my secret friend

***

      Анастасия проснулась от ужасной боли в голове. Было такое ощущение, что она пробита чем-то насквозь. Во рту было ужасно сухо, но одновременно в горле находилась влага, которая вот-вот выйдет наружу.       Так оно и случилось.       Девушка наклонилась резко на бок, привстав. Содержимое её желудка тут же попало на когда-то чистый пол. Все печенья и конфеты запачкали паркет. Виннице скривилась, разлепляя глаза. Первое, что она бы хотела увидеть, это явно не её рвота, но а что делать? Приходится мириться с последствиями «шуток» Бена, потому что то, что произошло в душе, она по-другому расценить никак не может.       В теле была ужасная слабость, ей хотелось просто убиться и слечь спокойно, дабы больше Бен не смотрел на неё, потому что даже в таком гадком состоянии девушка ощущала на себе его взгляд. Петерсон явно смотрел и улыбался, только вот когда Виннице пересилила себя и кое-как повернула голову в сторону вируса, то тот в турецкой позе сидел с совершенно серьёзным выражением лица. Было понятно, что произошёл серьёзный случай, но такой, как Бенджамин, явно раскаиваться за подобное не будет. — Почему ты не ушёл? — это было первое, что пришло на ум бедной Анастасии. И тут дело даже не в её материальном положении, она в действительности была бедной, но уже в плане моральных сил. Этот идиот появился в её жизни совсем недавно, а она уже калека почти. — Тебе нужно лежать. Приходил врач, он осмотрел тебя. Не переживай, платить не придётся, — пожал плечами парень и тут Настя только обратила внимание на его внешний вид. Единственное, чем отличался Бен от того парня, в тело которого вирус вселился, был рост, а так же были уши и глаза, а так же лицо у соседа ГринЛен было чуть вытянутее. В остальном, если бы Бен раздобыл где-то одежду, как у него (настолько она была комичной, что аж девушке стало дурно. Её терроризирует какой-то чёртов лепрекон, а она рыгает на пол от этого), то отличить можно было бы не сразу. — Ты что-то с ним сделал? — Пусть побегает от психов в твоей любимой игре, — а вот после этих слов вирус всё же ухмыльнулся, но явно от того, насколько его идея запихнуть бедного врача в игру была «великолепной». — Зачем? Он же ни в чём не виноват. К тому же он осмотрел меня, — возмутилась Анастасия и повысила голос, только вот от этого голова затрещала чуть сильнее и девушка приложила холодную руку ко лбу. Ощутив на ней повязку, девушка тяжело вздохнула. Ей бы щас таблетку обезболивающего, а не вот это всё. — Он странно на меня смотрел. Я, конечно, умею общаться с людьми, но взрослые так утомляют своей догадливостью. Дети намного лучше в этом плане. Когда он ушёл мыть руки, то увидел кровь, которая осталась, а так же сам чуть не поскользнулся. Видимо я не внушал ему особого доверия, так что тот принялся кому-то звонить и косился на меня в это время, ну я долго думать не стал, — пожал плечами Бен, продолжая ковырять кутикулу на руке бедного парня. — Господи, за что мне все эти страдания, — Анастасия закинула голову, буравя взглядом белый натянутый потолок. — Если бы я знала, что в мире действительно существует паранормальщина, то я бы ни за что на свете не родилась.       Парень наблюдал за этим с интересом. Его нисколько не смутило, что девушка выблевала всё содержимое желудка на пол. Он просто не понимал или забыл, что это может быть сигналом чего-то плохого. — Мне нужно в туалет, а так же тишина и покой. — Мне он то же самое сказал, слово в слово, — хмыкнул Бен и скрестил руки на груди. — Ладно, чёрт с тобой, — рявкнула Настя и попыталась встать, но тут же простонала от боли и рухнула назад. Её дрожащие руки откинули покрывало и Анастасия увидела, что её голень была туго перевязана через пятку. — Я теперь не то, что калека, я инвалид в квадрате.       