Зацикленный

Скулы болят, перед глазами плывёт, а сердце будто в горле стучит. «Главное дойти. Ещё немного. Остался один квартал». Мысли, заставляющие ватные ноги передвигаться, несмотря на то, что опора, по ощущениям, под ними отсутствует. Парень идет по пустующей улице, хотя кажется, отсутствие людей и задерживают капли трезвого состояния. Очередной шумный и глубокий вдох, остается последним до спасения. Мелодичный звук колокольчиков над дверью оповещает о том, что в помещение новые люди. Рики вновь пытается сделать жадный глоток воздуха, прежде чем свалиться на холодный пол заведения. Бариста тут же оставляет бумажный стаканчик и питчер, выбегает из за стойки, надеясь успеть подхватить парня. — Прошу прощения, подождите несколько минут, мне нужно помочь ему, — тараторит Сонхун, поднимая, весьма легкого, Нишимуру. Пак уносит его, куда-то за пределы видимости клиентов, укладывая на небольшой диванчик в служебной комнате. С вырывающимися матами под нос, старший нехотя возвращается к месту работы. Все таки, посетители ещё здесь, и никуда не ушли, ожидают когда их обслужат. Тревога. Как долго тот пролежит без сознания? — Только не говори, что бежал сюда. — младшему даже не нужно видеть лицо Сонхуна, по голосу очевидно слышится настрой человека. Сонхун не зол, скорее в отчаяние. Все ещё не может понять, зачем и почему, Рики постоянно пренебрегает своим здоровьем. — Хорошо, не буду, мне выдумать другую причину? — светловолосый как ни в чем не бывало, привычно мотает ногами, принимая из рук стакан с водой и таблетку. — Рики, зачем? — новый тяжелый вдох. — Почему ты не мог просто спокойно дойти, я бы все равно без тебя не ушёл. — Не знаю, наверно хотел поскорее увидеться с тобой, — мило улыбается, прикрывая глаза и наконец расслабляясь. — после всех этих белых ходячих подорожников. Сонхун молча достает небольшую черную коробочку из сумки. Тонометр через мгновение оказывается на запястье. — 132 на 73 и пульс 84, — Пак холоден. — поехали домой. *** — О боже, Рики, ты в порядке? — вышедший из душа Сонхун, с полотенцем на плечах, пришел выпить воды. А нашел Нишимуру и кучу осколков разлетевшихся по полу. — Да.. Наверно..— всхлипывая шепотом произносит, замирая, одни только пальцы заметно подрагивают. — Почти. Не удержал тарелку в руках. — У тебя кровь капает, — Хун подходит ближе, попутно аккуратно подбирая крупные куски стекла. — где порезался? — Стой, я сейчас достану пластыри, — все красивые длинные ноги, усеяны мелкими порезами, пара крупных лишь у колена и ниже на голени. Пак возвращается, поднимая на руки младшего, относя в ванну. Босые ноги шлепают по кафелю, а у Ни-Ки в ушах звенит. Парень садится на край стиральной машины, опуская голову и загнанно дыша. Старший капает на царапины что-то обеззараживающее, следом клея стягивающий кожу кусок ватки на липком каучуке. Ни-Ки не поднимая лица, задаёт, кажется рандомный вопрос из каши мыслей, сам же усмехаясь над ним. И откуда там такой взялся? — Ты вроде не пьяный, — прикладывает ладонь к чужому лбу, пытаясь измерить температуру податливого тела. — нет, у тебя просто жар. Пальцы от шеи, поднимают подбородок, проходятся по влажной от засыхающих на ней слез щеке. Легкий поцелуй во внешний уголок прикрытых глаз. Легкий момент их дня. Ни-Ки запрокидывает голову назад, нервно сглатывая. Следующее касание губ приходится на кадык, что-то успокаивающее. И ведь подействовало бы успокоительное, если бы корни вопроса были в перевозбуждении, а не в обиде. Младший пытается шепнуть что-то связное, похожее на предложение, с высказанными мыслями. Сонхун за ручку ведет в спальню. Рики падает на кровать, ладонями нажимая на виски и жмуря глаза. Чувство, что если открыть глаза весь мир уплывет, сопровождается учащенным стуком сердца, где-то в горле. Когда под ощущением опоры под собой, боль отпускает, ладони младшего медленно скользят, выискивая темную макушку. Вплетаясь в пряди, тянут, умоляя быть ближе. Рики истерично плачет, закрывая рот рукой, и бьется в конвульсиях. Поджимает пальцы на ногах, пятками упираясь в матрас, стаскивает простынь в кучу под собой. И без того тонкую кожу жгло, в местах протертых салфетками, но твое «засыпай, я пойду уберу оставшиеся осколки» эхом убаюкивало *** — Рики? Хочешь принять душ? — Сонхун заглядывает в комнату, спустя несколько часов, которые второго не беспокоил, давая поспать и остыть. Нишимура положительно качает головой. Хотя если судить по его состоянию, единственное, что тот может: перевернуться с одного бока на другой и не факт, что не запутается в простыне. — Ответь, чтобы я знал, что ты вменяемый. — Ладно, — приподнимаясь на локтях, лепечет под нос. Медленно встает, попутно заглядывая в шкаф за чистой футболкой и бельем. Скрываясь за дверью комнаты, достает из тумбы под раковиной резинку, собирая отросшие пушистые волосы в небольшой хвостик на макушке. Попытки настроить воду длятся недолго, слишком непринципиальным это кажется. Вылечиться от простуды после холодного душа к которому не приспособлен, неделя от силы, но вот ожоги от кипятка заживать будут подольше. Простояв под напором пару минут, ноги сами собой стали сгибаться, оперевшись на стену, медленно сползает вниз. Горячий пар ударяет в голову, действует не хуже повышенного давления. Пак заходит, занося махровое белое полотенчико. Душно, даже дышать трудно, Ни-Ки там что, свариться решил? Спина видна сквозь запотевшее стекло, Сонхун садится на пол рядом. Из под щели ощущает горячий пар и поджимает губы. — Хён, ты меня любишь? Вопрос может показаться глупым. Если человек о тебе заботиться, на руках носит в прямом смысле, проявляет ласку, это ли не показатель любви? Нишимура сам у себя вызывает жалость и тошноту до слез. Постоянные «прости» и «извини» во время совместных "прогулок", из-за таких же постоянных остановок отдышаться. Трясущиеся руки, порой не способные сделать себе даже чай. Появившаяся закрытость и некая отстранённость. Сонхуну это не надоело? Ни-Ки приоткрывает дверцу душевой кабины, протягивая ладошку. Пак не колеблется, своей сжимает и влезает внутрь, попутно находя чужие губы. Приземляясь, складывает ноги в позе лотоса, Рики свое место находит у старшего на бедрах, жмется, чувствительной кожей ляжек протираясь о намокшие домашние шорты. Целует невесомо, в выпяченные губы уточкой. Чмокает один, два, три раза. Медленно стягивает резинку со светлых волос, пальцами распределяя намокшие пряди. Пак гладит за ушками, обводя каждый прокол, спускается к шее, оставляет невидимые отпечатки на кадыке, ещё ниже на острых ключичных косточках. Младший кладет голову на плечо, сквозь прозрачную ткань выводя узоры на ребрах, кончиком отросшего ноготка. — Люблю, — снова возвращается в лицу. — почему ты продолжаешь сомневаться? Наверно, где-то в туче столбцов и цифр анализов Ни-Ки, затерялась строка: Пак Сонхун, диагноз — Нишимура Рики