, а воздух освежающим. Легкий ветер колыхал потускневшие от недостатка витаминов волосы Камилы, всматривающейся в представший перед ней вид. — Видишь, я не врала, на лице же отчетливо видно, что ты довольна. — Да, мне и правда нравится, — шепотом, тихо, но впервые за этот месяц в словах прозвучала нотка той самой былой Камилы, что во всем находила нечто прекрасное.