Сказав это, Виннице аккуратно легла обратно. Ей бы убрать то, что она только что сотворила на пол, но она даже не встанет в ближайшие дни. Насте столько сделать надо и травмы никак не входили в её планы, потому что никто за неё ничего делать не будет. Просить «этого»? Ну уж нет, себе дороже. Он уже «помог» ей один раз на кухне перед тем, как протащить по виртуальному миру.       Тишина и правда настала, но Петерсон продолжал буравить взглядом девичье тело, что начинало раздражать. Особого страха из-за лёгкой апатии и адреналина от собственного положения Анастасия не испытывала. Просто это всё действительно было несправедливо. Виннице лежала бы так и дальше, пока до неё не дошло кое-что из сказанных Беном слов. — Погоди, ты сказал, что взрослые догадливые и тебе легче с детьми? — спросила девушка и Петерсон кивнул, что Настя увидела краем глаза. — Но я не ребёнок, почему ты пристал ко мне?       Кровать слегка заскрипела от того, что парень опёрся на колени и перекинул руки, поставив по обе стороны от головы девушки. Она напряглась, стараясь лишний раз теперь не шевелиться. И даже не от того, что было больно в ноге — просто действительно стало страшно, и раздражительность вся ушла. Вот это он конечно её на «качелях» катает, как будто бывалый. Бен бегал зрачками от одного места на лице Анастасии до другого, как будто видел её каждый раз как в первый. — «Ну ещё изнасилования мне не хватало», — девушка уже продумывала все исходы того, что может последовать за таким наклоном к ней, но Петерсон лишь начал говорить. — Я провожу время с детьми, ведь они такие весёлые, играют, веселятся, правда через время всё-таки осознают, кто я такой, но это не помеха. Я всегда стараюсь забрать их в свой мир, где они бы могли играть всю свою жизнь. Любой ребёнок мечтает играть и не отвлекаться. Это ли не чудо? — под конец парень наклонил голову в сторону и как-то по зверски улыбнулся, отчего Насте вновь стало не по себе. Отлично продумано, Майк Вазовски. Сделать девушку на время беспомощной, чтобы без лишних усилий так над ней измываться. — Никто пока не составил мне компанию, но ты другой случай. Думаю, мы были бы счастливы… — Ты хочешь меня убить?! — ужас тут же отразился в девичьих глазах, на что вирус искренне и со смехом в глазах улыбнулся, настолько довольный своей идеей, что аж готов был лопнуть на месте. Это выглядело ужасно со стороны. Как кто-то вообще может улыбаться после таких заявлений? — Нет, моя глупенькая, я разве такое когда-нибудь говорил? Ты не оставишь меня, я не позволю. Никогда даже не думай об этом, — холодная рука парня накрыла горячую щёку девушки, слегка поглаживая большим пальцем кожу. О, как ему нравилось касаться её, ещё, ещё, ещё. Анастасия старалась не дышать. Было такое чувство, словно она находилась на грани между жизнью и смертью. — Ты не представляешь, как я устал от этого одиночества. Вечные цифры, коды, я просто теряюсь, — признался вирус, как будто доверял девушке свою жизнь. Виннице вдруг увидела вместо злого вируса маленького мальчишку, который оправдывался перед матерью за двойку. Сглотнув накопившуюся слюну и выдохнув от того, что Петерсон слез с неё и сел обратно, Настя с опаской продолжила слушать. — Я уже начинаю забывать, кем я был до того, как стал… Таким.       