Сбежавшие

Тихий, еле различимый на фоне городского шума шелест бумаги и картона. Безысходный смешок из-за надписи «курение убивает», редко пугающей всерьез. Щелчок зажигалки, на миг возникшая искра и потухшая мгновенно, в темноте засиял небольшой язычок жёлто-оранжевого пламени. Из распахнутого настежь окна клубами повалили дым от сигареты и тёплый воздух, особо заметный от перепада температур. Пепел стряхивался прям на улицу без какого-либо зазрения совести, ведь никого это не волнует и за этого ничего не будет. С той высоты, на которой проживал парень, город раскрывался так, как на ладони, а вся мелочь, машины, автобусы и многое-многое прочее напоминали маленьких муравьишек, суетящихся, бегущих, торопящихся изо дня в день на протяжении нескольких десятков лет, если не веков, куда-то по своим неизвестным миру делам. А даже если и заметишь фигурку, что замерла и не движется, или делает это значительно медленно, то это редкое исключение, кое просто меркнет в сравнении с огромными массами спешащих. На кухне смартфон разрывался от вибрации и звонка будильника похожий на песню какого-то рок исполнителя, кажись, это была любимая песня владельца устройства. Остаётся надеяться, что сейчас он не упадёт на кафельный пол и не разобьётся вдребезги, ибо денег на новый, даже дешёвый вариант попросту нет, а про хорошие, если не лучшие, речи можно вообще не заводить. Потушив «маленькую убийцу» о внутреннюю часть рамы, окурок полетел туда же, где ранее развеялся пепел. Этим бездельем можно заниматься сколько угодно, будь время, но с кухни начал доноситься свист допотопного чайника. Тут же захлопнулись окно и дверь балкона, мелко подрожали занавески. Как и положено в разных фильмах, сериалах и многих прочих кинокартинах, утро начинается с самого обычного растворимого «Nescafe classic» безо всякого сахара, молока, прочего и был наведен в простенькой темного цвета кружке, со въевшимися кольцами чифира, кофе на ее стенках. Смартфон уже находился в руках, хотя, всякие умники советуют с утра к нему не подходить на пушечный выстрел. На экране блокировки стояла совместная фотография с любимым ему чёртом. Быстрыми движениями пальцев набралось сообщение с пожеланием доброго утра, да заурядным вопросом – «как дела?». Сообщение отправлено и вскоре прочитано, а теперь ответа можно не ждать пару часов, с такой занятой личностью он общается уже точно на протяжении века, если не более. Зачесав волосы назад, опрокинул голову в том же направлении и устремил взор к верху. Грудь, словно клетка, где скованной птицей билось ощущение бессилия, тоски, печали в сложившейся жизненной ситуации. Даже белоснежный цвет потолка напоминал о внешности полюбившегося образа, об одном чувстве, что никак не может затухнуть сквозь года, что хотелось бы разбить, как хрусталь при помощи молотка, да с таким размахом, чтоб наверняка. Быстро и надёжно, но с примесью стекла. Пока бодрящий напиток с горчинкой стынет, пошёл в спальню, минуя серые стены коридора, давящие морально только сильнее, если не прессуя, словно гидравлический пресс какую-то обыкновенную жестяную банку. Иногда возникало странное ощущение, такое неприятное, склизкое и омерзительное, а затем тревожные мысли, что пора уходить из квартиры. Избегание? Побег? Это чувство было необъяснимо, его истоки неведомы, нужно будет обязательно записать все это в поисковой строке, если мысль не утеряется или не будет проигнорирована. Весь этот ворох с чувствами, ощущениями тянется много лет, всегда глушится чем-то, но почему только сейчас возникла мысль с решением этого? Не ясно. Комната самая обычная, ничем не примечательная. Те же приевшиеся глазу стены, как в коридоре, та же скука. Рабочее место с аккуратно прибранной канцелярией, коей было не густо, стеллаж высотой до потолка, державшая на себе десятка два с мелочью книг, двуспальная постель, застеленная самым унылым бельем, простейшее однотонное белое, а еще прикроватная тумба, с самым разным содержимым, от скрепок до сигарет. Если кто и увидит всю атмосферу дома, то ему придет мысль, что сюда только въехали и место ещё не обжито, только здесь существуют уже больше, чем несколько лет. Вынув с полки шкафа обыкновенные черные штаны, водолазку, и, отрыв пару носков, быстро снял любимую растянутую домашнюю футболку без принтов, декора и просто огромнейшую для такого роста, а затем переоделся. Впереди очередной рабочий день и его хотелось прожить, как можно скорее, а лучше вообще пропустить, но нельзя или же денег вообще не будет. Желание попить кофе и перекусить хоть чем-то пропало из-за различных дум. Словно обезумевший рой пчёл гудел, метался из стороны в сторону в голове. В последнее время это необъяснимое состояние все сильнее давило на нервы, дико тревожило и вообще непонятно, что с этим делать. Хотелось убежать туда, где будет хорошо. До начала рабочей смены ещё предостаточно времени, можно было бы отсидеться в тепле ещё подольше, но пару минут и ноги были уже обуты в чёрные массивные кроссовки, а наверх надета кожаная куртка с кучей цепей, замков, маленьких карманов и прочей мелочью, так и норовящая погреметь, да позвенеть, лишь бы потрепать остатки нервной системы. Достав из ключницы связку ключей от всевозможных дверей и шкафчиков с одиноко висящим брелоком, а затем положив в карман куртки смартфон, поспешил выйти из квартиры поскорее. В замочных скважинах поочередно раздались разной тональности щелчки, как бы ни хотелось там находиться, это всё ещё частная собственность, за которую в обязательном порядке нужно нести ответственность. Нажав стёртую кнопку вызова лифта, стал дожидаться, когда же страх клаустрофоба подъедет и отвезёт его вниз, вероятнее всего, в довеску нагрузится ещё пассажирами, а ведь кататься в этой кабинке куда комфортнее одному, нежели в толкучке, где личного пространства нет вообще. Кажется, даже мысли в этот момент заняты не своими бытовыми делами и мыслями, а другими вещами, тесно связанными с реальным миром и окружающими демонами. Наконец распахнулись металлические двери, кои так и ждали, что в них вот-вот зайдут, а изнутри доносилась тихая, ненавязчивая мелодия, что ласкала слух и манила к себе, но при этом за все года жизни в этом месте она порядком врезалась в сознание и такое громадное желание – просто забыть о ней, хоть на день, а недели, месяцы – просто предел мечтаний. Внутренности кабины лифта приелись так же, как песня внутри нее. Обделана она была непонятно чем, больше похоже на размельченную в труху древесину, а после зачем-то склеенную и прессованную, да и это не столь важно, куда интереснее порой рассмотреть какие-то объявления с тем, что кто-то продает шубы, домашний скот и продукты, а возможно предоставляет какие-либо услуги разной направленности или же хочет так, чтобы именно ты нанялся на их хозяйство. Красуются надписи маркерами, зачастую чёрного или синего цвета, чей смысл порой не понятен, но их называют тегами, а вандалов, что маются этим делом, вместо того, чтобы сделать воистину что-то полезное – тегерами. Эти каракули чем-то напоминают роспись, как в паспорте или на других различных документах и отличает их только оформление, ибо эта мазня украшена ещё какими-то блестящими линиями, может тоже маркер, только с добавлением глиттера, а еще роспись зачастую имеет прок при оформлении всяких официальных бумажек, а каракули бездельников – пустышки, имеющие смысл и символизм лишь в головах авторов. А ведь когда-то в этом местечке висела камера видеонаблюдения, на ее покупку скидывалась каждая квартира и к всеобщему удивлению сломавшаяся спустя недельку, может быть две, после ее установки. Конечно же вандал был записан и это был очередной подросток, живущий в этом доме и чья семья тоже участвовала в денежных сборах. После данного инцидента, поборов более не происходило и вся ситуация с таким проявлением юношеского вандализма была спущена на самотёк и все жители дома ныне относятся к этому безразлично, ибо за детьми порой проблематично уследить, а особенно в переходном возрасте. Шагнув в пасть своеобразному зверю, его железные челюсти сомкнулись, заключив парня наедине с одной из наиболее распространенных фобий. Затем была нажата кнопка первого этажа и палец будет оставаться на ней вплоть до того, пока кабина не достигнет низа. Комфорт был превыше всяких позывов совести, мол, вдруг кто-то