Тебя послала мне преисподняя

Омега сидит на коленях перед могилой своего родителя. Вечерний воздух прохладен. Слабый ветер треплет нежно-сапфировую шевелюру. На щеках – слёзы, хотя он обещал тогда папе, что плакать больше никогда не будет. Но ведь, сегодня можно. Сегодня – единственный день в году, когда он позволяет себе быть слабым. Мин Юнги двадцать три. А сегодня – ровно десять лет, как не стало его папы – Мин Янджи. – Я бы притворялся... Но ты всё равно всё видишь и всё знаешь, папа... Завтра я выйду замуж... Войду в чужой дом, лягу в постель чужого мужчины... Ты бы пожелал мне такой жизни, папа? Ответом служит лишь тихий шелест листвы. Конечно он не хотел бы. Он много рассказывал о любви. У них с отцом она была. Чистая, крепкая. Такая, что альфа до сих пор один. Мин Кихён верил в любовь, пока не потерял её. Пока не обмякло тело любимого в его руках. С тех пор он стал другим. Та авария отняла у него не только любимого омегу, но и часть души. – Его запах... Папа, он пахнет имбирём... Отец же знает, как меня тошнит от него. Знает. И всё равно отдаёт в руки этого мужчины. С тех пор всю свою жизнь альфа посвящает политике и бизнесу. Всё в этой жизни можно продать. Всё. Даже собственного сына. – Я не хочу так жить... Папа... Забери меня, прошу... Слёзы с новой силою текут с карих глаз, оставляя мокрые дорожки. Стекают по подбородку, падают на тёмную ткань брюк. – Прошу... Пусть я усну и не проснусь... То ли это небо плачет, то ли родитель его, что услышал сына крик о смерти. Капли одна за другой бьют по нежному лицу, а после, начинают неистово хлестать, будто пощёчинами. Омега улыбается внезапно. Голову вверх запрокидывает, устремляя взгляд в хмурое небо. – Знаю, ты не желаешь моей смерти... – шепчет. – Тогда помоги мне, помоги быть сильным. Всем на зло. Ливень лишь усиливается, а небо пронзают молнии, мимолётно освещая всё вокруг. Омега всё сидит на коленях. Весь промокший до нитки, он не слышит трели мобильного в плаще. Гром оглушает, заставляет вздрогнуть и стереть с лица влагу. Юнги поднимается с колен и понуро идёт в сторону выхода с кладбища. За воротами сигналит знакомое авто, но парень не желает в него садится от слова совсем. Не желает видеть это лицо. Не желает вдыхать этот запах ненавистный. Лучше бы отец приехал. Хотя куда уж. У того вечно дел по горло. Наверняка сидит бухгалтерию проверяет. Новые нолики гипнотизирует на счету. – Юнги, бегом в машину! И голос этот... Омега всё в нём ненавидит. – Как ты нашёл меня? Жучок? Или отец? – интересуется, подходя ближе к альфе. Голос хриплый. Словно не его вовсе. – Отследил по мобильному. Сядь внутрь. Не хватало ещё, чтоб перед самой свадьбой заболел. – Ну отложили б на недельку. – выпаливает омега и обходит автомобиль. – Исключено. – альфа следом идёт, открывает дверь ему и сесть помогает на пассажирское. Исключено... Естественно. Будь то хоть температура под сорок, хоть понос или ковид. Ничто не помешает быть сделке. Кан Сынги ни за что такое не упустит. Ему самого прекрасного омегу страны отдают. Да с богатым приданным. И плевать, что парня от него воротит очевидно. – Твоя задница дорого обошлась мне, Юнги. Так что, будь добр, знай своё место. – Сынги заводит мотор, с места уже трогается. – Завтра ты будешь всем улыбаться, будешь паинькой, до самого алтаря и после. Произнесёшь клятву вместе со мной, а после, я займусь твоим воспитанием. Буду тебе и отцом, и папочкой. От последнего слова у омеги в мозгу замкнуло что-то. Внутри всё закипает мгновенно. Салон автомобиля заполняет запах гари, отчего даже альфе не по себе становится. – Ох... Прости... Я не должен был. Остынь. Неужели от тебя так в течку нести будет? Омеге засмеяться хочется. Все привыкли