Второй шанс?

      Учитывая, что до вечера времени было много, Натаниэль не торопился, расписывая свои гениальные идеи. Теперь он не просто капитан, он стал почти грёбаным тренером, которому придётся поставить эту команду на ноги после трагического упадка в прошлом сезоне. Ему нужно не только привести их к победе, но и изменить систему, работающую в Эверморе годами.       Однако важной деталью было именно то, что не только гнездо было жестоким. Игроки, что жили здесь годами, воспитывались в этой атмосфере, становясь не менее жестокими. Натаниэль словно попал в колонию строгого режима, из которой ему нужно было выпустить в мир не просто живых игроков, а еще и адекватных. Не все здесь подвластны подобному влиянию, и меньшее, что он хотел, это начало междоусобицы.       Как ему защитить младших от самых настоящих волков, что не против полакомиться свежей кровью?       Натаниэль был задумчив, когда чертил на доске понятные только для себя списки и схемы. Сегодня вечером их с командой ждал очень долгий разговор, который, как он надеется, обойдется без скандалов. Его система, продуманная месяцами, была простой и отточенной до мелочей, но требовала критической строгости. Как к этому отнесутся его подопечные? Он чувствовал себя чертовой мамочкой, которой оставили под присмотр двадцать детей.       Натаниэль не следил за временем, но когда в их дверь постучали, он почти с удивлением отвлекся от работы, ощутив, как сердце застучало чаще от неизвестности, что стояла по ту сторону.       — Это Льюис, — тихо послышалось за дверью, заставив его наконец отмереть с места и пойти открыть дверь.       Льюис, не обратив внимание на долгое ожидание, только спросил:       — Вы идете на обед?       Натаниэль приоткрыл рот, совсем забыв об этой части дня. Чертовски хотелось отказаться, но появившийся рядом Эндрю дал понять, что это не сработает.       — Займи нам места, мы скоро подойдем, — попросил он, закрыв дверь, как только на лице сокомандника появилась улыбка.       — Проблемы? — голос Эндрю прервал его бушующие мысли.       — Не хочу видеться с командой, прежде чем поговорю с ними, — честно сказал он, поджав губы и посмотрев куда-то в сторону.       Эндрю прогудел что-то странное, оставаясь на приличном расстоянии.       — Если ты не пойдешь на обед, они решат, что ты их избегаешь, — сказал он, и Натаниэль не мог с ним не согласиться.       — Там будет вся команда, — ответил Натаниэль, впервые посмотрев во внимательные глаза Эндрю.       — Не стоит давать им повод думать, что ты боишься.       — Я и боюсь, Эндрю, — признался он, обессиленно вздохнув и сползая вниз по стене. Снова хотелось стать маленьким и незаметным. Как же он не хотел встречаться со своими страхами лицом к лицу. Не так скоро.       Эндрю присел напротив него, говоря медленно, но уверенно:       — Ты не ел почти сутки. Нам нужно пойти туда хотя бы поэтому. Рано или поздно ты должен с ними встретиться. Вся команда на тебя не накинется, а с парой человек мы точно справимся.       Натаниэль снова вздохнул. Жалостью Эндрю точно не пробьешь, он ждал от него ответа.       Эндрю встал, протянув ему руку.       — Пойдем. Не игнорируй их, а просто старайся меньше обращать внимания. Ты там, чтобы поесть, и ничего больше. Я посмотрю на команду, и после ты расскажешь мне о каждом.       Натаниэль скривился, зная, что это означает. Эндрю нужно было знать, кто это был.       — Ты привлечешь к себе внимание, новый игрок, поселившийся с капитаном, — сказал он, приняв его руку, чтобы подняться на ноги.       — Как хорошо, что мне абсолютно плевать, — теперь уже более холодно и отстраненно ответил он, толкнув дверь. Натаниэль последовал за ним.       — Не порть свой авторитет, — бросил ему Эндрю, когда они двигались по пустому коридору.       Нат закатил глаза, но попытался избавиться от своего вида побитой собачки, что вели на скорую смерть. Эндрю прав, ему нужно быть хотя бы внешне спокойным.       