опоздает по моей вине? А я еду один в лифте, как зажравшийся барин. Жутко смердело, запах просто непередаваем, но в нем отчётливо раздавалась вонь, что обычно исходит от алкашей и их пойла, а так же бомжами, не мывшиеся неделями, месяцами, возможно даже годами, отдельного внимания заслуживает зловоние состоящее из разных отходов жизнедеятельности, к примеру рвота, непонятно чем вызванная, возможно ребенок просто отравился и не дотерпел до заветной квартиры, от сего легче не становится, думать о других причинах просто не хочется, чтобы не дополнить к этим запахам ещё и свой. Освещение просто не описать, потому что его практически нет, хоть глаза выкалывай и эффект будет равным. Хочется бежать из этого гиблого места, наполненного наркоманами, алкоголиками и прочими отбросами общества, в голове куча вопросов, что он здесь делает? Когда окружающие его адекватные жители здания так быстро сменились на маргиналов? После вспоминает про свой заработок и нервно смеётся. К горлу незаметно подошёл комок, не дающий сделать глубокий вдох. Со сложившейся ситуацией быстрее нужно решаться и съезжать. Двери вновь распахнулись, доставив кусок беспокойства к пункту назначения. Застала это потрёпанное жизнью состояние старушка, живущая этажом ниже, с недоумением покосившаяся на фигуру. Почувствовав чужой неприятный взгляд на своей персоне, ретировался с места. Подъезд, как и кабина лифта, была изуродована и изгажена другими его жителями, их друзьями, в добавок на лестнице стояла бутылка из-под спиртного по совместительству являющуюся пепельницей. Пройдя дальше, стали видны целые ящики для писем и посылок, а наряду с ними висели испорченные куски металлолома, их стоило уже давным-давно сдать куда-то, чтобы выручить хоть немного деньжат или для банальной починки. Приложив достаточное количество усилий, входная дверь была открыта в эпицентр неприязни, от которого возникало желание убежать. Подъезд был покинут, впереди остаётся уйти со дворов этого проклятого района. В душе при виде детской площадки что-то йокнуло. Решившись подойти ближе и рассмотреть детальнее, в очередной раз не было никакого удивления. Все карусели, качели и прочие детали, сделанные из металла, ржавеют или уже полностью заржавели, с них чуть ли не кусками осыпается краска или же отрывается обычным отколупывающем движением пальца, снова теги от бездельников, и ведь никто не собирается звонить в специальные службы, чтобы место, где собираются дети, благоустроилось. Боязнь подхватить столбняк, вирус иммунодефицита, гепатиты и различные отвратительные болячки пересилила и с места, фактически навевающего воспоминания обычным детям, пришлось поскорее уйти. Это место уж точно не даёт ностальгию, даже фантомную, якобы ты отжил этот момент или он мог быть, нет, детство было проведено в совершенно в другой эпохе, когда в твои обязанности входит не посещение школы, лёгкая помощь по дому, а помощь с пропашкой огромных земельных угодий, которые в дальнейшем будут усажены самыми разными дарами природы, а так же нужно успеть уследить за каждым братом и сестрой, можно их даже к делу принудить. Раньше на плечах было слишком много груза ответственности с тем, как прокормить семью и все успеть, даже с помощью родителей. Жизнь в бедной семье, находившейся чуть ли не в трущобах, была скорее выживанием. Вокруг витала атмосфера безразличия, словно въевшаяся в эти серые, унылые многоэтажки, а жители внутри маринуются, прям, как овощи в законсервированных банках, напитываются рассолом, а после становятся такими же на вкус, как и он. Мусорные вёдра, кажись, дворники или кто-либо ещё, перестали выносить, потому что мусора было в нём валом, да и вокруг куча разбросанных бутылок и пластика и жести, бычки от сигарет, осколки битого стекла, кажись очередная бутылка, а также куча скорлупы от семечек. Во дворе не стояло никаких велосипедов, самокатов и парковок для данного транспорта, их запросто украдут, присвоят себе и никто не признается, будет храниться молчание. Оглянувшись к парковке автомобилей, увидел те же самые старые авто, покрывшиеся или покрывающися коррозией. Иногда рассматривая вблизи эту рухлядь, что ещё способна передвигаться и в принципе заводиться, на ней видно кучу сколов краски, где-то есть маленькие ее трещины, а ещё и на стёклах, только там уже далеко не краска, а пьянчуги, храбрющие и всемогущие после стопки другой. Двор был наконец покинут и мрачное, удручающе состояние постепенно начинало сходить на нет, можно было на минутку вздохнуть спокойно. И лишь на неё. Окружение не сказать, что стало лучше, ведь, опасный, неприятный двор позади, но не район. Фасады зданий, машины, вывески, кричащие о чём-то своём, проходящие мимо, да даже небо, они вместе взятые имели серые цвета с разными оттенками, все такое блеклое и нудное. Почему осознание себя не в той тарелке пришло в голову только сейчас? Какой в этом прок, если ничего всё равно не сменится? Почему не взял себя в руки раньше? В ушах жутко звенит, как и когда-то в прошлом. Быстро помотав головой и попытавшись стрясти с себя гнетущие мысли этим способом, впился рукой в волосы. В телефоне раздалась вибрация от уведомления. Она и вывела из раздумий, заставила посмотреть, что же там такое пришло? Сердце трепещет в надежде, но оно может сразу же прекратить, ведь это самое обычное оповещение о обновлении какого-то там приложения. Спрятав смартфон на место, подальше от собственных глаз, направился дальше по своим делам в унылые будние дни. Порой до боли не хватает даже короткой весточки от нужного собеседника. Среди шума слышна тихая мелодия, раздающаяся идеально в том направлении, что и нужно. Пройдя дальше в более ускоренном темпе, увидел дедушку, что играл на музыкальным инструменте и игрой старался подзаработать на жизнь. Его вид тоже был потрёпан, а одежда носилась точно дольше десятка лет. Седовласая борода была отрощена чуть ниже подбородка, а на голове видать, волос не было вовсе и лысина была прикрыта вязаной шапкой. Непонятно, чем руководствуясь, рука нащупала монеты в кармане с небольшим номиналом и она была протянута нуждающемуся. — Вы очень красиво играете! — Восхищённо воскликнув, на лице воссияла теплая и искренняя улыбка, так и просящаяся заразить окружающих радостью. Ей это чудесно удалось, проходящий мимо ребенок и парочка прохожих немного улыбались, а музыкант даже посмеялся и ответил старческим, немного хрипящим голосом, — спасибо большое, милок, — а затем продолжил лить свою песнь на радость публике. На момент мир словно перестал быть серым, а начал отливать оранжевым, желтым и золотистым, наконец хоть на минутку всё плохое сгинуло из головы. Лёгкой, если не летящей походкой, направился дальше к месту, где проведет колоссальную часть дня – работу. Так не хочется туда ходить изо дня в день, видеть те же постные лица, хотя видел их не так давно, вновь окунаться с головой в противный, жалующийся друг на друга коллектив, где нет ни единого лучика света в непроглядной тьме, которому можно было довериться и не бояться за своё дальнейшее существование. Стоило морально подготовиться по пути к этому маленькому Аду, ибо ежедневно возникает новый скандал в кофейне. Между работниками, сорившимися и ругавшимися регулярно по причине сухой выпечки, посетителей, низкой заработной платы, личных проблем и углубляться здесь не нужно, не все желают лишних слушателей и умов, знающих о назревшей проблеме, вдруг они воспользуются данным запретным плодом и обратят его против доверившегося? Между клиентами и бариста, прочим персоналом. Скандалы, ставшие обыденными. Ценника нет, цена из чека разнилась с представленной в меню, просроченный продукт, приобретенный давным-давно и явно приобретенный не в этом месте, но слово покупателя – закон и его в любом исходе выполнят, никому не хочется проблем сверху от таких эгоистов или же правда просроченный продукт, приобретенный в этом месте. Кто-то в коллективе ничего не умеет делать, сравним с бытовым инвалидом, постоянно ноет о сложности, физическом труде при этом получая достаточно денег на проживание, а другие пашут, как не в себя, не жалующиеся на сложившуюся жизнь, обычно зарабатывающие гроши. Голова вновь переполнена до краев и мозги сейчас выплывут из черепной коробки. Эта переполненность — одно из отвратнейших ощущений, даже прохлада улицы не способна сотворить чудо, освободив от всевозможных дум. Резкий рывок за воротник и гудок, возмущённые крики, незначительный перезвон стальных элементов, слышимые через ужаснейший шум в ушах, удалось расслышать ускользающие речи. – Урод!.. Как та?!