Его уход

Послематчевый адреналин радостно гудел в жилах Кевина, когда он и остальные Лисы просачивались в раздевалку. Воздух вибрировал от возбужденных разговоров и нескольких взрывов смеха, и Кевин наслаждался шумом всего этого. Эти моменты, между матчами и поездками домой, когда его тревоги и страхи таяли, полностью подавляемые радостью и яростью игры, были моментами, ради которых он жил. Всего на секунду Кевин почувствовал, как улыбка предательски расползается по его лицу, он отвернулся, прежде чем кто-либо успел это увидеть. Он заметил Нила и Эндрю, сидящих вместе в углу, спрятавшись от всех остальных. Они выглядели погруженными в беседу, судя по тому, как брови Эндрю были сведены вместе, а Нил наклонился к нему. Кевин не придал этому особого значения — по какой-то причине они могли говорить часами, если бы у них было время, — и вместо этого направился в душ. У него будет столько времени, сколько он захочет, чтобы быть с Нилом, как только они закончат и вернутся в автобус. Закрыв глаза, Кевин прислонился к стене и позволил горячей воде впитаться в его и без того ноющие мышцы. Его плечи опустились от облегчения от этого ощущения, и на несколько минут Кевин позволил себе раствориться в тепле и болезненности. Закончив и переодевшись в чистую одежду, Кевин направился в командную комнату. Он позволил звуку голосов Лис захлестнуть его, стоя сзади, впитывая все это. Нил вошел в комнату намного позже, с осунувшимся лицом и опущенными глазами. Никки воскликнул: — Эй, Нил! Мы уже начали думать, что ты утонул там. — Извините, — сказал Нил, когда остальные члены команды начали собирать свои вещи. Не говоря больше ни слова, он схватил Кевина за руку и потащил в более укромную часть комнаты. —Что ты делаешь? — спросил Кевин, когда Нил крепче сжал его плечи. Он посмотрел вниз, чтобы встретиться взглядом с парнем, и любые другие вопросы тут же спутались и запнулись, когда он заметил странный, колеблющийся блеск в глазах Нила. — Кевин, — сказал он. Скрытая настойчивость в его голосе притянула Кевина, как водоворот, и не отпускала его. — Ты же знаешь, что ты лучший, верно? Это были слова, которые он слышал много раз прежде, но по какой-то причине сейчас они были на другом языке, исходившем от Нила. Связанные вместе с честностью и серьезностью, слова цеплялись за Кевина, пока не были переписаны в его памяти. — Нил, — выдохнул он, поднимая руку и прижимаясь к щеке. Его большой палец покоился прямо под суровой четверкой, нанесенной чернилами под глазом Нила, цифра резко выделялась на фоне гладкой загорелой кожи. Не обращая внимания на Кевина и остальных Лисов, которые смотрели на них, Нил продолжил: — Скажи мне, что ты это знаешь. Обещай мне. Его голубые ледяные глаза горели огнем. Что-то подсказывало Кевину, что Нил не отпустит его, пока он не уступит, и его сердце чуть ли не гневно сжалось при мысли об этом. Потому что так же сильна, как редкостная честность в глазах Нила, была тень в его разуме, которая продолжала шептать: Второй номер. Второе место. Всегда. Но он отодвинул голос в сторону, на секунду. Кевин был достаточно силен, чтобы сделать это. Вместо этого он кивнул, встретившись взглядом с Нилом. — Хорошо, — сказал он. — Хорошо. Я знаю. Хватка Нила на его рубашке наконец ослабла, и он кивнул. Момент был прерван голосом Ваймака, эхом разносившимся по комнате. —Пошевеливайтесь, Лисы! Мы должны идти. Сейчас же. Кевин выпрямился, начал отходить, но голос Нила снова его остановил. —Эй. Когда Кевин обернулся, на лице Нила появилась новая, маленькая, но кривая улыбка. Это было похоже на горько-сладкую весну — прекрасную весну, которая ускользнула слишком рано. Он стоял, ожидая, пока Нил сформулирует свои слова. Кевин никогда не