Червовик

      В прошлый раз, если кто-нибудь помнит, мы остановились на выходе из класса в Уинслоу. Мы — это Симург, в облике Элизы Вайз, генерального директора межбанковской корпорации, и Пустотник, в гражданской личине Грегори Гургеса, учителя этой чёртовой школы. Сестра и брат, оба (технически) Губители, только я пока к семейному бизнесу не приступал в виду очерёдности. А направлялись мы в штаб Службы Контроля Параугроз по Востоко-Северо-Востоку США, ибо Сима решила официально поменять свой рейтинг в их базах данных.       Ироничность и комичность ситуации видите? Вот и я не вижу.       По дороге из класса к выходу встретили квартет. Это который из Барнс, Клеменс, Хесс и Хеберт. Ученицы мгновенно отвлеклись от своего обычного времяпрепровождения 3 на 1. София сунула в руки ошарашенной Тейлор её же портфель, который, видимо, пыталась до того не дать забрать, и вытянулась по стойке «СМИРНО». Рефлекс-с. Эмма с Мэдисон тоже резко прикинулись, что всё — в порядке. — Всем привет, пока, мы торопимся, Хесс — за мной. — А она нам зачем? — Я, по-твоему, помню все входы? Или ты через парадный будешь входить?       Тейлор не выдержала. — Входы куда? — Эм… На мою вторую работу, которая первая. София там стажируется, на самом деле. Вместо атлетики. Не секрет, технически, но бюрократия у нас…       Хесс аж перекосило. Она наклонилась к Хеберт и почти нежно прошептала что-то типа «не спрашивай, это пиздец». После чего резво почесала в направлении дверей, оставив резко побледневше-порозовевшую подругу переваривать новости. А, и да, факт стажировки Софии в СКП, равно как и моя работа там на пол-ставки (две с половиной четверти) — не были не то, что секретом, но даже не покрывались документами о неразглашении гражданского образца. Просто Блеквелл с какого-то хрена решила, что надо всем наврать про лёгкую атлетику. А ученики не спрашивали (чем бесили Хесс, и немного — меня). Так-то всё было оформлено официально, и даже больше: София числилась МОЕЙ стажёркой. В юридическом отделе при программе Стражей. И работали мы там раз в пять больше, чем, собственно, занимались «героической» деятельностью.       Вообще вся эта история с Призрачным Сталкером — анекдот и продукт безумного недопонимания. Жила-была девочка София. Словила триггер, на почве личных переживаний по вопросу возможного изнасилования. Стала причинять добро и наносить справедливость с занесением в личное тело, да ещё и немного крышей поехала на почве «жертв и хищников». Спасла летом Эмму Барнс и её папашу от банды Азиатских Плохих Парней, попутно раскрыла «жертве, давшей отпор» свою личность и втянула в линчивание. Ну как, втянула? Стала регулярно пользоваться домом Барнсов, как остановкой, если дела шли совсем плохо. И в один прекрасный день попалась «на горячем» нашему поборнику справедливости с расстройством эмоционального интеллекта — Оружейнику. Оружейник девочку спеленал и доставил под грозные очи аж всего СКП и Протектората вместе взятых, чтобы ей прочитали нотации и впихнули в программу Стражей.       Девочка программой и нотациями не впечатлилась. Убежала и бросилась к Барнсу-старшему, который в одной конторе трудится юристом по бракоразводным процессам. По горячим следам за беглянкой ломанулось пол-Протектората, в том числе и я. Поскольку от условно-двухмерной проекции чёрной дыры убежать весьма сложно и муторно, девочку застал у Барнса. С которым когда-то вместе учились и который и о моей подработке в Уинслоу (что бы там Блеквелл не думала), и об основной работе в юр.отделе СКП при Стражах был в курсе. И о маленьком хобби в виде Пустотника, естественно: долго скрывать, почему это я никогда не пьянею нормально, от старого приятеля как-то не получалось ещё с колледжа.       Вдвоём (был день, было лето, Эмма где-то шлялась с Хеберт) Софию успокоили, объяснили, что насильно её в Стражи никто не засунет, ибо технически нереально и право тут на её стороне. Втроём уже встретили Оружейника, высказали всё о его «рекрутских» талантах и почапали обратно на Вышку. На Вышке дошли до начальства в лице Пиггот, которая от присутствия аж 3 паралюдей (о своей Губительской природе я ей говорить немного стеснялся, видимо, зря: Губитель — не парачеловек), малость, взбесилась. Но Барнс, к общему удивлению, нашёл с ней что-то типа общего языка! И Софию задержали за линчевание до суда, дня на два.       