so long and goodnight

      — Сладость или гадость!       Воздух разрезал пронзительный, полный ужаса крик. Утробный низкий голос вмиг перечеркивает размеренность и спокойствие осеннего утра, заставляя чувство безопасности Хэйдзо собрать вещи и уехать восстанавливаться в прекрасное далеко к теплому голубому морю и песку.       — Итто, черт тебя подери. Какого хрена? — Хэйдзо кое-как разлепляет подернутые следами сна веки и стягивает с нарушителя покоя стремную маску клоуна. Парень, два метра ростом, полтора в обхвате, продолжает сидеть на краю кровати и почти задыхается, не в силах остановить дикий хохот. Сиканоин вооружается подушкой, намереваясь придушить Аратаки к чертям.       — Видел бы ты свое лицо! — Итто тыкает пальцем в до жути смущенного и разъяренного Хэйдзо, не переставая ржать. Получив несколько раз подушкой по лицу, он перехватывает запястья парня ладонью, — Да ладно тебе, братан, опять весь праздник на смене проведешь, будет хотя бы потом, что вспомнить.       — Обошелся бы и без таких памятных моментов. — Хэйдзо восстанавливает дыхание и прекращает попытки нанести хоть какой-то урон удивительно непробиваемому соседу. Итто ослабляет хватку, Сиканоин успешно высвобождается и потягивается. — Сколько времени?       — Двенадцать. — дверь отворяется и в комнату входит Тома. Огибая разбросанные по полу вещи, словно сапер мины, парень кое-как добирается до кровати. — Я кофе с плюшками сделал.       Пышная выпечка Томы способна смягчить любое сердце, а утренний кофе в постель избавить от желания убивать. Злость Хэйдзо как рукой сняло, и, мило по-домашнему позавтракав, он прощается с парнями и отправляется на работу.       Аратаки определенно прав. Провести празднование Хэллоуина на смене скучнее некуда. Конечно, тут как посмотреть — погоня за двумя вампирскими графами, замеченными за распитием алкоголя в общественном месте звучит довольно весело. Но в этот праздник Сара поручила Сиканоину иную, крайне удручающую миссию — охранять кладбище. С каждым годом молодежь, движимая алкоголем и оккультными веяниями все больше тянется к осквернению могил. Он бы мог сейчас быть где-то с ребятами, отдыхать и попивать коктейли с бутафорских черепков. Эх, простые светлые мечты офицера на побегушках.       Местный погост довольно жуткий. Город сам по себе небольшой, но крайне старый, поэтому мертвых на его территории раза в три больше, чем живых. Время давно перевалило за десять, напарник Хэйдзо, семейный человек, по-дружески отпросился домой еще в восемь, скинув ответственность за ночной патруль на плечи молодого коллеги. Офицер, вооружившись фонариком, в одиночестве бродит вдоль резного забора, читает надписи на могильных плитах и время от времени натыкается на компании фриков, которые, завидев человека в форме, бросаются прочь.       Не слышно ни единой птицы, только ветер едва колышет листву кладбищенских деревьев. Скука смертная, во всех отношениях. Хэйдзо смотрит куда-то вдаль и краем глаза цепляется за движение в глубине территории. Среди могильных плит мелькает копна блондинистых волос. Он с особой осторожностью двигается к месту, рука на автомате тянется к шокеру — мало ли в каком состоянии находится очередной ночной разбойник. Преодолев несколько заброшенных поросших полынью участков, нарушителя офицер так и не обнаруживает.       — Молодой человек, прошу вас покинуть территорию кладбища. Праздник, конечно, подходящей тематики, но осквернять могилы полиция вам точно не позволит. — на мгновение страх касается сознания, но рациональность быстро прогоняет его, возвращая контроль в свои руки.       — Молодой челове-ек. — тянет гласные Хэйдзо, двигаясь вглубь кладбища. — Вам не стоит бояться, просто…       — Меня ищете? — он близок к позорной смерти от испуга второй раз за день. В этот раз, конечно, обошлось без визга, но ладошки вмиг вспотели, а сердце рухнуло до самых пят.       — Вот вы где. — Хэйдзо сглатывает вставший в горле ком и поворачивается к незнакомцу, неожиданным образом оказавшимся за его спиной. — Офицер Сиканоин. Прошу вас покинуть кладбище.       — Ох, я не могу уйти. — светловолосый юноша, примерно его роста и возраста, стоит облокотившись на оградку и смотрит будто сквозь него.       — Что, праздновать не с кем? — улыбается офицер, оценивая взглядом парня на предмет опасности.       — Можно и так сказать. — бросает блондин в ответ, продолжая опираться на оградку. Ветер стихает, оставляя наконец листву в покое, чугунный фонарь у входной арки перестает мигать и окончательно затухает.       — Не думаю, что вам нужны проблемы, а мне не нужно, чтобы кто-то пытался раскопать могилу ради очередного обряда. — настаивает на своем Хэйдзо.       — Тут довольно атмосферно, не находите? — ветви деревьев чернеют на фоне болотно-серого неба, над могильным туманом возвышаются скорбные статуи дев и ангелов, объятые зеленью мха. Воздух стоит колкий и влажный, пахнет сыростью и землей. Здесь определенно есть атмосфера, но чем больше Сиканоин ее замечает, тем меньше ему хочется оставаться. — Если вы так боитесь, что я что-то натворю, могу не отходить от вас.       Эта ночь слишком темная. А этот парень слишком подозрительный. Но перспектива проторчать всю ночь одному на кладбище не особо радует, а шокер с пистолетом в кармане добавляют уверенности в любом человеке.       — Ладно, только без глупостей. — Хэйдзо нарочито серьезно грозит парню пальцем и убирает шокер в кобуру на поясе.       — Хорошо, офицер Сиканоин. — улыбается блондин, сощурив глаза. Нежнее и теплее улыбки Хэйдзо, кажется, никогда не видел. Завораживает.       — Если правда собираешься рядом со мной ошиваться, попрошу представиться. — непроизвольно улыбается в ответ Хэйдзо и его слова звучат больше как флирт, нежели обычный интерес.       — Я… Кадзуха. — парень медлит, называя свое имя, но быстро переключается. — Почему вас направили сюда?       — Хэллоуин и все прилагающееся к нему. Знаешь сколько подростков и молодых ребят я выпроводил за вечер? Одни с собой даже кошку притащили. — хмурится Сиканоин, представляя распятого котенка, — Мы ее изъяли и она с напарником домой уехала. Нелюди.       — Интересно. — на грани слышимости произносит Кадзуха, поднимая взгляд на офицера. Алые глаза встречаются с зелеными, тишина обволакивает тело и Хэйдзо на мгновение зацикливается на стуке собственного сердца. — Почему вы остановились?       — Хочешь послушать еще ментовских историй? — Сиканоин с усилием преодолевает иррационально возникший ступор, разрывая зрительный контакт. Они еще стоят так немного, пока офицер не решается продолжить — Перестань называть меня на вы, мы же ровесники.       — Как скажешь. — соглашается Кадзуха и снова всматривается вдаль. — Твой голос как потоки осеннего ветра. Тебя приятно слушать.       И Хэйдзо, чувствуя внезапный порыв, рассказывает обо всем. О работе, друзьях, хобби и привычных делах, в красках описывает утренний инцидент с Итто. Обычно он себе такого не позволяет — какой хороший офицер поддается на подобные провокации. Но Кадзуха, сидящий рядом на резной ограде и глядящий с особой теплотой на рассказчика, все подозрения убивает напрочь. Такое нельзя подделать.       Проходит час, может, полтора, бледный коготок луны, приветствуемый звездами, заступает на небо, и ветер возвращается, принося с собой ужасный холод.       — Может в машину сядем? — Хэйдзо понимает, что еще немного и он примерзнет к резному чугуну. — Я замерз как собака.       — О, правда? — растерянно лепечет Кадзуха, — А я как-то не чувствую.       — Когда ещё будет возможность посидеть в полицейской машине? — поднимается с места офицер, отряхивая штаны, — Только если совершать преступления не станешь, что я глубоко осуждаю.       Кадзуха в ответ лишь смеется.       Хэйдзо пользуется возможностью и рассматривает нового знакомого поближе, пока тот сидя на пассажирском сидении настраивает радио. В глаза бросается не замеченная раньше выкрашенная в красный прядь, а волосы без желтого света фонаря оказываются совсем белыми, словно нити драгоценного жемчуга. Его лицо, все такое же безмятежное как и два часа назад, навевает атмосферу умиротворения, а бледная кожа почти светится в тусклом сиянии луны. Офицер продолжает скользить взглядом по силуэту, пока Кадзуха не откидывается на спинку сиденья.       — О, когда-то это была моя любимая песня. — Хэйдзо прислушивается и понимает, что парень остановился на волне альтернативы.       — Так ты у нас бывший эмарь? — смеется Сиканоин, наблюдая как собеседник теряется и пытается спрятаться в объемном воротнике свитера, — Не волнуйся, я тоже. Странно, как мы раньше не встретились. С одного города, одного возраста, даже интересы схожи.       — Погоди-погоди, сейчас припев будет. — смущение Кадзухи растворяется в гитарном рифе и бэк-вокале и он моментально воодушевляется.       What's the worst that I can say?       Хэйдзо с первых слов плавится от мелодичного и спокойного голоса Кадзухи и снова встречается с ним взглядом.       Things are better if I stay       В алых глазах напротив плескается надежда. Сиканоин в пении не силен, но противиться никак не может.       So long and goodnight       Два парня в хэллоуинскую ночь поют «My chemical romance» на кладбище, что может быть абсурднее?       So long and goodnight       Пение Кадзухи услада для ушей. И сам Кадзуха до жути прекрасный.       