Как обычно в столовой было тихо, но даже тупой бы заметил, как эта тишина буквально застыла, как только они вошли внутрь. Натаниэль сразу зацепился взглядом за Льюиса, и направился за дальний столик, который тот выбрал для них. Он проскользнул рядом с Льюисом, оставив Эндрю место напротив.       — Кажется, это напоминает мне о былых временах, — тихо и радостно сказал Льюис.       — Верно, — хмыкнул Нат, рассматривая поднос с едой. — Не хватает только чьего-то ворчания на французском.       Парень рядом с ним рассмеялся, подначивая:       — Ты имел в виду себя?       Натаниэль беззлобно толкнул его в бок.       — Ешь давай, твоя тренировка через полчаса.       — Ох, как прикажите, капитан, — язвил он, на что Натаниэль лишь покачал головой, тоже принимаясь за еду.       Если для Эндрю его место было идеально, так как он мог рассмотреть остальную команду, то для Натаниэля, что сидел к ним спиной, это было по меньшей степени волнительно. Он буквально физически ощущал прикованные к ним взгляды. Сегодня ему придется встать перед всеми ними лицом к лицу и не облажаться. Как оказалось, бороться со своими демонами иногда сложнее, чем кажется. Возможно, он просто отвык от этой атмосферы гнезда, а возможно, сейчас все действительно слишком изменилось.       Вернувшись в комнату Натаниэль с чистой совестью позволил себе расслабленно выдохнуть и устало упасть лицом в подушку так, будто он только что вернулся с самого сложного матча в своей жизни. Эндрю дал ему эту передышку, уйдя в ванную, чтобы покурить. Натаниэлю тоже хотелось бы последовать за ним, но он решил сделать это после висящего над его шеей, словно отцовский топор, разговора.       Когда его пара вернулась, он уже разбирал портфолио каждого сокомандника. Натаниэль успел мельком прочитать их, а теперь просто смотрел, словно через напечатанные буквы мог понять, какими они были на поле.       — Итак? — Эндрю опустился рядом с ним на постель.       Натаниэль задумчиво прогудел, вновь собирая документы в ровную стопку.       — Новенькие, — сказал он, отобрав от общей кучи пять папок. — Четверо первокурсников и ты. Я видел их мельком, мало что могу сказать о них.       На удивление Эндрю не отнесся к этому пренебрежительно. Он открывал каждую папку, всматриваясь в лица, а после читая доступную информацию так, словно собирался лично воспользоваться ей. Натаниэль вспомнил о его необычной памяти.       — Здесь есть пункт, — сказал он, достав между сшитыми листами вложенную страницу. — Это пометки клана. Данные о родителях и их прилежность к системе. Вот, — он указал на строчку, — Кристофер Мэллисон. Первокурсник, но находится в гнезде со своих пятнадцати лет. Отдан Тетсуи на воспитание. Значит, его родители как-то напрямую связаны с кланом, но не являются должниками. Здесь же, — он взял другую папку, — написана дата выпуска. Это означает, что он не может покинуть гнездо раньше положенной даты. Это долг.       — Что будет, если он покинет команду? — спросил Эндрю, пролистывая папки ради этой информации.       — Если его заберет пара, узаконив это, то долг возвращается лично родителям. В ином случае, после окончания другого колледжа он обязан появиться перед главной ветвью. Там его направят в другую систему при клане, где его заработок будет погашать долг. Чаще всего пожизненная обязанность, поэтому родители отдают своих детей сюда. Вороны, занимая первые места, в любом случае принесут Ичиро больше денег, поэтому им выгоднее отучиться здесь и навсегда расплатиться с Морияма.       Эндрю кивнул, возвращая документы.       — Второкурсники, — Натаниэль взял другую стопку.       Эндрю взял папку сверху. Натаниэль Веснински. Он посмотрел на него, но Натаниэль лишь пожал плечами, сам открыв первую страницу и позволяя прочитать это. Его старое портфолио, но теперь в графе позиции была добавлена надпись «Капитан команды». Эндрю так же спокойно просмотрел его дело. Он уже видел его портфолио у Ваймака, но здесь оно все же отличалось.       — Ты в гнезде с одиннадцати лет? — спросил он, с сомнением тыкнув в слова.       — Я думал, ты знаешь об этом. Если не учитывать, что я был в лисах эти месяцы, то здесь я уже восемь лет.       — Секта, — неустанно сказал Эндрю.       — Я жил с Кевином и Рико почти все детство, мы дружили. Помню, даже однажды Натан пригласил нас всех на ужин, — вспоминал он, при этом передернувшись и скривившись. — Дурной денечек тогда был.       Эндрю скопировал его неприязнь:       — Не хочу даже представлять.       Натаниэль согласно прогудел, предложив ему дела других игроков.       — Я часто с ними бывал на одних лекциях, но в том году учеба была не одной из моих главных целей, поэтому близко не знаю. Эти и эти, — он распределил документы с портфолио из других папок, — в парах. На поле они все неплохи, но до места в десятке пока рановато.       — Что за система с десятками? — спросил Эндрю, на мгновение задержав свой взгляд на его скуле.       Натаниэль коснулся татуировки, почему-то вспомнив, что не у одного она была.       — Главный состав. Номера даются судя по навыкам и близости к Рико. Раньше так было. Сейчас в команде первые места вряд ли займут. Кевин и Жан до сих пор носят свои татуировки, а уж давать кому-то первый номер, кроме как капитану, это уже слишком. Возможно, когда я уйду, все перестроится, заняв правильную очередность.       — Какой номер будет у меня?       Натаниэль и правда задумался. Он еще не думал об этом и сомневался, что при таком скором переводе Тетсуи успел решить это. Они даже еще не заказали для Эндрю форму.       — Хотел бы я, чтобы ты остался третьим номером, — сетуя, размышлял он, — но это место уже занято. Придется придумать для Кевина другую причину.       — Причем здесь Кевин?       Натаниэль поджал губы, когда в его голове всплыли собственные слова, брошенные когда-то перед бывшим вороном.       — Спросишь у него сам. — ответил он, надеясь, что Эндрю не воспримет это предложение серьезно. — Выпустившиеся ученики должны были оставить свои номера, так что ты тоже будешь в главном составе. Не переживай, лениться на трибунах с твоим талантом тебе никто не даст.       Возможно, именно эти слова окрасили ту непроницательную маску на лице Эндрю в отчаяние, но они оба не собирались говорить об этом.       Убрав папки на место, Натаниэль дал в его руки нечто более интересное.       — Третьекурсники, с ними ты будешь учиться. Здесь уже поинтереснее, я знаю их дольше. — Он начал листать документы. Не считая Эндрю, третьекурсников было двое, благодаря чему Нат сразу распределил их по парной системе. — Это сосед Льюиса — Джаян, его соулмейт тоже ворон, — он взял документы девушки из другой стопки. — Софи в десятке, восьмой номер, живет в нашем крыле.       Эндрю вчитывался в бумаги, заостряя внимание на позициях игроков. Натаниэль вспомнил одно упущение.       — Сейчас, пока некоторые номера из десятки недействительны, Тетсуи, наверное, перестроил основной состав. Я пока не знаю, кто это, но вряд ли он заменил бы лучших игроков на кого-то слабее. Рико, Кевин и Жан были непобедимы на поле, без них команде придется не легко.       — Непобедимы, но не незаменимы, — сухо сказал Эндрю, отложив бумаги.       Натаниэль молча согласился с ним, взяв следующую папку.       — Это четверокурсники. Некоторые из них раньше были в основном составе, но были заменены на молодняк или на нас, — Натаниэль вновь постучал пальцем по своей скуле, — в этом году они могут помочь нам, но отсюда как раз-таки могут начинаться проблемы — если они старше, то порой это означает, что они не умнее, а те еще суки.       Окончив эту стопку, энтузиазм покинул Натаниэля совсем.       — Пятый курс, — сказал он, заметно замедлившись, прежде чем передать папки Эндрю. — Четверо из них — основные игроки. Он, Марти, — Натаниэль указал на пятого, — самый уравновешенный, можно сказать. Не стремится попасть в лидирующую десятку, просто старается не привлекать внимания. С ним живет пара Джаяна. Дальше идет номер девять — Агнет, наш главный голкипер. Она живет с Ричером, семерка. Тревор и Вильямс тоже живут вместе, шестой и пятый номера.       Эндрю пробежал глазами по тексту. Когда он закончил, Натаниэль взял документы, чтобы отделить три портфолио и снова передать их своей паре.       — Свита Рико, — сказал он тихо, почему-то ощущая нечто странное внутри.       Его демоны, которых он был обязан показать Эндрю. Раскрываться вот так и показывать свои слабости напрямую было сложно, но сейчас больше нет возможности ждать. Натаниэлю почему-то не хотелось, чтобы Эндрю знал этих людей в лицо. Не потому что он сомневался в нем и думал, что тот с ними не справится, нет, а потому что эти люди однажды пробрались к Нату намного ближе, чем кто-либо. Потому что именно этим людям он поддался, потому что именно они сделали его использованным. И он позволял им делать это с собой. От этого было тошно настолько, что воздух в легких заканчивался, заставляя его вновь учиться дышать.       Эндрю ничего ему не ответил. Но Натаниэль заметил, как поселил в нем напряжение. Взгляд карих глаз стал до боли острым, еще внимательнее изучая написанное перед ним.       — Только они? — спросил он, теперь посмотрев на него.       — Да, — честно сказал Нат. — Но проблема всего гнезда не только в свите Рико. Эвермор воспитывает их по своим правилам, не оставляя выбора, кроме как выплескивать все свое желание и гнев на пару. Эта система хороша, чтобы они следили друг за другом, но вместе с этим их главным врагом становится самый близкий человек.       — Как ты собираешься исправить это? — Эндрю говорил без эмоций, но взамен этому его рука опустилась на шею Натаниэля, заземляя и поддерживая его попытку быть настолько откровенным.       — Радикально и, возможно, даже немного жестоко, — признался он, — здесь по-другому нельзя. Ты поймешь это, когда встретишься с командой. Представь, что тут двадцать Ааронов, только в десять раз хуже. Они могут казаться нормальными, но это вороны. Мы все играем грязно и на поле, и вне его.       Эндрю дернул головой, словно старался отбросить какие-то мысли.       — Ясно, — сказал он, встав со своего места, — значит, будем готовы ко всему.       Он сам собрал все документы, позволяя Натаниэлю откинуться на постель и немного расслабиться. Предвкушение неизвестного жалило. Натаниэль перевернулся, посмотрев на соседнюю кровать, где Эндрю заинтересовался принесенными им брошюрками со списком предметов его курса. Скоро еще и учеба начнется. Учителя точно не оставят без внимания то, что он не сдал экзамены в прошлом году.       Натаниэль прикрыл глаза, чувствуя, как все его тело стремится поддаться сну. Гнездо и правда обладало особенной энергетикой. От его прошлой расслабленности и беззаботности не осталось и следа. Прошли всего сутки, но он уже ощущал ту истощенность от бесконечной паники и тревоги. Его организм реагировал на это, толи и правда нуждаясь во сне, толи желая заснуть, чтобы скрыться от преследующих дурных мыслей.       Он открыл глаза и посмотрел на свою ладонь, лежащую прямо перед лицом. Неужели он этими руками и правда сможет привести их к победе? Взгляд скользнул ниже, где из-под кромки рукава выглядывали шрамы. Натаниэль не сдержался, задрав тот еще больше. Сейчас, спустя время, порезы окончательно зажили, оставив на коже выпуклые отметины. Здесь не было ни единого чистого места. Он почти неосознанно опустил ладонь на бедро, стараясь почувствовать через одежду остальные отметки. Вот как мстило ему это место за то, что он пытался бороться.       Натаниэль посмотрел на Эндрю, что так же был увлечен сам собой. Казалось, даже не обращая на него внимания, его пара буквально видела все его мысли насквозь. Натаниэль вспомнил о связи и, чертыхнувшись, перевернулся к стене, будто так у Эндрю было меньше шансов услышать этот хаос. За попыткой успокоить свои мысли он все-таки провалился в сон.       