Бен смотрел на руки парня, как будто на свои собственные. Но оба они знали, что тело Бенджамина было бледнее и холоднее. Даже сейчас он не тот, за кого бы хотел себя выдавать. — По началу это было весело, я не спорю. Забавно делать то, что тебе хочется. Те, кто сделал меня таким, уже сто раз поплатились. Я думал, что после этого смогу успокоиться и заснуть вечным сном, но этого не вышло. Моя душа требует большего. Она не может заснуть и больше не просыпаться, как это делают другие мертвецы. И я пытался общаться с теми, кто бы понял меня. Все дети, которые проводили со мной время, были счастливы. И я был счастлив от их улыбок! Но всё равно каждый из них осознавал, что то, что происходит — ненормально. Человек не должен вылезать из их монитора и показывать все чудеса виртуального мира. Мне так, так хотелось, чтобы они чувствовали восторг от моих способностей, как я сам, но я видел лишь страх, страх на их детских лицах и это меня начинало злить, — сжав кулаки, вирус посмотрел вперёд, как будто увидел что-то ужасное. Нахмурившись, Бен поджал губы, словно сдерживал слезы. — Эти блядские дети! Ублюдки, они не понимают… Чёртово человеческое тело…       Прошептал парень, но продолжил, не обращая внимание на знаки чужого тела, которое ощущало весь спектр эмоций. Девушка старалась даже не громко дышать. Главное, что он не трогает её и на этом можно закончить. Анастасия бегала глазами по своей комнате, потому что не хотела смотреть на Утопленника. — Никто не понимает меня, никто не ощущает то, что ощущал я. Они не могли стать похожими на меня, а я не мог вернуть им жизнь, — сказал Бен. — Раз за разом я искал себе друга, понимая где-то глубоко внутри, что это вновь лишь на время. Глупые привязанности, что проходят прямо через и так больную душу. — Но разве они заслужили это? — от логики вируса внутри Анастасии вдруг возникла агрессия, и она так сильно просилась наружу, что аж пульсировала в местах итак острой боли. Атмосфера в комнате нагнеталась с каждым сказанным словом. Виннице сразу же пожалела, что открыла свой рот. — Нет, конечно нет, — даже как-то истерично пролепетал Бен и вновь оказался над девушкой, судорожно стараясь в очередной раз найти что-то на девичьем лице. Виннице ойкнула, отметив, что белки́ на секунду стали чёрными, а на щеках привиделись подтёки. — Но почему я? Почему я должен страдать, почему? Ты знаешь? Нет? Вот и я не знаю. Последний ребёнок вновь не смог скрасить моё одиночество, но ты…       Парень наклонился ближе, обдавая сухие губы горячим дыханием. Анастасия прищурилась, а затем вновь распахнула глаза, заметив, как слезы одна за другой текли из нежно-голубых глаз. — Но ты… Твоё тепло, твой голос… Ты такая живая для меня, такая милая и нежная, — рука вируса прошлась по щеке, вызывая дрожь и мурашки. Настя отвернула голову, но лишь открыла больше доступа к себе. — Я не хочу рисковать тобой, чтобы вновь попытаться узнать, может ли кто-то ещё стать таким же как я. Нужно подойти к этому делу серьезно, очень серьезно… Теперь ты понимаешь, каково мне?       Девушка молчала, не имея возможности поверить в то, что Бенджамин плакал. Он плакал. Это так… Странно. — Ты понимаешь?! — истерично крикнул Бен и ударил кулаком по подушке около головы Анастасии, на что та резко подняла руки к себе и прикрылась. Это как рефлекс. Теперь уже у неё подступили слёзы к горлу, вырываясь наружу. — Ты понимаешь меня, как никто другой, милая… Моя девочка… Такая хорошая, моя, прекрасная… Ты рядом и мне так хорошо, твоё тепло, твои волосы… Ты так чудесна, знаешь?       Парень медленно лёг рядом с покалеченной девушкой, обнимая всеми конечностями. Руки уместились на грудине. Нога Бена случайно задела больную конечность Виннице, на что та всхлипнула, но постаралась проглотить ком в горле. Внизу живота появилась тяжесть от чужого веса. Вирус продолжал что-то шептать, поглаживая и пропуская между пальцев волосы Насти. Девушка хотела не издавать звуков, что было сложно. Все попытки держаться стойко отдавали неприятными покалываниями.       О, как ей больно.       Но когда в голову начинало приходить осознание того, кто всё-таки убил младшего брата Джесс, становилось ещё больнее.