On his fingertips

***

Тихим вечером, когда заняться было нечем, кроме того как слоняться без дела, Соуп растянулся на одном из самых удобных и потрепанных диванов на базе. Он бездумно крутил на пальцах старую гранатную чеку, дабы хоть как-то занять руки, прежде чем в комнату зашел Гоуст, чтобы присоединиться к его тихой идиллии, усаживаясь рядом с полкой, заполненной старыми зачитанными книгами. Некоторое время они ничего не говорили и Соуп был доволен уютной тишиной, которая заполнила комнату, если не считать мягкого жужжания радио в углу. Любая компания, даже тихая, была предпочтительнее одиночеству. Хотя вскоре даже это начинало надоедать, нога нервно дергалась в такт музыки, а слова по радио не имели смысла. Раздался звук переворачиваемой страницы, и это привлекло его внимание. Гоуст сидел в другом конце комнаты на неудобном деревянном кресле и выглядел полностью погруженным в чтение. На нем не было никакой экипировки, он был небрежно одет в джинсы и темную куртку с капюшоном, накинутым поверх его обычной балаклавы. Его голова была наклонена набок, сам он сидел чуть согнувшись, а глаза, размазанные черной краской, смотрели вниз. Рыжевато-светлые ресницы создавали разительный контраст, когда касались его темной накрашенной кожи. Глаза Гоуста неторопливо просматривали странички книги, что покоилась у него в руках. О, эти руки. Соуп никогда по-настоящему не задумывался о них из-за чего он начал беспокоиться о развитии фетиша. Не то чтобы руки были странной вещью, на которой можно было зациклиться; особенно когда они принадлежали ему. Они были большими; длинные, с чистыми, коротко подстриженными ногтями. Соуп мог разглядеть множество маленьких серебристых и красных шрамов, и это только делало их более привлекательными. Они много где могут пригодиться, пришло на ум Соупу. Ему не часто доводилось видеть их без перчаток и сейчас он впитывал каждую деталь, какую только мог. Гоусту удавалось придать им изящный вид независимо от того, что он делал, будь то вождение автомобиля, заряжание пистолета, ловкое обращение с ножом или просто смывание мыла в душе. Хватка на книге слегка напряглась и Соуп почувствовал странную боль, пробегающую по коже. Соуп не отрицал, что думал о том, как хотелось бы почувствовать хватку рук Гоуста на себе. Конечно, он его касался, когда они занимались спаррингом или попадали в какое-то другое затруднительное положение, но почти всегда Гоуст был в перчатках и происходило это не дольше нескольких секунд. Соуп хотел бы, чтобы они были на нем дольше; то есть более интимно - очерчивая линии его тела, как будто он был чем-то, что нужно завоевать, хватая его сильнее и нежно лаская в промежутках, пока бы он не начал таять от ощущений. Дрожь пробежала по телу Соупа, его щеки вспыхнули при мысли об этом. Ему было немного стыдно так пялиться на своего друга, в то время как в его голове прокручивались все эти сценарии, но мысли продолжали настойчиво лезть, а сам он просто не мог отвести взгляд. Затем Гоуст двинулся, чуть согнув пальцы, дабы перевернуть страницу. Соупу действительно хотелось, чтобы он чаще снимал перчатки. — Что-то не так? — заговорил Гоуст. — Хм? — Соупа вырвало из раздумий: — Нет, ничего! Он попытался медленно сменить позу, делая все возможное, чтобы не выглядеть таким пристыженным, каким он себя чувствовал, пока удобнее усаживался на диване. — Ты не умеешь подглядывать, сержант. — Я? — Соуп нервно рассмеялся, теребя чеку в руке: — Должно быть, я просто задумался или типо того. — Хм. Его голос был глубоким и тихим и Соуп не мог не посмотреть снова... Он был пойман прямо на месте преступления, пронзительные глаза Гоуста смотрели прямо на него. Его взгляд был темным и обжигал, отчего у Соупа по коже побежали мурашки, а тело замерло. Он отчаянно хотел отвести взгляд, прежде чем вспыхнет пламя, но если он отвернется сейчас, Гоуст поймет, что что-то случилось. К счастью, его проницательный взгляд вернулся к книге и Соуп испустил вздох, о котором сам не подозревал. Но потом его глупый рот выдал его. — Ясмотрелнатвоируки. — слова сорвались с его губ прежде, чем он смог их остановить. Гоуст медленно поднял глаза, маска сдвинулась, как будто он пытался улыбнуться и его бровь вопросительно приподнялась. Соуп сокрушенно вздохнул, прекрасно понимая, что теперь уже слишком поздно отступать. — Я смотрел на твои руки. — уточнил он. — Мои руки? — сказал Гоуст, на этот раз явно забавляясь. Соуп смущенно кивнул, крутя чеку в руке, когда его взгляд на мгновение остановился на подергивающихся пальцах Гоуста вокруг книги. — Почему? — Ah dinnae ken. — Английский, МакТавиш. — Я... Я не знаю. — Это была ложь, но мысль о том, чтобы сказать Гоусту, что он фантазировал о них в сексуальном плане, было худшим унижением. — Ты не знаешь? — Они красивые. — Соуп пожал плечами, изображая безразличие. Гоуст издал звук, который мог бы быть издевательским смешком: — Это что-то новенькое, Джонни. — Я имею в виду - они выглядят так, как будто могли бы быть хороши во всем. Как будто ты знаешь, как обращаться с вещами, что немного возбуждает... Это не... Я имею в виду, мне это нравится... Соуп оборвал себя, выглядя так, как будто он пожалел о словах в тот момент, когда они слетели с его губ, а его щеки приобрели яркий оттенок, который почти поглотил лицо. Это было довольно мило. — Это было больно слушать, — говорит Гоуст после мучительно долгой минуты. — Отвали. — Соуп стонет, но он не может оторвать от него глаз. Гоуст снова фыркнул, дразнящий задор в его глазах сменился чем-то более темным и горячим. Чувственная ухмылка пересекла его поразительные черты и Соуп не был уверен, что когда-либо думал о том, что получит такой взгляд от Саймона. Пальцы Гоуста вцепились в подлокотники его кресла, мягко царапая дерево и Соуп тяжело сглотнул. — Уверяю тебя, Джонни, они искусны во всем, если ты захочешь их испытать. — тихо сказал он. Соуп почувствовал, как его сердце подпрыгнуло, тело покрылось холодным потом, когда взгляд Гоуста скользнул по нему, чтобы передать значение его слов. Взгляд переместился прямо на член Соупа. Когда Соуп снова перевел взгляд на руки Гоуста, ему пришлось сдержаться, чтобы не наброситься на него сейчас же. Черт, он хотел, чтобы они обернулись вокруг его горла. — Это можно устроить, Джонни.