В камере девочка, видимо, нечто поняла. Совсем поняла, когда (просто для интереса!) почитала своё дело. И на суде, к общему удивлению, полностью созналась вообще во всём, попросив либо посадить, либо отдать на поруки кому-нибудь адекватному. Желательно, Барнсу, мне или самой Пиггот. Поскольку, цитирую, «арбалетом можно убить, а мозги вправить — только словом, у них круто получается!». Судья проникся, Пиггот — тоже. Оружейник остался сильно недоволен, но тут в позу встали выбранные Софией «поручители». Против двух юристов и одного отставного военного… юриста (сюрприз! Офицерам Устав знать полагается, на минуточку! И применять!) наш технарь долго не выдержал. Только вымолил Хесс в программу на пару раз в неделю, чисто «для её же безопасности, и вообще, пускай идиотов натаскает в свободное время, опыт есть, а я до них не доношу».       В результате София была официально оформлена как стажёр в моём отделе, а Стражи получили вечно раздражённого и уставшего члена «на четверть ставки». И тренера по оперативному реагированию в городских условиях, что считалось отдельной должностью. Так что девочка, внезапно, с середины лета получила весьма немаленькую сумму на карманные расходы ежемесячно. В размере одной нормальной зарплаты офисного работника СКП — Стражам доплачивали, на самом деле, неплохо, а инструкторам Стражей — ещё лучше. Три четверти ставки стажёра, плюс четверть Стража, плюс сдельная оплата за уроки — получилась целая зарплата взрослого.       Правда, ни про основную стажировку, ни про работу инструктором Стражи были не в курсе. По двум причинам: во-первых София каждый раз заваливалась в общую комнату после рабочего дня. В виду чего настроение у девушки было где-то под уровнем шельфа, и желание не общаться она всячески демонстрировала окружающим. При наличии в команде эмпата-лидера данное сообщение было всеми хорошо видимо и воспринимаемо. Во-вторых Оружейник, «чтобы не нарушать субординацию», тренировки проводил либо в удалённом режиме, либо так, чтобы Стражи инструктора не видели. Из-за чего о личности «сурового сержанта» детки были в полном неведении, а Хесс — бесилась с них молча, но ярко и с чувством. По этому считали остальные юные герои Призрачного Сталкера этакой жуткой нелюдимой букой, хотя и пересекались с нею раза два в неделю. Тот же Бесстрашный — даром, что в Протекторате — имел схожий график работы по причине крайне обеспокоенного семейства, так что вопросов у детей не возникало.       А когда начался учебный год, Блеквелл с чего-то решила, что «а» я в школе работаю, а в СКП — подрабатываю, и «б» — ученица не должна работать на учителя официально. С чего именно ей пришла в голову такая позиция — не в курсе, но страдать пришлось всем причастным. Пиггот после пары звонков Блеквелл к Уинслоу поклялась не приближаться на километр, Софию «записали» в команду по лёгкой атлетике (вызвав бешеную любовь других членов команды из-за постоянного отсутствия). Чем создали репутацию фаворитки директора, хотя при виде оной девушка материлась в голос и не всегда тихо. А я и вовсе после очередного пассажа на тему «нельзя девочку так нагружать, тем более учителю» схарчил всю мебель в кабинете директора, объясняя, что Хесс вообще-то парачеловек и чуточку Страж, да и сам на Вышку не только в юр. отдел хожу.       Блеквелл дурой была, но прониклась и затребовала у Пиггот дополнительный бюджет на «обучение Стража и содержание Героя». Пиггот послала директрису в задницу, предупредив, что если хоть что-то привлечёт её внимание, то Пустотник получит полное право сожрать уже саму даму «в следствии трагической ошибки при трансформации в излом-форму». Блеквелл что-то поняла и… доходчиво довела до всех учителей, что отчётность «наружу» о дисциплине теперь слать нельзя совсем, даже руководству банд. Довела с применением какой-то тяжёлой артиллерии, но без моего присутствия. Разболтали об этом коллеги и мне, и другим отсутствовавшим (кто болел, а у кого старший брат-дурак разбушевался) без подробностей, но со страшными глазами и чуть ли не писаясь.       