…обще жить…хочешь?! Что з.. херн…ришь?! – Окончательно оклемавшись, метнул взор к светофору, горевший ярко-красным для пешеходов. Не успей автомобиль притормозить или несся он быстрее на десять – двадцать километров в час, по асфальту обязательно распласталось невысокое тело с последующим изобилием ушибов, ран, синяков и вероятно переломов. Стало страшно за прожитые дни, воспоминания? Верней стыдно за свою невнимательность с возможностью доставить дискомфорт прохожим, водителю. Понурив голову, зарылся носом в куртку и начал пропускать все те выражения, лекции, читавшиеся ему каким-то прохожим, словно маленький, провинившийся ребёнок, учудивший шалость, а может и гадость, но всё-таки поддакивал, лишь бы отстали. Зелёный свет светофора загорелся и толпа двинулась в нужном каждому направлении, читатель нотаций, подобный овце, поддался стадному чувству и пошёл вслед за потоком. Все ранее различные демоны, с цветастыми куртками, с обыкновенными цветами шуб и прочей верхней одежды, разной формой рожек, с отличными друг от друга прическами, будто превратились в одну сплошную массу, в глазах немного рябело от такого. Изо дня в день ходя по этому маршруту, не задававшись никакими вопросами, возник вопрос, гулко раздавшийся в голове, - «Я должен вновь уподобиться им? Стать единым с этим большим скопом?» Пока еще можно пройти по пешеходному переходу, быстренько пробегает через него, случайно задев чьё-то плечо, а затем ещё и ещё. Оказавшись на нужной стороне дороги, стал идти вдоль зданий, пока не упирается в нужную остановку. Снова достаточно народу. Простояв на улице от силы минут пять, подъезжает нужная ему маршрутка. Зайдя во внутрь неё, обстановка всё ещё напоминают часть города, в которой живёт парень. Снова облупленная краска, как снаружи, так и внутри. На стенах, поручнях, а вот на сиденьях появились трещины. Где-то мелькали и намеренные порезы кресел. Оставшись стоять из-за сильной нехватки мест, взялся за поручень. Самое ненавистное в таком способе перемещения – у тебя нет возможности сесть и ты обязан стоять минут пятнадцать, может чуть больше, может чуть меньше и не имеешь права сесть. Если водитель плохо войдёт в поворот, то покатишься кубарем по салону и пассажирам. Передав n-ную сумму денег за проезд, стал дожидаться лишь одного — поскорее выйти из этого замкнутого пространства. По прибытие на остановку, но уже в другом районе города, поспешил высадиться прочь отсюда. И уже от этой остановки поковылял дальше к месту работы. Каждый рабочий день одно и то же. Тот же вид на город. Те же магазины, лавки и даже некоторые лица, кои каждый раз узнаешь в толпе и понимаешь, что этого демона ты видел уже много раз. Можно лишь строить догадки, кем он работает и работает ли вообще. Сколько ему лет, какая у него жизнь и всё в таком духе. Магазин с одеждой, где уже с витрины понятно, тут закупаться вообще не вариант, некоторые ценники достигали в кругленькую цифру. Товары подходящие только сливкам общества или тем, кому деньги некуда девать. Вещи здесь очень симпатичные и возможно качественные, стоимость говорит сама за себя. Но не все дорогое – хорошее, а все дешевое – плохое. Внутри обстановка выполнена по всем правилам дорогущих магазинов. Всё чисто, опрятно, разложено по полочкам, красивые стены и полы, похожие на мрамор с какими-то вкраплениями, отливавшими золотом, а еще в сочетании с коричневым всё выглядит превосходно, а также не выглядит перегружено лишним декором. Дорого, богато и при этом это не бросается в глаза. А персонал одет в фирменную одежду и вся она отглажена до идеала. Шик и блеск. Затем маленькая аптека, исполненная в белых и зелёных цветках, в принципе обыденный вид для них. Она часто пользовалась персоналом кофейни, ведь расположена совсем недалеко от нее и в этом районе у большинства есть квартира, две, у кого какая жизненная ситуация сложилась куда лучше. Пару раз это место выручало и самого парня, точнее таблетки, микстуры, суспензии и в прочем, все остальные лекарства. То болеутоляющее, то противовирусное, а после что-нибудь от тошноты и отравления, такое часто происходит из-за здешней кафешки, заправляемой не знамо кем. На витринах стоят медикаменты по акции и всевозможная лабурдистика для домашних питомцев. Далее стоял крохотный мини-маркет, где есть все необходимое для жизни, но по делу, ассортимента абсолютно ноль, свободы выбора тоже. Есть базовые продукты питания, как тот же самый хлеб, молоко, яйца, но все были от одной или двух фирм. Частенько после приобретения продукции, можно спокойной обнаружить истекший срок годности или случайно наткнуться на плесень, экземпляры похлеще грибов. К примеру жуки, мыши в хлебе, но это уже все по рассказам знакомых, хотя… Насколько им вообще можно доверять? Маленькая книжная лавка, продающая в основном классические книжки, на полках которых никогда не будет найдена антиутопия или отзывающаяся плохо о власти, политике, государственных деятелях. Это ли свобода слова, желаемая обществом? Никто не идёт против, всех будто бы все устраивает, никаких бунтов, митингов… Странно всё это. Но здесь полным – полно бульварных романов и в принципе низкокачественной литературы. Ещё здание, после другое, и они все шли дальше, чередовались, словно пытаясь соответствовать каким-то стандартам, ясные и понятные только им. Каждый фасад был чем-то особенным и этой изюминкой отличался от другого. Вглядываясь в окна, своеобразные глаза, стало чудиться, что каждая постройка тоже живая, имеет свою душу, характер, поведение и у каждой ведь есть своя история. Небольшая лавка с продажей розочек, тюльпанов, орхидей и прочими цветами. Так же там на полочках стояли другие вещи, которые возможно в будущем пойдут в дело. Всем своим видом это место напоминало девчушку, очень миловидную, нежную и радостную, разодетую в прекрасное белое платье, с длинными рукавами и элегантным кружевами, выглядевшие обычным, но напоминающее что-то праздничное или торжественное. А волосы были по пояс, заплетены в пышную косичку, а на голову надет веночек из цветов, которые продавались в реальной жизни. Она бы любила сажать цветы, ухаживать за ними и созерцать их красоту. А вот и коричневое здание, походившее на галантного молодого мужчину, именно таким образом в голове проходила аналогия с кофейней и ко всему прочему, местом работы. Оно хоть и было исполнено в коричневых, темных, бежевых цветах, но сколько ни крути, всё равно серое, если лучше вглядеться в суть. Работники, желающие лишь денег и давящие улыбки до ушей двадцать четыре часа в сутки и семь дней подряд. Посетители, вечно спешащие по своим делам и в основе своей, забивающие на то, как порой ужасно себя ведут с окружающими. Ни стыда, ни совести, ни манер. Звон тихого колокольчика, повешенного над прозрачной дверью, оповещающий о посетители. Бариста в надежде глянул на зашедшего в свободный от народа зал кофейни, а затем, вернулся обратно к работенке за кассой, скорее всего, с наигранным задумчивым взглядом. В помещение раздалось и отскочило от стен суховатое, — привет-привет, сменщик, готов к рабочему дню? — С фальшивой и отчасти уставшей за день улыбкой. — Всегда готов, - отразился ответ на вопрос работника, а затем проскочил за тяжёлую металлическую дверь, на которой прикреплена наклейка «служебное помещение». Позади нее находилось довольно большое пространство с разными стеллажами, доходившими высотой до потолка. Забиты они были одноразовыми стаканчиками, крышечками, палочками, сахаром и его заменителем, да и прочими штучками для стабильной работы кофейни. Внизу лежали целые бутылки с моющими средствами для самых разных поверхностей, к примеру, для кафельных полов, для стульев и столов, столовых приборов и техники, а ещё кучи разных тряпок. Каждый работник знал, какую тряпку куда приспособить, только вот, куда лучше было бы их сгруппировать по ящикам или сделать этикетки с надписями, но этим никто не займётся или заставят того, кому принадлежит идея, а лишняя морока пока не нужна. Итак проблем выше крыши, зачем создавать новые, если можно убить время на кое-что более важное, а не на пришивание