О чистоте намерений

      — Ты че такой смурной? — Юра улыбнулся в своей манере и слегка поморщился.       На несколько секунд в квартире повисла тишина.       — Для чего ты это делаешь? — глядя исподлобья спросил Гром.       — О чём ты? — Смирнов растерялся.       Этот вопрос Юру насторожил. Он, как обычно, предварительно созвонившись, пришёл к Косте домой, привычно захватив несколько леденцов — и пару сотен рублей, чего уж таить — для Игорька. Помог приготовить ужин, узнал об успехах Игоря в школе и сейчас сидел за столом, доедая салат.       — Почему ты помогаешь нам? Постоянно тащишь сюда дорогие безделушки, стиралку вон новую купил, — Костя кивнул на технику, стоящую возле прохода на кухню. Он решительно не понимал, чем заслужил такую заботу.       Юра незаметно влился в домашний быт Громов, словно недостающий кусочек паззла.       И так уютно сразу стало.       — Неужели тебе что-то нужно? Так спроси просто, а не в доверие втирайся.       «Я уже давно тебе доверился, Юр», — осталось невысказанным.       Смирнов сделал бровки домиком, вскидывая голову вверх и громко вздыхая. Руки в замок сложил, потирая большие пальцы друг о друга. Гром лишь проследил взглядом за его дёрнувшимся кадыком и сам гулко сглотнул. Резко одернул себя, мол, чего это он. Просто напарник ведь.       «Информатор! Твой напарник — это я!» — голос Феди удивительно быстро всплыл в голове. Уголки губ приподнялись сами собой. Конечно-конечно, просто информатор.       — Кость, ну что ты говоришь? Я аб-абсолютно чист в своих намерениях, — спохватился, осознав, что сказал. — В смысле, нет у меня никаких намерений. То есть… — Юра сжал переносицу пальцами, пытаясь сформулировать мысль.       Гром сидел, откинувшись на спинку стула, и ожидал дальнейших слов. Повернул голову, вглядываясь в красоту Петербурга сквозь огромное резное окно. Он себя отдельно от этого города не представлял. Хотя, почему именно города? Дело ведь не в нём, а в людях, которые окружают. Вот Юра, например. Сидит сейчас, пальцы заламывает. Гром сам не заметил, как часто начал приглашать его к себе, пока Игорёк не сказал: «Пап, а чего дядя Юра почти каждый вечер к нам приходит? Он классный, просто ты раньше к нам очень редко кого-то звал».       А Костя самому себе ответить на этот вопрос не мог.       Захотелось — пригласил. Что странного в том, чтобы посидеть с коллегой после работы?       Смущало лишь, как часто возникало это «захотелось».       — Мне просто нравится проводить с тобой и Игорьком время, — Костя еле заметно вздрогнул, переведя взгляд обратно на Смирнова. Слишком задумался.— Балую его иногда, тут уж да, извини, по-другому не могу. Ты только глянь, какой у тебя сын растёт: смелый, умный, вон, сколько олимпиад уже выиграл. Небось, за тобой, батей своим, в ментовку пойдёт, — усмехнулся, заглянув за спину Кости на робеющего Игоря, который рисовал в альбоме, сидя на своей кровати. — Будет у него «и батя мент, и отец мент, и я мент». В см-смысле, — Смирнов внезапно запнулся, не понимая, как себя оправдать, и едва-едва покраснел кончиками ушей. Нервно заправил прядь длинных волос за ухо.       В голове словно шестрёнки завертелись. И вдруг пришло осознание.       Приплыли.       — Игорь, можешь прогуляться ненадолго? Нам с Юрой надо дело одно по работе обсудить, — Костя нахмурился, коротко взглянул на Смирнова, а потом обернулся к сыну, моментально меняя выражение лица на расслабленное.       — Хорошо, пап, — Игорь понятливо кивнул и встал с кровати. Понимал, что никакую работу они тут обсуждать не собираются — не маленький ведь. На лице проскользнула улыбка.       Он давно заметил, что с дядей Юрой что-то не так. Не в плохом смысле, разумеется. Дядь Юра словно что-то папе сказать хотел, но боялся. А сейчас словно вот-вот решится. Игорь решил не мешать, быстренько обулся, оделся и выскочил из квартиры.       После того как дверь захлопнулась, Гром внимательно посмотрел в голубые глаза напротив.       — Кость, ты всё неправильно понял, — Смирнов поднял руки в капитулирующем жесте. — Я просто шутку вспомнил, к месту пришлась. Чего ты сразу так.       На Смирнова медленно надвигался вставший из-за стола Гром. На лице тут же отразилась гримаса ужаса. Казалось, скажи хоть одно слово — кинется и разорвёт.       Когда подошёл совсем близко, Юра на него глаза свои поднял. Красивущие. И как только раньше не замечал? Два океана.       Смотреть дольше было невозможно.       Одну руку на спинку стула, второй — резковато приподнять подбородок. Приникнуть к губам.       Сухие, искусанные.       Юра — господи, испугался-то как — сначала замер, а потом, видимо, осознав, что только что произошло, начал постепенно проявлять инициативу, цепляясь за Грома так, как утопающий цепляется за спасательный круг.       Спустя некоторое время медленно отстранился, решив не заходить слишком далеко. Улыбался теперь, как объевшийся сметаны кот, и омутами своими внимательно смотрел.       — Браво.

Больше слов не требовалось.