Долго отдохнуть не удалось. Будто напоминая о его обязанностях, его тело вынырнуло из сна с неизвестно откуда взявшейся энергией и решимостью.       Эндрю спал, и, ощутив внутри неприятное чувство вины за то, что им вот так приходится безвылазно сидеть здесь, Натаниэль постарался хотя бы не разбудить его своим шумом.       К окончанию дневной тренировки в нем уже плескались две порции кофеина и самое настоящее упорство, с которым он надеялся пробиться в пустые головы своих новых подопечных.       — Я схожу к Тетсуи, — предупредил он только проснувшегося Эндрю, — тренировка уже закончилась, кажется, все прошло хорошо, если никто не пришел жаловаться. Ужин через полчаса, почти сразу после все уже начнут собираться в холле.       Эндрю смотрел на него немигающе, пытаясь отойти от дымки сна. Он только кивнул, дав Натаниэлю возможность пойти по своим делам.       Тетсуи в тренерской не было, зато в кабинете самого Ната лежала копия подписанных документов. Он ухмыльнулся, еще больше желая заполучить себе сейф, чтобы складывать туда свои маленькие победы.       Команда была шумной и спорящей. Натаниэль услышал это, как только вернулся в их крыло. Споры не были чем-то частым здесь, но обрывки фраз, долетевших до него, объясняли всё. Команда спорила о нем. Он отменил сегодняшнюю тренировку, но, кажется, не все были так в этом уверены, сомневаясь в том, кого именно слушать: его или неизменные правила хозяина. Он уже было подался вперед, чтобы пойти подтвердить свои слова лично и рассказать о том, что Тетсуи предупрежден, но замер. Нет, так он сможет понять, к чему именно клонится команда. Натаниэль качнул головой, отметая эти мысли, и вошел обратно в спальню.       Времени оставалось мало. Его хватило на небольшой перекур в компании Эндрю и разговор о том, как должен пройти этот вечер.       Этот вечер должен разделить воспитание гнезда на до и после.       Далеко уйти от его последних сомнений Натаниэлю не дали. Они шли на ужин, уверенные, что все пройдет точно так же, как в обед, но как только они вошли в столовую, один из игроков встал, преградив путь.       — Это правда, что вместо сегодняшней тренировки мы собираемся в гостиной? — четверокурсник, Терри. Его взгляд был уверенным, но не давящим. Он просто хотел знать, что их действия не будут иметь последствий.       Натаниэль замер, заметив, что вся команда ждала его ответа.       — Да, — ровно сказал он, обратившись ко всем, а после вновь посмотрел на Терри, — это всё?       Сокомандник отошел, дав им дорогу. Натаниэль прошел вперед на их прошлое место, ощутив напряжение в воздухе. Они не доверяли ему. Эвермор учил, что за каждую ошибку следует наказание, и сейчас последовать за ним означало признать, что вместо Рико их новым капитаном стал он.       Выходя из столовой, Натаниэль видел, как некоторые из воронов уже ушли в общую зону. Времени не осталось совсем. Все начнется слишком скоро.       Эндрю помог ему подготовить записи, сам помыл доску, а после за руку отвел обратно в ванную, дав Натаниэлю прийти в себя. Ожидание неизбежного сделало его нервным, но желающим наконец довести это до конца.       В итоге они вышли из спальни всего за пару минут до назначенного времени. Натаниэль, не озираясь по сторонам, погрузился в список, одной рукой толкая доску прямо к коридору, переходящему в просторную зону отдыха. Отсюда он сможет видеть всех. Его трусливая сторона где-то на подкорке сознания добавила: и сбежать отсюда тоже будет проще простого.       Почти вся команда была уже в сборе. Он видел, как с комнат к ним выходили другие игроки, и на удивление ровно к шести абсолютно вся команда сидела перед ним. Эндрю уселся на пол у стены, находясь между ним и остальными воронами. Натаниэль понимал, что, скорее всего, тот не скоро сможет принять их как свою команду, а не как главную проблему, но всем сердцем был благодарен Эндрю за этот небольшой жест, позволяющий ему чувствовать себя более комфортно.       