был терпеливым — он всегда был сейчас, немедленно, «сжечь-сейчас-и-убрать-пепел-потом». Но это была еще одна вещь, которой Нил медленно учил его. Нападающий на мгновение отвел взгляд, сильно сжав челюсти. Между ними прошло несколько наэлектризованных секунд, прежде чем он поднял голову и пробормотал: — Можно мне последний поцелуй? Кевин нахмурился из-за странного выбора слов, из-за того, что они казались такими окончательными для такой простой просьбы, но он все равно протянул руку и потянул Нила вперед. Парень чуть не упал в его объятия, но Кевин поймал его и прижал к себе. Ему показалось, что он слышит громкое бормотание Элисон о выигрыше пари и вздох Никки, но внимание его не волновало. Когда они поцеловались, в этот раз это было мягче. Там, где обычно были огонь и напряженная страсть, была только медлительность и что-то еще, что казалось слишком нежным для двух парней, столь грубых и суровых на грани. Но этого было более чем достаточно, чтобы кровь ударила Кевину в уши, пока его голова не закружилась, а сердце не заколотилось так громко, что он задался вопросом, слышит ли это Нил. Отстранившись после долгой паузы, он попытался заглянуть Нилу в глаза. Кевин чувствовал, как его дыхание дрожит у его лица, но прежде чем он успел что-либо сделать, Нил слишком быстро вырвался из его рук. — Давай, — мягко сказал он, закидывая на плечо свою спортивную сумку. — Я догоню. — Нил… — снова попытался сказать Кевин, но прежде чем он смог продолжить, его увел охранник. — Пошли, — хрипло сказал мужчина, выводя его на улицу. Практически сразу на него обрушился запах алкоголя и пота. Большинство их болельщиков собрались снаружи на лужайке стадиона, чтобы либо приветствовать, либо проклинать Лис, пока они возвращались к автобусу. Кевин позволял швыряться оскорблениями и аплодисментами, пока кто-то не швырнул в них пустую бутылку из-под пива. Аарон громко выругался, и Кевин резко повернул голову, чтобы увидеть, как Эндрю размахивает ножом и холодно смотрит на него. Насилие быстро нарастало. Кевину едва удалось увернуться от летящего кулака, и он увидел, как Рене ловко скрутила чью-то руку, которая оказалась слишком близко к Элисон. Он не знал, сколько времени им потребовалось, чтобы добраться до автобуса, но к тому времени почти у всех Лис были новые синяки и раны. Ваймак смачно выругался. — Все в порядке? — спросил он, когда Эбби торопливо обошла автобус, чтобы проверить их. Толпа начала расходиться, когда команды разъехались, и Кевин поймал себя на том, что почти инстинктивно смотрит в сторону. Может быть, чтобы сказать что-нибудь Нилу, или схватить его и спросить, в порядке ли он, но... Там не было ничего. Там никого не было. Нила там не было. Холодный ужас сковал льдом остатки адреналина, которые он все еще чувствовал. Кевин оглядел автобус, считая и пересчитывая номера. Их было всего восемь. — Нила здесь нет. — Слова вырвались сами собой, сюрреалистично и ужасно неправильно. Эндрю был первым, кто понял это, его глаза расширились лишь на долю секунды, когда он встал. Ваймак нахмурился, бормоча что-то о худшем времени в мире, но у Кевина в ушах звенело слишком громко, чтобы его услышать. Он выскочил из автобуса, прежде чем кто-либо еще успел его остановить. Не обращая внимания на зов своего имени, он набрал номер Нила, и тот звонил слишком долго, но ответа не было. Он помчался по ныне опустевшему кампусу, хрустя ботинками по битому стеклу и обломкам, и дико озирался по сторонам. Воспоминания об их поцелуе в комнате пронеслись в его голове. Воспоминания о том, как Нил так настойчиво, так усердно добивался признания и обещания от Кевина. Он должен был догадаться, что что-то не так. Кевин слышал крики позади себя, когда остальные Лисы