сравнивать его запах с тлеющим косяком понтовой дури. Но альфа прав. В течку омега горит. В течку от него не просто гарью, а пожаром пахнет. Запах жжёной древесины. Вот его природный. Не сравнится с запахом других омег. Его отец считает позором, что омега сильный запах носит, но папа всегда называл это его преимуществом. Велел гордиться этим. – Даже хуже. Что, уже передумал жениться? – с нескрываемой усмешкой отвечает ему омега. Поведение альфы и вправду смешит, что позволяет парню успокоиться. – Не передумал. Пусть у тебя и запах сильный, ты всё ещё омега, Юнги. – альфа скорость сбавляет немного. Стихия за стёклами всё бушует, видимость почти нулевая. Дворники на лобовом еле-еле справляются со своей задачей. – Послушай. Я не враг тебе. За мной, ты как за каменной стеной будешь. Ни в чём себе не будешь отказывать. Лишь одно условие у меня. Будь верен мне. Не позорь моё имя. Юнги молчит какое-то время. Слова альфы внушают доверие. В конце концов это выбор отца и с ним не поспоришь. – У меня тоже есть условия. Их два. Альфа кивает, позволяя продолжить. Но всё его внимание на дорогу устремлено. – Первое. Я оставлю свою фамилию. – Хорошо. – после трёх секундной паузы. – Второе. Ты не коснёшься меня, пока я не позволю. – Этого я не могу пообещать. – серьёзно говорит альфа, даже взгляд на омегу бросает, после чего снова смотрит на дорогу. – Я должен привыкнуть к твоему запаху. Честно говоря меня от него тошнит. И салон авто заполняется смехом. Их смехом. На следующий день свадьба. Клятва верности, гордые родители, шумное празднество. После – брачная ночь без секса, в особняке Сынги, море шампанского прямо на брачном ложе, откровения, обсуждение прошлых отношений, которые, к слову, были лишь у альфы. – Я потерял его. Потерял своего истинного, Юнги. Мои родители были против наших отношений, о чём ему в лицо сказали. И он не смог это вынести. Покончил с собой. Я не ожидал такого удара от родных мне людей. Поэтому позволил ему услышать это... Позволил одному решить свою судьбу. Я поругался с отцом и бросился к нему, но было поздно. Он принял снотворное и заснул вечным сном. Омега потрясён услышанным. Сынги ему очень жаль. Поэтому Юнги подсаживается ближе к альфе и за плечи его обнимает, старается поддержать, показать, что альфа не один сейчас. – Прости... Но... Можно вопрос? – тихо шепчет Юнги, поглаживая чужую голову на собственной груди. – Конечно. – Как ты понял... Ну... Что он истинный твой? – чуть громче спрашивает. – Ох... Это просто, Юнги. Это изнутри идёт. Всё моё нутро среагировало на этого омегу. Он резко стал единственным для меня. Занимал всё место в моих мыслях. А когда мы впервые поцеловались, я почуял запах его... То были розы... Нежные, ненавязчивые. Мои любимые. В наш первый раз я не смог совладать со своей сущностью и пометил его. Он не был против, сам голову откинул и расслабился. Это было незабываемо. И так прекрасно. Сама природа создаёт этот союз. Юнги как заворожённый его слушает. Ни слова мимо ушей не пропускает. – Сынги... А если...я... встречу своего истинного, ты... – Я отпущу тебя. Даже не сомневайся в этом. Засыпают они лишь на рассвете, каждый со своими мыслями. Юнги судьбу благодарит, что свела его с этим альфой. Пусть и запах его тошный, но душа у него светлая. Не как у Кихёна. С тех пор они неразлучны. Для всех, они мужья, а друг для друга – закадычные друзья. Бизнес есть бизнес. Кихён пообещал кресло чиновника тестю – тесть ждёт. Сынги пообещал Юнги свободу – Юнги ждёт.

***

Ким Намджуну тридцать лет. Он глава Сеульской мафии, что так давно точит зуб на здешнюю верхушку. Не на всю, если быть точным, а на одного конкретного Мин Кихёна, что в своё время перебежал Киму дорогу.