Натаниэль поднял одну руку, призывая всех к тишине, а после, пробудив в своей груди холод и строгость, обвел всю команду спокойным взглядом.       — Ну что ж, приветствую всех, с кем не успел встретиться лично после приезда, и тех, с кем мы не знакомы. — Он посмотрел на новые лица среди воронов. Первокурсники. — Начну сегодняшнюю беседу с новости. Ваш новый сокомандник — Эндрю Миньярд, новый голкипер основного состава. — Он указал на свою пару рукой, заставляя всех воронов посмотреть на Эндрю, что, не обратив на это внимания, смотрел прямо на него.       — В этом году у нас пять новичков, поэтому, вероятно, во всех составах будут изменения, будем готовы к этому. А теперь к сути. Место Рико теперь занимаю я. Вы уже слышали об этом из новостей. Сегодня я собрал вас здесь не просто так. Если вы думаете, что я отменил тренировку ради пятиминутного разговора, то спешу разрушить ваши мечты. Это будет долгий разговор. Я расскажу о новых правилах гнезда и…       Натаниэль не договорил, увидев, как один из воронов встал, чтобы уйти. Пусть он и не думал о том, что ему удастся собрать всю команду сегодня, сейчас он уже не собирался отступать.       — Сядь на место, — сказал он, утратив из голоса расположение к этому человеку. Алан, второкурсник, не останавливаясь, прошел мимо него, проходя в крыло серых.       Даже не повернувшись, чтобы посмотреть на него, Натаниэль спокойно проговорил:       — Минус одно очко. Еще два, и ты вылетаешь из команды, оплачивая свой долг задницей в борделе Мориямы.       Команда замерла, посмотрев на него с непониманием. Парень в проходе развернулся, в упор смотря на него.       — Ты не выкинешь меня из команды, — почти угрожающе сказал он.       Натаниэль развернулся к нему.       — Я сделаю это. Сядь на место.       — Не имеешь права.       — Имею, — не согласился он. Натаниэль взял красный маркер и развернулся к доске, чтобы написать чужое имя. Рядом появились три черточки, одна из которых тут же была зачеркнута. — Сядь на место, если не желаешь остаться с двумя на три года обучения.       Алан смотрел на него с раздражением и яростью, все еще не двигаясь с места.       Натаниэль развернулся к команде и, решив проигнорировать это, продолжил свой монолог.       — С этого момента правила в гнезде меняются, — вновь начал он, заметив, как ворон вернулся на свое место. Нат стёр с доски имя. — В этом и последующих годах я становлюсь вашим капитаном. Так же, как и вы, я недоволен этим, но это приказ главной ветви, ослушаться которого мы не можем. Сегодня я расскажу вам о том, как будет работать эта система при мне.       Он обвел всех взглядом, кожей ощущая то недовольство, что росло в комнате с каждой секундой.       — Первое. Это мое предупреждение. Пиздить я вас не буду. Никто не будет. С этого момента под моим контролем вы неприкасаемые.       — Хозяин это не одобрит, — кто-то из команды хмыкнул.       — Тетсуи так же, как и вы, подчиняется этим правилам. — Он взял со столика документ, показывая его команде. — Никто больше не будет трогать моих воспитанников. Если подобное случилось, вы идете ко мне, и я разбираюсь с этим.       — Правила гнезда говорят о том, что мы должны слушаться тренера. — Еще один ворон подал голос.       — Больше нет правил гнезда. Есть мои правила. Вы слушаетесь Тетсуи исключительно в вопросах, касающихся его тренерской работы. Эти бумаги заверены Ичиро, никто не захочет идти против. Если у вас есть какие-то фетиши и наклонности к садомазо, прошу воздержаться до выпуска. С этим в гнезде покончено.       Натаниэль не знал, была ли тишина вокруг благодарностью или несогласием, но он надеялся, что такой подход изменит все отношение гнезда к воронам.       — Второе. Как я сказал, пиздить я вас не буду. Однако это не мешает мне действовать иначе. Я оставляю парную систему, но теперь она отличается в разы. Каждой паре дается три шанса. Не следуя моим правилам, вы теряете одно очко. После этого вас ждет разговор со мной и личные обязанности. Теряя второе очко, вы принудительно будете отправлены к Нэнси Миллер, для тех, кто не в курсе, поясняю — это командный психиатр, который разберется с тем, почему вы вдруг решили вести себя как суки. Помимо этого вы и я становитесь неразлучны. Вы будете обязаны предупреждать меня о том, где вы находитесь, даже если это туалет колледжа или комната отдыха. Теряя последнее очко, вы в компании меня отправляетесь на ковер к Ичиро, а после к своим родителям. Пути назад в команду нет, он сам решит вашу дальнейшую судьбу.       — Но в команде есть игроки, которые не относятся к клану, — Марти, пятикурсник.       — Да. Я в курсе. Вы просто вылетаете из команды. Если вы думаете, что для вас судьба будет легче всего, то я вам сочувствую. Каждый из вас знает, что вам дается после выпуска. Вороны лидируют много лет, и, отучившись здесь, вы автоматически становитесь профессиональными игроками. Еще за несколько лет до этого команды международного уровня будут вербовать вас. Это ваше будущее. Ваш заработок. Хотите засрать его, выход из гнезда вы знаете где, я вас не держу.       Теперь, когда гнездо не будет так жестоко к ученикам, университет Эдгара Алана становится идеальным местом, гарантирующим своим игрокам блестящее будущее. Натаниэль не думал, что кто-то пожелает добровольно отказаться от этого.       — Заметьте. Очки делятся между вами в паре. Утащите себя, потащите на дно и другого человека. Отсюда вылезают другие правила. Вы обязаны ходить на каждую тренировку, вы обязаны посещать лекции и мои собрания, вы обязаны тренироваться, а не страдать хуйней, если я замечу, что кто-то начал пренебрежительно относиться к тренировкам и играм только чтобы подвести команду, вы тоже теряете очко. С этого момента никакого насилия в гнезде: к своим сокомандникам, парам и так далее. Если это будет замечено, ваша пара будет обязана сообщить мне. Заметьте, ваша пара, если вы оба скроете это и кто-то третий подойдет ко мне и пожалуется, вы теряете два очка. Вы обязаны следить друг за другом. Соблюдайте базовые правила колледжа. Никаких наркотиков, никаких опозданий, никакого дебоширства и чего-либо подобного. С этого момента вам разрешено покидать гнездо, но только предупредив меня об этом, вам разрешено проводить ваше свободное время как того желаете.       — Как мы можем так жить, если знаем, что каждый наш шаг может привести к отчислению? Если я однажды просплю или случайно задену кого-то на поле, ты тоже будешь считать это нарушением? — Марта, первокурсник.       — Есть разница, делать что-то случайно и намеренно систематически. Я не собираюсь переходить грань безумности, мы все люди. Вы должны уважительно относиться ко мне и своей команде. Еще вопросы?       Команда молчала, переваривая сказанное, и Натаниэль дал им это время, прежде чем продолжить.       — Я не собираюсь играть здесь в плохого и строгого капитана. Я хочу, чтобы вы поняли, что я от вас требую. Я знаю, что мы все идиоты, но давайте выплескивать все эмоции на матчах с другими командами.       Натаниэль обвел взглядом всю команду, пытаясь понять, насколько глубоко его слова подействовали.       — Есть кто-то, кому не нравится такое расположение дел?       Послышался шепот, но всего на несколько мгновений, потому что вскоре вверх взлетело почти десяток поднятых рук. Натаниэль посмотрел на каждого, делая мысленные пометки, а после хлопнул в ладоши и, не скрывая довольства, сказал:       — Отлично, можете засунуть свои руки себе в задницу, мне насрать.       — Зачем тогда было спрашивать? — встрял кто-то из толпы.       Натаниэль пожал плечами.       — Просто хотел узнать, за кем нужно следить более тщательно.       Команда забубнила еще сильнее, но теперь Нат обернулся к доске, взяв маркеры в руку.       — А теперь пройдемся по тактике игры. Времени, чтобы последить за другими командами, у меня было достаточно, предлагаю начать с появившейся на нашем пути занозы в заднице. Лисы.       — Это было глупо, что ты пошел к ним и обучал их нашим тактикам, — недовольно сказала одна из старшекурсниц.       — Можете так считать, — согласился Натаниэль, не переставая чертить схемы на доске, — но кто, если не я, теперь знает всю их систему и слабые места.       Впервые за все это время он услышал какой-то звук со стороны Эндрю, а именно то ли одобряющий, то ли оскорбительный фырк. Ох да, Натаниэль был той еще сучкой. Впервые за весь вечер на его лице появилась слабая искренняя улыбка, но, заострив свое внимание на чем-то более важном, он продолжил рассказывать команде о их противниках.       Вместо четырех часов тренировки они провели в зале чуть меньше трех. Не сказать, что команда была рада. Они привыкли к полю, нежели к таким долгим разговорам. Зону отдыха все покидали уставшие и явно загруженные своими мыслями. Натаниэль же наоборот. Он вывалил на команду свои мысли за последние месяцы и теперь ощущал, что его мозг освободился от этой суеты. Одно из страшных дел было позади, осталось наблюдать за тем, с каким успехом команда будет исполнять эти правила.       Эндрю появился рядом как тень. Он складывал документы и записи Натаниэля в ровную стопку и помогал ему стереть с доски лишние записи. Незачем было нагромождать их комнату, поэтому он решил оставить доску здесь, с небольшим напоминанием. В углу были начерчены три черточки. Знак для каждого проходящего мимо.       — Пойдешь сегодня на поздний ужин?       В этот раз глаза Эндрю загорелись небольшим интересом. Они не закупились, а потому всё, чем они могли наслаждаться, это еда в столовой. Хотя что-то подсказывало ему, что бывший лис исправит это совсем скоро.       — Можно попробовать, — скучающе бросил Эндрю.       — Завтра с утра начинаются тренировки, так что после ужина ляжем спать, чтобы точно проснуться и не быть разбитыми.        Натаниэль прикусил щеку изнутри, дабы не дать веселью вырваться наружу, когда он увидел, как закатились глаза Эндрю. Это был последний день их расслабления. Дальше будет сложнее.       Они двинулись обратно по коридору в сторону своих комнат, когда сзади послышался чужой голос.       — Хэй, Эли! — почти по-дружески и почти ласково позвали его. Натаниэль замер, физически ощущая, как его сердце пропустило несколько ударов.       Он обернулся, растеряв собранное расслабление, и посмотрел на Тревора с напущенным спокойствием.       — Зови меня Натаниэль, — сказал он, не предлагая, — какие-то вопросы?       Рядом появилась тень, но Нат не посмотрел в сторону Эндрю, не собираясь отводить взгляд от старшекурсника.       — Да, — проигнорировав первое замечание, сказал тот, — хотел спросить. Разве тебе не нужна свита? — в его глазах Натаниэль мог видеть какую-то насмешку, но, не уделив этому должного внимания, он тихо произнес:       — Рико мертв. А значит, что и свита давно распущена. Я в ней не нуждаюсь, так что можете оплакивать своего бывшего короля и надеяться, что в следующей команде кому-то понадобятся шестерки. — Не дожидаясь ответа, Нат скривил в усмешке губы: — Если у тебя появятся более важные вопросы, задашь их завтра.       Он развернулся, возвращаясь к своему первоначальному пути. Звуки шагов Эндрю позади успокаивали. Он не хотел, чтобы в первый же день знакомства с командой они нарушали свои собственные правила кровопролития.       Только войдя, Натаниэль сбросил на стол бумаги и оперся о деревянную поверхность руками. Усталый вздох, наверное, был слишком громким, но, опустив голову ниже, он позволил своему дыханию вернуться в прежний ритм.       — Пойдем покурим, — позвал его Эндрю, а на шею опустилась его ладонь, разлив по телу приятное наслаждение покалывающей энергии.       Натаниэль последовал за ним, не желая отказываться.