ярлычков тряпкам? А вот и рабочие шкафчики, на каждом из них были надписи с тем, чья именно эта «собственность» и лишь на одном красовалась наклейка с мордочкой голубоглазого белого кота. Именно к этому и подошли. Вновь раздался звон ключей, смешивающийся с обстановкой шумного города, электрическими приборами, шумами воды из-под крана и новоприбывшие покупателем, заказывающий латте с сиропом. Порой такой хороший слух морально убивал, ведь посреди ночи слышен каждый шорох в квартире, голос пьянчуг за окном, собачий лай и прочие прелести неблагополучного района. Да и латте с сиропом так себе, безо всякого сахара куда лучше, нужно пробовать сам вкус кофе, а не какую-то там ваниль, лесной орех или клубничку, а так же прочие вкусы сиропов. «Щёлк», – тихо донеслось из замочной скважины, а дверца отворилась, за которой была своеобразная униформа, представлявшая из себя темную, не бросающуюся в глаза обувь, желательно без всяких элементов украшающих её, а ещё черный фартук с коричневой лентой на талии и у шеи. Быстро переодевшись из уличной пары обуви в сменную, снял куртку и сменил ее на фартук с карманами, куда могло поместиться что угодно, достал тонкую простенькую тканевую резинку для волос оттуда. Заплетать даже самой простой хвост без зеркала и расчёски проблематично хоть одна прядь, да норовит вылезти, а для работы в сфере обслуживания – это такое себе. Неизвестно, кто стал бы к этому придираться, но это мнение и правило – всего лишь выдумки, укоренившиеся в чужих головах. Подойдя к зеркалу уже непонятно в какой раз за все годы работы и увидев свое отражение, ужасно вымотанное, запрокинул голову назад и стал натягивать на волосы резинку. Еле ощутимое касание плеча, — Бу! — Раздался звонкий женский голосок. Встрепенувшись, отскочил на пару шагов назад от причины дикого испуга, а волосы растрепались и вновь рассыпались по плечам, а прежде стягивающая их резинка отскочила в непонятном направлении. К парню подошли чуть поближе и отчётливо стал слышен аромат духов, похожий на такой нежный цветочный, а затем стали перебирать в руках яркого цвета прядь волос. – Так интересно всегда было, как ты ухаживаешь за волосами? Они такие красивые и выглядят здоровыми. На ощупь такие нежные. Мои вот даже после использования масок, масел и сывороток остаются такими некрасивыми, а ещё становятся жирными быстро. Они такие ломкие ещё, ужасно просто. А твои такие мягкие и не секутся ни капли. Какими шампунями пользуешься? А ты красишься или у тебя всегда такого цвета волосы? А что….? Почему…? — Вопросы начали проходить сквозь голову, словно пуля при выстреле в висок, просто невозможно слушать и воспринимать все то, что быстро тараторили ему, в потоке слов ужасно теряешься, но и игнорировать нельзя, потом ведь и оклеветать могут. Когда в ушах все меньше звенело от яркого и похожего на солнце голоса, а вопросов больше не осталось, всё-таки решился ответить на парочку после того, как сам поинтересуется кое-чем, — Что-то ты резко решила вывалить все то, что тебе интересно знать, странно слышать такое, али потому, что тебя подговорил кто-то? Хотя, спорно, кому я тут сдался? — Недоверие у него не отнять. Пока эти слова тянулись нежным и отчасти бархатным голосом, со спокойной интонацией, руки ловко сплели тугой низкий хвост из очередной резинки, лежавшей в кармане. Да так, что из прически не выпало ни единой прядки. — Я их просто мою и не крашусь, а ты, скорее всего, убиваешь их своими красками, осветлителями и прочими девчачьиии вещицами. Если хочешь нормальные волосы, а не ломающиеся от лёгкого дуновения ветра, выкинь осветители, краски и смирись со своим природным цветом волос. А ещё масла выкинь, это полная ересь.— Всё так же легко слова лились из уст, а затем продолжил свою мысль в голове, — а не ной своим подругам, что тебе не повезло с типом волос, что они у тебя тонкие и ломкие ты сама их и портишь, дурочка. Кто-то ещё серьезно не знает, что осветлители портят волосы или она принять этого не может? В воздухе воцарилась напряжённая атмосфера, она словно накаливалась из-за агрессии, что может выплеснуться из краев своеобразного стакана именно сейчас. При этом всём была глухая, просто не прошибаемая тишина, без единого шороха, будто бы на улице моментом стихли все машины, прохожие, а магазины перестали работать, прекратились гудение, шум и гам. А правда жгла глаза ни чуть не хуже, чем разогретая до бела металлическая вещица, что могла прожечь насквозь достаточно количество вещей, в том числе обыкновенную древесину, книгу, пластмассу, а тело и его составляющие – подавно. Скривил лицо, от услышанного скрипа зубов собеседницы, кажись ее правда задели его слова, но как? Прямо сказал же вроде, что нужно прекратить эксперименты с волосами и просто принять их природную окраску, а не менять все цвета радуги в течение полугода, если не меньше. Лицо из самого обычного настроения данной личности, общающаяся на вечном позитиве, радости, кокетливости, перетекло в агрессию и желание втоптать в грязь прямо лицом, а ещё сделать все это своими элегантными туфлями с высоким и толстым каблуком, которым при желании, можно сломать кости. — Спасибо, коллега, как же я жила бы без твоих нотаций и советов.. Ты мог бы помягче это сказать, я девушка! Грубиян невоспитанный! Где вас таких берут вообще? Волосы это был лишь предлог для разговора, а то от тебя вообще ни слова не добьешься, вечно молчишь, пока не растормошить! — Выпалила девушка с горяча, будто бы сейчас ее оскорбили, а не изложили факты в лицо. Тыкнув пальцем с ярким коготком в грудь напарнику по смене, решила уйти из поля зрения, как можно быстрее. Оставляя за собой шельф духов и ярко-розового цвета волос, остававшийся пятном в глазу ещё пару секунд, как Солнце порой, когда ты долго смотришь на него, а затем отводишь взгляд. Позади остался бубнёж о том, какие же мужчины козлы, даже поддержать не могут, да приласкать, пожалеть, хоть с одними бабами общайся, а род мужской искоренить. — Нда.. Язык, как помело, — ничего не стесняясь, проговорил самому себе уже в пустом пространстве, где не было никого, кроме себя самого. Эти слова отразились от стен, как бы, снова повторяясь. — Ожидал я куда большего, чем пару криков и проклинаний, а жалко, уже думал выдастся интересный день, а не очередное серое пятно календаря, — продолжая вести монолог, что не будет услышан никем, кроме него самого, подошёл к темному цветом умывальнику и начал под краном мыть руки в жутко горячей воде, словно проводя пытку кипятком. Затем обтёр руки о подол фартучка, хоть рядом и висела сушилка для рук, но проку от неё, как от быка молока, то есть её нет. Подняв плечи и склонив чутка в бок голову, будто задаваясь вопросом, тут же вернулся в обратное положение, ведь тема уже исчерпана. — Как земля такие комки агрессии вообще носит? — Потер переносицу большим, указательным и средним пальцами, устало и удручённо вздохнув. Из состояния разочарованного современным поколением, его вывел тихий звук, похожий на вибрацию. Это был его телефон, видать уведомление! Словно очарованный, быстрым движением руки, вынул устройство из кармана. О да, ему ответили чуть раньше, чем пара часов! Вроде самое обычное событие, что кто-то кому-то пишет, но сердце именно этого парнишки начинает трепетать, когда ему в кои-то веки отвечает его друг. В мыслях завертелось, что же там за сообщение? Скорее всего, ответили словам нормально, но добавили ещё парочку, чтобы не сойти за черствяка. Значок “онлайн” все ещё горит, значит ли это возможность пообщаться хотя бы пару минуток? —Да нормально вроде. Сейчас ребенка осматривал после операции и отдыха, а он мне рассказал секрет один, ты только никому, хорошо? Он съел сладости своей сестры, а теперь просит подольше его тут оставить, чтобы дома не влетело. Ещё пару дней полежит в палате, реабилитироваться нужно, а сегодня попозже спрошу, какие конфеты любит его сестра, чтобы купить чего-то ей, вдруг правда обидится. Как думаешь, по вопросу он поймёт, что я хочу сделать? Главное не забыть. Рот был прикрыт ладонью и только благодаря ней, никто другой не услышал смеха. На лице вовсю сияла улыбка, очень умиляли дети-пациенты, да и прочие по возрасту демоны, которые могли доверить смешную тайну кому-то. В добавок до глубины трогает то, что врач подыгрывает пациентам. Сколько бы не было вопросов, к чему