вышли из автобуса, чтобы последовать за ним. Крики смешались с выкриками имени Нила, когда они тоже начали осознавать... Один из них исчез. Тошнотворная паника сковала все внутри, когда он снова безрезультатно звонил Нилу. Нил никогда бы не ушел. Не тогда, когда он знал, чего это будет стоить Лисам, не тогда, когда они уже зашли так далеко. —Не добровольно, — подсказал услужливый голос в его голове. Всю свою жизнь Кевина учили сдерживать себя. Никогда не набрасываться и никогда не показывать, на что он действительно способен. Но что-то в этом сорвало все эти запреты, оставив после себя только свежие раны и открытый ужас. Нил быстро стал тем, кого Кевин не мог позволить себе потерять. Он толкал и поджигал пламя Кевина, пока оно не превратилось в настоящий огонь, съедающий тени и оставляющий после себя только безудержный свет. Он раздражал его, приводил в ярость, подталкивал, пока у него не осталось другого выбора, кроме как выбраться из тьмы, в которой его оставил Рико. Он заставил Кевина встать резкими словами, редкими, понимающими улыбками и пылающими поцелуями. Он был бурей, которая вырвала с корнем все, что знал Кевин, оставив после себя только новые земли и новые времена года, которые можно было восстановить. Исчезновение Нила оставило зияющую дыру в боку Кевина, грызущее бремя. Внезапно он нес всю гравитацию вселенной внутри себя. —Неужели вес всего этого слишком велик? — прошептал язвительный голос в его голове. Это не имело значения. Кевину было наплевать, кто его увидит. Он сровняет с землей весь этот стадион, будь прокляты репутация и Экси, если это означает, что он снова найдет Нила. Знакомый звук рингтона вырвал его из бурлящих мыслей. Кевин посмотрел на источник шума, его телефон чуть не выпал из рук, когда он осознал то, что увидел. Сумка Нила, потрепанная и грязная, стояла в нескольких футах от входа. Рядом лежала его ракетка, только слегка испачканная и где-то не на своем месте. Он никогда бы не оставил свои вещи так, подумал Кевин отстраненно, когда что-то внутри него упало и разбилось. Споткнувшись, он засунул руку в сумку и вытащил телефон Нила. На нем отображались все пропущенные звонки от Кевина и еще один с неизвестного номера. Прошли годы, но он мог узнать код города в мгновение ока. Балтимор. Из его горла вырвался неузнаваемый звук, что-то вроде всхлипа и вздоха. Кевин упал на колени, не обращая внимания на то, как стекло вонзается в его кожу, костяшки пальцев побелели вокруг бесполезного устройства. Нил был человеком постоянных перемен, но со дня их первой встречи, восемь лет назад, до их последней игры, одна вещь всегда оставалась неизменной. Он был весенним цветком. Красивый и неземной, пока он существовал, бросая вызов тяжелому миру своей силой. И исчез, в одно мгновение. Нил сказал, что не выживет. И он,и Кевин знали это. Тем не менее, они были в ловушке от горя. Давать обещания, которые, как они знали, они никогда не смогут сдержать, строить планы на будущее, до которого, как они знали, один из них не доживет. И какой смысл было продолжать историю с такой монументальной утратой в середине? Но в какой-то момент Кевин попался на эти уловки и истории. Он слишком сильно влюбился в мальчика, которого любил с детства, в мальчика, чьей самой настоящей чертой в его личности был его огонь, который невозможно было потушить. —Ты должен был быть в суде, — сказал Кевин, прекрасно понимая, что так и будет. Что Нил не выживет. Склонившись, прижимая холодный телефон ко лбу, Кевин трясся от крика. Сквозь все это ему казалось, что он слышит голос Нила, резкий и безжалостно насмешливый, эхом разносящийся вокруг него в предсмертных объятиях. —О, Кевин, — сказал бы он — Вы ожидали, что все получится лучше?