После нескольких навевающих ностальгию композиций для них обоих, Хэйдзо ощущает легкое головокружение и на его тело накатывает безумная усталость. Он поудобнее располагается в кресле, упершись коленями в руль и с упоением слушает историю Кадзухи с какого-то концерта.       — Мама тогда со мной дня три не разговаривала. Но знаешь, это того стоило. — парень все также тепло улыбается, наблюдая за тем, как Сиканоин медленно проваливается в сон.       — Согласен. — Хэйдзо широко зевнул и прикрыл глаза, заметно разнежевшись под потоком горячего воздуха с печки.       — Знаешь, Хэйдзо. Ты очень приятный человек. — парня до сих пор удивляло то, как искренне Кадзуха говорит комплименты. Уголки его губ непроизвольно приподнимаются.       — Приходи, пожалуйста, почаще. — не успевает Сиканоин смутиться, как тело охватывает сон.       Рассветное солнце утопает в тумане, его рассеянные лучи упорно ломятся в лобовое стекло полицейской машины, падая точно на лицо Хэйдзо. Он морщится, ворочается, пока, наконец, не разлепляет веки. Наручные часы показывают 7:35. Спина невыносимо ноет, ноги затекли и офицер настойчиво пытается вспомнить, что произошло вчера и почему он здесь. «Хэллоуин, Итто, Сара, кладбище и… Кадзуха» — от резкого движения пыль взмывает с поверхностей и Хэйдзо оборачивается на пассажирское сидение — парня и след простыл. Машинально он проверяет карманы и кобуру и спокойно выдыхает — оружие на месте. Скорее всего, парень проснулся раньше и не стал ждать его.       Офицер еще несколько раз обходит территорию кладбища в надежде заметить светлую макушку, около часа ждет парня в машине, но, поняв, что Кадзуха уже точно не придет, возвращается в город. Он жалеет, что не успел вчера взять ни номера, ни соцсетей у нового знакомого — общение с ним оставило прочный след в его сознании, хотелось увидеть его снова и не раз.       Хэйдзо заскакивает в участок, обещает Саре сдать завтра отчет, обедает в местном кафетерии и едет домой. Чем бы он не пытался заняться — ни порубиться с Итто в приставку, ни помочь Томе с уборкой, из головы все не выходил парень с белыми, как жемчуг, волосами. Сиканоин прикидывает примерные шансы найти человека по одному лишь имени и уверенно садится за ноутбук.       Кадзуха Каэдэхара, 22 года. Был в сети 5 лет назад.       «Примерно сходится. Может, его старая страница, нужно глянуть» пост от 01.11.2017       Прощание с Каэдэхарой Кадзухой 4 ноября в 14.00 на городском кладбище.       «Видимо не он.» — хмыкает на очередную неудачу Хэйдзо и черт его дергает листнуть ниже. Под длинным, пропитанным горем и скорбью текстом маячит фотография. Бледная, почти светящаяся кожа, волосы белые, словно жемчуг с выкрашенной в красный прядью. Алые глаза и то самое безмятежное выражение лица. Это он.       «Что?»       Сиканоин несколько раз моргает, обновляет страницу, но пост никак не меняется — на него с фотографии все также смотрит Кадзуха. Он не верит, перечитывает снова и снова и открывает комментарии, надеясь узнать, что это всего лишь глупый розыгрыш.       Соболезнования родным.       Он был таким хорошим мальчиком, пусть спит спокойно.       «Не может быть.»       Надеюсь того ублюдка найдут и накажут. Соболезную.       Кадзуха, мы очень скучаем.       «Нет.»       Гугл поиск — новости. 31 октября 2017 года иномарка сбила пешехода и несколько метров протащила на капоте. Пострадавший, семнадцатилетний Кадзуха Каэдэхара, скончался на месте от полученных травм до приезда бригады скорой медицинской помощи. Водитель иномарки скрылся с места преступления. До сих пор не найден.       Перед глазами темнеет. Кровь бешеными толчками несется по венам, пульс отвратительно шумит в ушах. Хэйдзо не может поверить в происходящее. Но все, что было вчера, реально — он запечатлел в памяти его взгляд, его улыбку, его голос. Ему не могло все это присниться. Так почему же… Я не могу уйти                         Я не чувствую                                                 Приходи почаще       Набатом стучит в голове, эхом отскакивая от стенок черепной коробки. Осколки хаоса складываются воедино.

***

      — Хэйдзо, ты куда так поздно собрался? — Тома уже готовился ко сну, как услышал шум в прихожей.       — На кладбище. — Сиканоин стоит около порога и тщетно пытается завязать шнурки в полумраке.       — Не шути так, Хэллоуин уже прошел. — хмурит брови парень и щелкает выключатель маленькой лампы над входом.       — А я и не шучу. — серьезно говорит Хэйдзо, наконец справившись с обувью, — Не ждите, до утра не вернусь.       Тома еще какое-то время остается у двери, пытаясь сонным мозгом переварить произошедшее, но быстро сдается и возвращается в комнату. Завтра они точно поговорят об этом.