все это, объяснение одно: “На душе тепло становится, когда я вижу улыбки или слышу смех, возможно хриплый, а может и громкий, но от этого не менее искренний. Ты же подыгрывал когда-то своим сёстрам и братьям в играх, да и другим детям из трущоб? Подыгрывал. Тоже наверняка с целью, чтобы порадовать их и облегчить хоть чуток сложившуюся участь, и конечно, куда же без радости самому себе.” По сенсорному экрану устройства забегали подушечки пальцев, набирая сообщение. Прошло пару секунд и текст был тут же доставлен собеседнику, — Никому не скажу, положись на меня, я могила. Бедный пацан, чувствовать вину за съеденные конфеты, это же что-то такое незначительное сейчас. Поймёт-поймет конечно, особенно если он уже подрос до лет 11-13, а так, может внимания не обратит. Чуть погодя, надумав ещё сообщение, тоже быстренько натапал его, — как часто тебя зовут козлом, тупым и что мужчин искоренить нужно? — А затем отправил эмотикон состоящий из двоеточия и английской заглавной буквы «D». Не прошло и минуты, как прилетает ответ с характерным уведомлением, поставленным где-то там, в настройках, — меня обычно пидорасом или геем зовут, преимущественно пожилое население, а ещё по внешности судят, по тебе не заметно, что ты выходец севера, а вот я.. Давай поболтаем о такой теме как-нибудь? Только не в сообщениях, — с другого края трубки, резко вспомнили о том, что стоило бы спросить и про состояние собеседника, — отвлёкся, а твои дела как? И почему тебя вдруг начали поливать грязью? В голове так и крутится мысль, что вся вина в твоём рабочем коллективе. —О, кстати, меня ещё петухом звали, не понимаю почему, вроде, как мужик выгляжу и волосы не крашу. Кстати о волосах, как раз из-за них меня грязью полили. Мол, приласкать девицу не могу и успокоить, что её волосы испортились после миллиона окрашиваний и использований фена, утюжков и прочей лабуды для украшения волос. А ещё она же сказала, что зачем мне эти нотации тыры-пыры, а в конце добавила, что хотела разговором растормошить меня, а то молчу много. Мадам, Вас волнует ли, молчу я или нет? Работай себе, да работай. На смене помимо меня и другие работники есть и ты с ними более в ладах с ними, — глянув в углу дисплей на время, округлил глаза, ведь скоро придётся оторваться от устройства и приступать к работе. Буквально пара минут, — и на этом я пропадаю, смена начинается, сам знаешь. Каждое сообщение читалось сразу и это грело душу, ведь можно с натяжкой сделать вывод, что ты взаправду дорог собеседнику и он не общается параллельно с остальными, не листает ленты пресловутых приложений, сайтов. Выйдя из приложения, оставив за собой аккаунт вне сети, убрал телефон в карман и пошёл наружу, к кассам, кофемашинам и не особо приятным личностям, чтобы подготовить рабочее место. — Ах да, вас же начальство за такое по головке не погладит, даже если ты на перекуре или перерыве, удачи тебе там, — на другом конце провода собеседник улыбнулся и отправил милый стикер с котёночком, желающим удачи. Вслед за этим статус сменился на «offline», а затем отложил в сторону гаджет, к каким-то бумажками, канцелярии и прочему, лежавшему на столе, — пора и к своей работенке приступать. — Взяв толстенную карту пациента, начал читать историю всех болезней, наличие или отсутствие аллергий, а в руках между пальцами перебирать ручку. Тряпкой, не менявшейся уже пару недель, если не более, заимевшую неприятный и несколько тошнотворный запах, с порванными и растрепанными боковинами, бариста протирает рабочую поверхность. Место у кассы, а затем, выйдя в зал, где обычно выпиваются напитки в этом заведении, протирает столики, расставляет предельно аккуратно и несколько по-перфекционистки салфетницы, крышечки для стаканчиков, корицу, сахар и его заменитель, чтобы глазу было приятно. Носиться по всему помещению, вытирает всю пыль, которую только можно достать с таким-то невысоким ростом, ужасно неудобно. Где же носит этих двух дур? А вот на горизонте наконец из-за двери «служебное помещение» показались коротенькие фигурки – это работники, точнее работницы. Девушки о чём-то перешептывались, а одна, прикрыв рот, тихо хихикнула, кажись о чём-то смешном говорят. Они прошли ближе к кассам, да о чём-то продолжали разгорячено балаболить. Сидевший и работающий там ранее кассир уже успел уйти домой, эта скорость и скрытность всегда поражала, ведь уходящих всегда слышно, видно, они говорят «до скорого», но не на этот раз. Многим здесь просто безразличны окружающие. Всё бы ничего, если один он не вытирал столики, мебель всё прочее. На сменах почему-то один лишь он вытирает все, пока остальные ждут начало рабочего дня. — Вспомни заразу, появится сразу. Чего не помогаете? Я не один здесь работаю, да и вам влетит, если будете отлынивать, — крутя тряпкой по кругу, словно платком каким-то, шел по направлению к сладкой парочке. – Дорогой наш, спасибо, а то без тебя не знали, кто же тебя, такого доблестного рыцаря, обязал вытирать все столы? Мог бы и подождать. Шило в одном месте? — В голосе так и слышны неприязнь, гадкая насмешка, от которой не хочется обижаться, а скорее побежать в туалет и освободить желудок. Настолько не перевариемый коллектив. Только пришел батрачить, а тебя с порога терпеть не могут, буквально за твое существование. Как же знакомо, уже проходили через такое, на порядок хуже. А рядом ещё раздается тихое поддакивание от той персоны, вышедшую из себя чуть раньше от фактов, сказанных в лицо. Самая настоящая крыса, меняющая мнение в зависимости от его выгоды. Подлиза, не имеющая за собой собственных, а не заимствованных принципов, устоев, готовая подлизать каждому, возможно и бомжам с улицы. А всё лишь ради какой-то выгоды. Да и беспросветная дурёха в одном флаконе, с виду ведь и не скажешь. Выглядит, как обычная активная девчушка, без своих тараканов в голове. — Не нравится, что за тебя работу сделали? Что снова с голосом? Тебе ли не легче от этого шила в заднице? — Положив руки на стол, где стояли кассы, напитки на розлив, салфетки и всеразличные одноразовые столовые приборы, вцепился ладонями в него, а затем оперелся. Этот коллектив, окружающие его сейчас демоны уже находились комком в горле, от коего хотелось избавиться раз и навсегда. На лице загорелась насмешливая улыбка, прямо ожидавшая того, чтобы на её и владельца накинулись со своими доводами, оскорблениями, а может даже криками. Вынуждал ли он на конфликт? Скорее всего. – Конечно легче, спасибо, только помни, что твоя зарплата с такими подвигами останется той же, а наши не уменьшатся, — девушки тоже не отставали и залились смехом. — И что в этом смешного? То что вы недобросовестно относитесь к работе? — Улыбка вмиг пропала, по больному попали, вполне ожидаемо слышать такое. Нельзя же просто смириться с тем, что парень прав и работать нужно по правилам. Обязательно нужно тыкнуть, упрекнуть, задеть. — Ты слишком правильный. Мир не наполнен доблестными принцами уже давным-давно, очевидных вещей не понимаешь? — Парочка тоже смолкла и стала куда спокойнее. Одна из них поправила причёску, чтобы прилежнее выглядеть и потянула одежду в нужных местах, а затем исчезло пару складочек. Ссоры и разборки ссорами и разборками, но скоро начнут приходить посетители, стоило бы привести себя в рабочий вид. — Понимаю, — раздалось уже не в диалоге, а где-то далеко, в закоулках головы. Пришлось отлипнуть от кассы, от этих девушек и от этой ситуации. На душе в очередной раз появилось непонятное ощущение огорчения и виновности, очень неприятно выходить из спора, ссоры и других раздоров проигравшим. Возможно никто даже не почувствует ничего подобного, если оплошает, так почему же он чувствует все это сейчас? Сам понятия никакого не имеет. — Почему я это чувствую? — С этими мыслями в голове тот скрылся за дверью служебного помещения. Подойдя к темного цвета раковине, положил тряпку на край и пригнулся, нужно смочить лицо ледяной водой, взбодришься и заодно освежишься. Вернувшись обратно в нормальное положение тела, глянул на отражение в зеркало. С лица каплями стекала холодная вода. — Я уже столько раз рылся в себе, чтобы понять, что не так, но так ни к чему не пришел. Почему я себя так чувствую? Из детства идёт? А если я половину этого времени не помню, если не больше? — В зеркальной поверхности отражается с виду молодой демон, но ведущий себя, как ребенок, который