В общем, Стражи и Блеквелл считали Софию Хесс — личинкой героя с личными проблемами, сама девочка тихо зверела с идиотов и иногда срывалась на подругах. Поскольку срывалась она редко, но эффективно и в стиле казарменных шуточек (каким-то образом Пиггот, действительно, выдерживала с ней общение, так что стажёрку мы делили на двоих) — те же Клеменс и Хеберт намного лучше помнили именно срывы. А не то, что София одним видом отпугивала кретинов из банд, или подсказывала на половине уроков всем троим, или держала на коротком поводке Барнс, у которой развивалась явная такая биполярочка. На почве благодарности к Хесс, ПТСР, любви к Хеберт и философии «хищник-жертва», на которую сама Сталкерша забила примерно через две тренировки Стражей и неделю работы.       Словом, пока София в поте лица бегала между юристами и начальством, в перерывах вздрючивая Стражей и, редко, выбираясь на патрули, не пересекающиеся с ней по работе личности считали её будущим героем. Пересекающиеся — пророчили на место Пиггот, капая в меру возможности на уши кому повыше что, мол, парачеловек с нормальным образованием и воспитанием — то, что СКП доктор прописал вместо лучевой терапии. Процент последних был больше, но первых было намного лучше видно и слышно. Публика — верила в сказки, распространяемые пиар-службой и Стражами. Сама девочка — работала, огрызалась, охреневала и старалась ещё учиться и подруг не прибить и не потерять.       И попалась в такой момент старания на дороге мне и окрылённой сестрёнке.       Против желания последней, до Вышки мы ехали на моей машине. Сестра была полна решимости добраться на автобусе, но две пары охреневших рож местных жителей в очередной раз убедили её, что с такой одеждой в общественном транспорте делать решительно нечего. На остановке общественного транспорта, точнее. И в машине, естественно, умная девочка София задала вопрос: — Шеф, а это, собственно, кто и нафига?              Сима замерла и явно замыслила. Получила вытянувшейся проекцией по бестолковке. — Сестра моя. Единоутробная. Решила переоформить рейтинг после феерического откровения что она, оказывается, в наших базах неправильно числится. — Это ж служебная информация. Вы же подписку давали. — А вот и нет. Учись, Хесс: на Губителей подписка о неразглашении досье не распространяется!       София медленно, плавно обернулась на сидящую на заднем сидении Симу. Смерила взглядом. Что-то прикинула. Потом, также плавно, осмотрела меня. — Окей. Но Вы не вписываетесь, шеф. Хотя да, «оборотня» надо поставить. — А я пока к семейной работе не приступал и не планирую. Мы тройками выступаем. Вот, получится у кого-нибудь устроить технический нокаут предыдущим в очереди — надо будет, а пока можно и спокойно пожить. — И сколько Вам до очереди?       Сима зизнула. Именно «зизнула», а не хихикнула. — Ещё пятнадцать, не считая Леви и меня! Не факт, что в этом столетии придётся. И даже не в следующем.       Хесс икнула. Потом — задумалась. Наконец, чему-то кивнула и решительно выдала: — Отлично. Значит, субординацию нарушать не надо. За-е-бись, чё. — Правильный настрой, стажёр. Только ты это, про размер очереди — молчи, ладно? Пиггот, может, и поймёт — а вот герои точно нет. — Я ж не дура совсем, шеф. А можно спросить? — Допустим. — Силы те же, или вы прикидываетесь? — Те же, только внешний вид формы поменяю и чуть более агрессивно буду действовать. Если придётся, конечно. — То есть героев будущего заранее надо хоронить? — Зачем? Агрессивно, но не эффективно! — Нафига?       Ответила уже сестра, поскольку я сосредоточился на обгоне какого-то идиота на условно-невидимом БТРе. — Условия работы такие. Идиотские. — Ясно. А как на самом деле работа называется, если не секрет? — Слушай, Грег, а ты её хорошо научил! Двигатели мы, конфликта. И работа, и вид, так сказать. Считай, тренеры для паралюдей — в приближенных к боевым условиях и с боевыми же патронами.       