никак не может уравновесить свое душевное состояние и усмирить свой характер, от чего способен попасть впросак на пустом месте. Закрыв глаза и тем самым оторвавшись от созерцания своего отражения, продолжал задаваться вопросами внутри черепной коробки. — Но ведь есть спокойные дети, а однажды мне кто-то сказал, что даже у взрослых есть проблемы с эмоциями.. Кто же это говорил? — Разомкнув веки, отвернулся от раковины и висящего на ней стекла, способного отразить тебя. Затем стал будто бы искать ответ на вопрос в окружающих предметах. Проводя взглядом путь от пола, минуя шкафчики других работников, стены, полки, остановившись на небольшом оконце. Наступило озарение. Слегка стукнув кончиками пальцев по виску, а после произнеся тянущееся «a», — точно, Вильгельм, врач хренов. Такие банальные вещи забыть. Сто пудняк старческий склероз или недостаток сна, — приободрившись от таких мыслей, весь негатив будто рукой сняло, а может просто сокрыло на некоторое время и эта проблема снова всплывёт ровно так же, как трупы по весне в какой-нибудь речке. Вдали прозвенел зычный перезвон колокольчика, кажись уже посетители начали подходить и пора выходить в зал, дабы обслужить их или сделать вид работы, пока её нет. Вынырнув из специальной комнатки, юркнул к кассам и натянул улыбку. Одна из девушек уже стояла у кофемашины и выполняла чей-то заказ, а другая миленько болтала с клиентом, как будто сегодняшней размолвки и недавних усмешек просто не существовало. Но ладно, работа на то и работа, где стоит забыть о себе и показать с хорошей стороны, лишь бы клиент остался доволен. На каждом стаканчике, которые подавались клиентам, парень обожал рисовать маленькие и миленькие рисунки. Тем же цветом, что и писались имена заказчиков или прозвища, для тех, кто был более индивидуальным, а также сами названия кофе и сиропов в них, при наличии. В день хотя бы раз писал ещё и «свой» номер. Когда какая-то девушка даже не зная заработка в этой самой кофейне, просила написать номерок, чтобы погулять и поболтать. На стаканчике писался номер, выдуманный на ходу и удивительно, что не было ещё той, кто проверяла действительность номера и его работоспособность. Как понял это? Пока ни одна не приходила жаловаться, мол, твой номер не работает. И пока напарницы обслуживали клиентов, варили кофе, парнишка отвлёкся на клиентку. Ей понравился милый котёнок со стаканчика и она попросила номерок, а парень с радостью записывает, только уже настоящий. Это так, для проверки. — Так, все вроде правильно написал, миледи, когда сможем встретиться? — С кокетливой и заигрывающей интонацией прощебетав эти слова, погладил клиентку по голове. Он в курсе про личное пространство, что его лучше не нарушать, но, как видите, эти принципы легко и просто нарушаются, чтобы попытаться оттолкнуть от себя. — Давайте сегодня тут же, но часов в шесть или семь вечера? Тут то есть снаружи кофейни, ты понял! Я точно отпишусь позже, жди сообщения! — Девушка не сменилась с лице, а наоборот, приулыбнулась. Какую-то радость можно было заметить и по хвостику дьяволицы, мотающегося из стороны в сторону. А затем и вовсе покинула кофейню со свежезаваренным кофе в стаканчике, огласив уход перезвоном колокольчика у двери. Возможно на работу спешит, а может на учебу, но это уже не столь сильно волнует душу парня и он возвращается к работе. Он уже привык к таким вот девицам, а так же надеялся, что очередная просто забудет о цифрах на стаканчике и выкинет его. Вся эта ситуация является каким-то глотком воздух во всей рабочей смене, когда не нужно делать кому-то кофе, мило разговаривать, даже если клиент ведёт себя, как полное хамло. Можно просто отвлечься и ради веселья пококетничать. Не подумайте, что лишь парню перепадает доля кокетства, ещё чаще этим маются его напарницы и другие работницы кофейни, у коих сегодня значился выходной или следующая смена. Некоторые из девиц даже могли быть по-наглее и начинали флиртовать первыми, но не абы с кем, а в основном перед статными юношами, мужчинами, дорого разодетыми и выглядящие подобающе. Возвращаясь с небес на землю, парень вынул из кофемашины холдер и выбросил изнутри «кофейную таблетку», засыпал новую порцию молотой арабики и подровнял при помощи темпера, а далее поставил эту всю установку обратно. Быстро подставил картонный стаканчик под струйку льющегося кофе, а затем глянул на напарницу, которая взбивала молоко для заказа. Когда кофе был заварен, надел гофрированную картонку на стаканчик, чтобы ни он, ни клиент не обожглись. Достав из кармана черный маркер, начирикал буквально за пару секунд миленькую сову и имя заказчика, а уже после передал его напарнице. Она тяжко вздохнула. Пока никого на горизонте у входа в кофейню не наблюдалось, а прошлый клиент успешно покинул это место, достал телефон из кармана. Включив устройство и глянув на время, ничего не оставалось кроме удивления тому, как время летит и что минуло уже несколько часов. — Я сегодня заставил девчонку улыбнуться, она аж хвостиком начала вилять, — в своей любимой быстрой манере натапал сообщение тому самому хренову врачу, а в добавок отослал стикер в духе «Смотрите, какой я молодец, ну же, похвалите меня!» Статус «online» загорелся по прошествии шести минут. Наверно до этого был пациент, а сейчас освободилась минутка, чтобы ответить. — Какая за месяц? Прости, со счёта сбился. Бариста, почесав голову, уже хотел взаправду написать сколько так обрадовал девушек, но его тут же перебили сообщением. — Уже вспомнил, не напоминай. Ты ведь знаешь, что можешь обрадовать практически каждую, какую только захочешь? Да и не только обрадовать, но и реально пообщаться. У тебя есть комбо из твоей приятной внешности и твоего характера. С виду точно не скажешь, какой ты взаправду, но выглядишь милым и лучезарным. Крайне интересно, что у тебя до сих пор нет девушки с такими - то амбициями. Почему все медицинские работники такие прямолинейные? Уже столько раз он это замечал. Не могут просто промолчать или же сказать что-то отдаленное от правды. Всё парень прекрасно знал, но сколько бы красоток через него не проходило в день, ни одна ему не угождала, а про характер нечего говорить. Из беседы в две или пять минут его не узнать досконально. Да и зачем ему девушки, если в сердце сидит совершенно другая личность? Молчание в беседе всё ещё держится и никем не прерывается. — Да не нужны мне эти девушки, не нужен флирт с ними, я не знаю почему это делаю! Это просто весело и забавно! Я понимаю, что не обделен внешностью, но у меня такой хуевый характер, если узнать меня ближе. От меня же все сразу сбегут, если лучше узнают. Вообще не понимаю почему ты и другие со мной общаетесь, хотя… Вы наверно много не знаете обо мне! — Перечитав этот поток мыслей из сообщения, быстро удалил его, слишком откровенно, импульсивно, не особо хочется говорить это прямо. Нужно успокоить эмоции и написать сообщение адекватно. — Ты тоже красавчик, которых ещё поискать нужно и характер тоже приятный, так ты почему без девушки? Конечно, там к тебя другие демоны, других возрастов и поток поменьше, чем в кофейне, но есть же ещё сайты знакомств, — а вот этот текст уже был отправлен. — Слишком долго печатал, там ещё что-то должно было быть, я уверен в этом, — а затем отправил стикер с грустным котом, грызущим провод. — Тебе кажется, просто рука была.. – Хотелось написать ответ оправдывающий молчание, но как на зло, собеседник выходит из сети в тот же момент и не появляется пару минут. Дальше ждать смысла нет, так что устройство убрано в карман и парень от нечего делать стал прибирать рабочее место, все упорядочивать, чтобы было чуть меньше мороки к окончанию рабочей смены. Помещение огласил перезвон колокольчика на входе и пока парниша предельно аккуратно расставлял сиропы разных цветов, вкусов, одна из напарниц начала варить кофе, а другая расспрашивала клиента о чём-то. Не будь смертельно скучно, он даже не стал вмешиваться в чужой разговор и слушать его, но сейчас решил обратить внимание. — У Вас такая внешность необычная, такую я встречала только у принцев и принцесс… Там, королей и королев. Сейчас вспомню! — Щелкала пальцами одной руки зачинщица сегодняшней ссоры, — точно – точно, помню что-то из учебников истории, там вроде у королевских семей такой цвет волос был. А это татуировка на лбу? — На нём красовалась перевёрнутая звезда, замкнутая в круге, к которой потянулась девичья ручка с маникюром. Этими словами и действиями посетитель был немного смущён. — Хотя нет, погоди, может ты просто очень сильно осветлил волосы? Не могут северяне быть такими лапочками. Они же грозные, как я помню из истории.. Или ты метис.. это же так называется? Да и ты бы сюда не попал. Да, наверняка осветлился. В голове сложился возможный пазл того, кто стоял за спиной, — наверно это родимое пятно. — Обернувшись, он лишь убедился в своей правоте, ведь никого с подобной внешностью пока не встречал, конечно кроме братьев и сестер этой личности, оставшихся далеко за границей, — да, точно родимое пятно. Мог бы и предупредить о приходе, Вилка. Тебе не докучали с вопросами? — Не влезай в наш разговор! — Слабо стукнула напарника в плечо и надулась. — Забыл предупредить, моя вина. И ни капли не надоели, Янка. Прошу, не коверкай моё имя так, слух режет, как вилкой по тарелке, — в этот момент, в эту секунду девушка, беседовавшая и задающая слишком много вопросов перестала значить что-то и её возмущения стали игнорироваться. Взгляд был устремлён на такого себе шутника. — Один один, я тебя понял. Может ещё полностью тебя называть? – Откашлявшись в кулак больше для шутки, чем для прочистки горла, низко поклонился, — простите за оскорбление, Ваше величество Вильгельм Рихтер, довольны ли Вы данной формулировкой? Надеюсь я правильно указал Вашу статусность. — Вся эта сцена уже целиком и полностью похожа на шутовство, а ещё стоит понадеяться, что никто не придаст глубокого значения всему этому. Эта ситуация только сильнее смутила это самое величество, настолько, что тот слегка прикрыл лицо ладонью в тканевой перчатке. Два стаканчика были поданы их заказчику и деньги отданы им в кассу, но почему-то он взял лишь один напиток. Девушки отошли подальше, одна из них что-то шумно говорила, а так же активно жестикулировала, видать возмущена наглостью этих двоих. Выглядела даже слегка обижено. Вторая стояла и слушала весь поток слов, лившийся из уст напарницы. — Это американо тебе, просто ты вроде не любишь латте, капучино и прочее… Я не знаю, какое прочее в принципе существует, не углубляюсь особо в эту тему, — отхлебнув латте с сиропом «солёная карамель», продолжил свою речь, — у меня из головы вылетело, прости, но когда ты оканчиваешь рабочую смену? Просто я хотел собраться и встретиться у меня, без поводов, а.. — На ходу мысль формировать трудновато, чтобы напарницы друга ничего лишнего не подумали, как и их непонятные взаимоотношения, так и то, что это «величество» не может запомнить банальные вещи. Черный хвостик с своеобразным сердечком на кончике то вилял, то прекращал, сразу видно, что эту часть тела стараются контролировать, но слабо удаётся. Волнуется видать. — А у нас разные графики работы, которые могут сильно колебаться, а заканчиваем мы в разное время и получилась такая вот не состыковка? Секунду, — на стене висели часы и они показывали пять часов вечера с парой лишних минут, вот это нежданно быстро пролетело время. А ведь и жизнь летит так же быстро и это не особо заметно, — остаётся доработать час, если округлить, а ещё возня с некоторыми бумажками. Спасибо за подгон, удивлен, что ты помнишь про это. Поманив указательным пальцем, чтобы к нему придвинулись ближе, придвигается навстречу, — смотри, я наверно могу уговорить девчонок на схемку, чтобы они отмазали меня перед начальством, — такой вариант не практиковался ещё ни разу, но в голосе так слышна уверенность, грех в неё не поверить. Возможность провести как можно больше времени с этим демоном или же простая мысль о такой возможности, дурманила голову и заставляла действовать наперекор правилам. Вся трезвость ума куда-то улетучилась, словно была опустошена бутылка с высокоградусным алкогольным напитком. А этим словам кажись поверили и именно сейчас это к лучшему. Оторвавшись от собеседника и набравшись храбрости, направился в сторону девиц, которые к этому времени уже немного утихли и одна стала на порядок спокойнее. — Мои дорогие, у меня к вам двоим одна просьба. Сможете доработать смену без меня? Пожалуйста, отмажьте меня как-нибудь, что мне стало плохо и я ушёл. Просто тут ещё такое дело, этому чувачку нужно помочь, он переехал и нужно вещи помочь разобрать, а мебель собрать. Сами видите, какой он тощий, там нужна моя, более крепкая рука, — на ходу выдумывая какую-то нелепицу и подкрепляя активной жестикуляцией, тут же говорит её, в надежде, что она прокатит. — А подождать часик нельзя..? Вещи ведь никуда не сбегут, да и ты сам знаешь, — одна из напарниц, более спокойная, уже хотела продолжить свою мысль, но ей неожиданно прикрыли рот ладонью. И вместо неё продолжает та, что утром ругалась на свои волосы, — мы конечно тебя отмажем, дорогой ты наш, иди гуляй, помогай, всего час пройдёт и никто ничего не заподозрит, не узнает. Всё будет безупречно, без сучка и задоринки, ну, ты понял! И оставь номерок этого красавчика или скинь ссылочку на его соц. Сети! Не почувствовав и капли подвоха, поклонился, — спасибо огромное, мои дорогие, в следующую смену принесу Вам по коробочке конфет. И номер тоже обязательно скину, только позже. А затем подойдя ближе к Вильгельму, тихонько промолвил, — всё прошло удачно. Посиди пока в зале, я переоденусь и вернусь. Или постой. Ты меня понял. — Точно удачно? Ты так просто поверил словам той девушки. Она точно не врёт? — Старавшись шептать, как можно тише, взволнованно глядел на Яна. — Точно, не переживай, — а после воодушевленно ушел в служебное помещение. Там, словно окрылённый, он снял фартучек и повесил его в шкаф, а так же кроссовки поменял с рабочих на парално-выходные. Поверх накинул куртку и снял резинку, туго стягивающую волосы, от чего кожа головы ещё долго побаливает. И вновь без зеркала или другой отражающей поверхности, поправил волосы, чтобы они выглядели хоть каплю приемлемо. Телефон тоже пережил из кармана одной вещи в карман другой. Всё то время, сколько длилось это переодевание, его ожидали в зале с посетителями, которые то и дело оборачивались на буквально белую ворону. Она наматывала свои длинные пряди волос на палец, а после распускала, думая и мечтая о чём-то своём. Кажись те мысли были взаправду интересными, раз хвост, как маятник, ходил из стороны в сторону. Весь образ кричал о наличии элегантного стиля. Длинные и изящные волосы, черный плащ, водолазка и светлые штаны. Темного цвета перчатки, больше для скрытности и практичности, нежели красоты. На ногах красовались матовые туфли на невысокой платформе. Встречи тет-а-тет у этих двоих были такими любимыми, ведь, можно спокойно находиться рядом с другом, нет посторонних глаз, ушей, ртов и, в принципе, тех, кто мог помешать беседам, играм в приставку или просмотрам разных фильмов, сериалов, остальному многому прочему. Но никто об этом вслух не признавался, чтобы показаться не таким в глазах друга. Кофейня не представляла из себя ничего особенного, оформление сродни остальным кофейням. Тёмно-коричневые стены, на которых висели песчаного цвета дощечки с подбадривающими надписями и пожеланиями на день. А ещё «картины с кофейными зёрнами», точнее напечатанные на куске ткани и прикрепленные к деревянному каркасу. На кассе логотип в виде кофейного зерна и название. Здесь не было ничего впечатляющего, все такое привычное, даже одинаковое в сравнении с другими подобными местами. Единственное выделявшееся здесь, точнее единственный — Ян Майер. Вышедший из служебного помещения выделялся на фоне всех других не только своими рыжими, подобными огню, волосами, но и своим характером. Да и не будем отрицать того, что их связывает далёкое прошлое. Работница правду сказала, когда подметила иноземную внешность, они выходцы одной страны, но сбежали в более спокойную, чтобы жизнь не находилась на грани смерти. Эту тайну они хранят в своих сердцах и делят ее с точно такими же беглецами, являющиеся их близкими друзьями. Издалека заметив задумчивую фигурку, Ян решил тихонько подойти сзади. Закусив губу, чтобы не засмеяться вслух, подходит со спины к другу и после тыкнул ему в спину. Он слегка вздрогнул и обернулся, – зачем так пугать? И долго ли ты стоишь здесь? Взял подостывшее американо, стоявшее перед другом, — только что подошёл. О чём великом задумался? — Да ни о чём, забудь, — махнул рукой в сторону и встал с места. — Наверно втюрился в кого-то, но не признаёшься. А ещё другом зовёшься.. .