София снова задумалась, после чего — заулыбалась и всю дорогу до вышки просто-таки фонтанировала незамутнённым счастьем. Чем вызвала у меня нервный тик, так как настолько довольной я её видел только в первую получку. — Ты чего? — Получается, я не одна с этими идиотами мудохаюсь! И теперь точно есть, кому поныть. Есть же? Телефон можно, или аккаунт на ПЛО?       Сима поперхнулась. Но в протянутый девочкой телефон контакты забила, после чего покачала головой. — Так достали? — Вы даже не представляете! — Я-то как раз и представляю… Так, обещаю не прибить, и до Леви доведу. К Бегемоту — ни на выстрел, поняла? — Да, мэм, так точном, мэм! — Ну и стажёрка у тебя… Слушай! — А? — Я за сегодня уже второго твоего ученика встречаю — и во второй раз адекватный! Ты что, по какой-то секретной схеме им мозг вправляешь? — Нет, просто конфликтные установки рядом со мной сбоят. А Вейдер — вообще чудо, науке не известное. — А сбоят они потому, что…? — Оно боиццо. — Да ладно. — Сожру. — Логично.       На этой весёлой ноте, за которую тот же доктор Мантон отдал бы, наверное, душу (ещё бы: тут и про установки кейпов на конфликт подтверждают, и говорят, что одна хтонь может закусить другой!), мы вышли около неприметного здания на Бульваре. Ну, как, неприметного? Магазинчик, книжный. Сима с интересом оглядывала здание, явно что-то замечая. — Охренеть. Это кто такое чудо сделал? — Не поверите, мисс, но люди. — А конкретнее? — Не помню, надо посмотреть в планах здания. Но ход был заложен одновременно с вышкой, ещё в шестидесятых.       Я аж споткнулся, не дойдя до двери магазина. — Это ты откуда знаешь? — В базах лазила, когда отчёт для Свиньи готовила. По патрулированию и уязвимым местам на Бульваре. Теперь сюда стараются лишний раз никого из идиотов не посылать, от того и народу мало стало.       Свиньёй вместо «свинки» Пиггот звали только два сотрудника СКП: сама директор и София. Обе — юмористически-уважительно, с приставкой The и с большой буквы. Остальным, пытавшимся в эту кличку, прилетало от обеих. Либо Пиггот, либо свинка. Но вот «Свинья» — это звучало гордо, а значит было для узкого круга из одного доверенного лица.       Войдя, наконец, в книжный, мы столкнулись с неожиданным препятствием — продавцом. Который ну очень не хотел пускать сестру в подсобные помещения откуда, собственно, начинался «тайный» ход на Вышку. Даже с учётом того, что София пользовалась этим входом каждый божий день, а я откопал-таки оба служебных удостоверения. Но внезапно появившиеся на стойке две банкноты по сто баксов, небрежно шваркнутые нежной ручкой Бугая-9 (Симы), подействовали на удивление эффективно и испарились чуть ли не из-под той самой ручки.       Сам ход… не впечатлял. Простой спуск в подвал, тяжеленная железная дверь, оборудованная явно Оружейницким механизмом (никто больше в СКП и Протекторате не стал бы красить петли в синий, да ещё и с орнаментом и каждую по отдельности) и тоннель. Неплохо освещённый чем-то типа светодиодных лент, но скучный до невозможности. — Леви бы понравилось. — С чего вдруг? — Эффективно и не криатиффно. — Логично.       София хихикнула. — А вы в курсе? — Нет, наверное, чего? — Оружейник… на Левиафане несколько, ну, зациклен.       Мы замерли, пытаясь переварить новость. С Оружейником я почти не общался, в отличии от Хесс. Сестра с ним тем более не пересекалась, так как технарей на её матчи пускали только, когда те и так были на поле. — В каком смысле? — Убить мечтает. Лично.       Сима хмыкнула. — Технически невозможно, гарантирую. — Как будто он в курсе! — Логично. Но надо бы намекнуть, а то Леви это… ранимый очень.       Хесс подняла бровь. — Ядерным зарядом? — Душевно!       Пробормотав что-то вроде «ну и семейка», стажёрка бодро нас обогнала и поспешила вынести мозг охраннику у выхода. Фигурально, применяя весь полугодовой опыт работы. Охранник даже мзду не потребовал, лишь бы отвертеться.