— Сделал глоток американо, — так, а теперь пойдем за хавкой. Ощущение такое, что у тебя в холодильнике снова хоть шаром покати. Каждый раз такое, как прихожу к тебе. Может есть предпочтения на сегодняшний вечер? — Выйдя первым за пределы кофейни, придержал дверку для хозяина дома, в котором они проторчат до ночи за фильмами, играми и другими развлекаловками. — Даже не знаю, может спагетти с крольчатиной? — А затем провел кончиком пальца в перчатке по ушку собеседника, одновременно покидая кофейню. — Наверно эти шутки про вислоухих кроликов ты будешь рассказывать, когда я буду помирать и они уйдут со мной в могилу, — глубоко и наигранно удручённо вздохнув, слегонца ударил по спине юмориста не годившегося даже для одного из худших стендапов страны, — не забудь ещё на урне с прахом написать шутку про кролика. Типо «Мы любили тебя, зайка...», — а затем захлопнул дверь, после чего раздался приглушённый звон колокольчика, доставший донельзя одним своим существованием. — Хорошо, зайчонок, обязательно так и сделаю. после дуэт завернул в сторону улицы с магазинчиками со всякой всячиной. Там было многое, от простейшего, к примеру, молоко, яйца, масло, вплоть до крабов, прочих ракообразных, живших прямо там, в аквариумах. — Какая же ты гадина всё-таки. А со стороны послышался смех, не звонкий, какой бывает у большинства, а спокойный и шёлковый. Но и он стал затихать, сменяясь на гул доносящийся с улицы, где было сложно отличить голоса покупателей от продавцов в магазинчиках и палатках, а о чём они говорили и подавно. Голоса, звуки автомобилей, велосипедов, шуршащих пакетов и прочие — всё смешивалось воедино и действовало на нервы. — Может просто купим готовой еды? Тебе ведь тоже не особо нравится у плиты стоять, да и мне потом будет лень готовить. — Как вариант, лентяй. За столько лет жизни и не научиться держать в холодильнике хоть немного еды — привычки голубых кровей, — задрав чуток голову вверх, посмотрел на Вильгельма. Это было не с целью оклеветать, обидеть, парень и сам это прекрасно понимал. — Мне интересно, ты ешь в те дни, когда мы не встречаемся? — Встречаемся? Оу – ля – ля. — Ты понял в каком я смысле говорю, придурок, — вновь аккуратно стукнул Вильгельма в спину. — Я питаюсь страданиями пациентов, чтобы им было лучше. Тяжёлый вздох, — ты неисправим в попытках уйти от вопроса. Минуя прилавки со всякими яркими и разноцветными фруктами и овощами, разными орехами, специями, пахнувшими на всю улицу и возможно дальше её пределов, кружившими голову своими ароматами. Парочка подошла к прилавку с острыми закусками. Весёлый продавец предлагал много вариантов того, что можно приобрести. Но парни взяв всего-навсего кимчи и уже сваренной полупрозрачной лапши, расплатились и пошли восвояси. Крайне лень набирать кучу пакетов, выбирать продукты получше, в дальнейшем заниматься готовкой. Готовая еда — одна из лучших вещей в мире. Завидев остановку впереди и смутно вспоминая, как добраться до квартирки Вильгельма, задал вопрос, — нам на маршрутку дальше? — Ты до сих пор не запомнил? — А ты запомнил мой рабочий график? — Умолкаю. Она кстати должна подойти, через пару минут кажется. Прошло не пара минут, а примерно двенадцать. Так и хотелось в кое-ком прожечь дыру взглядом, но это невозможно. За это время пакет с едой перекладывался из руку в руку несколько раз, лямки неприятно натирали внутренние стороны ладоней. Кое-кто стоял на легке и улыбался с кислого лица друга. Когда нужная маршрутка подъехала, то они зашли в неё. Снова забитые битком места. Снова стоять всю поездку. Проще говоря, ужасно. Взявшись за один поручень, Ян посмотрел чуть выше, на руку Вильгельма, — слушай, а тебе удобно в перчатке? Она же елозит постоянно. — Предлагаешь за твою руку взяться? Перчатку не сниму, сам знаешь. Не предлагал конечно, но очень хотелось бы, но желательно не на глазах демонов позади, — да нет, я просто спросил. Расстановка дел немного смущала Майера. Взгляды устремлённые в спины, вызывали дискомфорт. Ещё Рихтер, стоящий позади, чуть ли не в притык. — Хэй, Ян, успокойся, у тебя снова хвост виляет, — положив руку на плечо, немного похлопал и чтобы не услышать возмущений, тут же убрал. Успокоило то, что они уже приехали. Волнение, как рукой сняло. Расплатившись за поездку, они вышли на улицу. Ян заметил яркую неоновую вывеску с надписью «алкотека» в паре шагов от остановки, — удобно получается. У нас в стране такого не встретишь. Слушай, может возьмём по баночке пива? А может чего другого, если хочешь? Вздернув бровь, скорее от удивления, чем от желания задать вопрос, произнёс, — сравнил конечно, эти времена и прошедшие дни. Да и сами страны. Что у тебя за страсть к выпивке? Какая сегодня причина? — То, что мы встретились. Разве это не может быть причиной? — Может конечно, если бы мы виделись раз в год, а не каждую неделю или чуть меньше. Хотя не, погоди, — пытаясь припомнить подробности тех событий, потёр подбородок поднял взгляд вверх, — недавно мы не виделись недели две или три, у тебя ещё отпуск был. На звонки и сообщения ни разу не ответил. Но такую встречу не отмывают, когда видишь набуханн..— Рот был прикрыт чужой ладонью, радикально, но за то понятно. — Ни слова больше. Возьмём несколько банок пива и пойдем к тебе, — позволяя другу говорить дальше, убирает руку. Подойдя к заведению, взбирается по лестнице. — И ведь я даже причины не знаю, — промелькнуло в мыслях, но что уж поделать? С такой натурой он общается. Чтобы не быть отстающим, следует за парнем, стараясь не наступить на кончик хвоста. Попав в помещение, Майер застыл на месте. Разглядывая полки, он был поражен количеством разновидности алкоголя, а ценниками на отдельные примеры — ещё сильнее. Теперь здесь надо было отыскать то, что нужно и ничего не разбить, а то все деньги на ветер будут спущены. Юркнув к указателю «Пиво и пивные напитки», направился туда и взял тот вариант, что берет обычно и устраивающий потребности этих двоих. А на входе стоял Рихтер, уже оплативший бутылку сухого красного вина и закусок к нему, да к пиву. Вскоре и деньги за него были отданы, а парни ретировались из «Рая для алкашей». Глянув на покупку, прыснул от смеха, который старательно пытались заглушить, — И ты мне ещё за страсть к выпивке затирал. — Признаюсь, я скрытый алкоголик. Пью, пока никто не видит. Ты этого кстати тоже не видел, — ради потехи состроил серьезный взгляд и зыркнул в лицо, но после прекратил и продолжил уже без шуток, — она ведь у меня поменьше будет и с поводами, да и я не водку хлыстаю, а вино. Градус меньше, все дела, — мотнув головой, как бы говоря «Пойдём», направился в нужную сторону. — Я не видел, если мы утилизируем улику при помощи ее дегустации, а ещё буду хранить молчание, скрытый алкаш, — не сказав и слова в ответ про водку, пошёл вслед за Вильгельмом. Этот район города выглядит куда лучше того, где живёт Ян, в какой раз подмечает он. Но и жильё здесь подобающее по цене, виду. Сразу видно то, как отличаются машины. Здесь они в основном чистые, аккуратные, безо всяких сколов, трещин и ржавчины, да и сами марки авто здесь более престижные. А если соблазниться и заглянуть внутрь, то можно увидеть, что и салон просто шедевральный, ни единой соринки. Красивые и сшитые возможно на заказ сиденья, никакого хлама и ничего лишнего. Внешний фасад зданий аккуратный. Нет самодельных балконов из пластика, металла и всего прочего, которые к тому же могут быть забитыми мусором. Нет кондиционеров с внешней стороны, знатно портящие вид постройки. Многие сделаны из слегка отражающих стёкол и это выглядит чудесно, в некоторой степени волшебно. На такие можно глядеть особенно долго и восхищаться их красотой. Что внутри разглядеть ну очень сложно, но кажется, что и там царит порядок и гармония. Нет бомжей, лежащих или сидящих прямиком на улице, выпрашивая деньжат на жизнь, хотя их может не хватать даже у простых демонов. Тут даже бродячих псов и кошек не видно, крыс впрочем тоже. Из опыта покупок в этом районе, в магазинах не встретишь просроченную продукцию или с неправильными условиями хранения. Везде всё по полочкам разложено, везде все под контролем. Не видно раскинутых по разным полкам товаров, к примеру среди джема не затесается упаковка печенья. Все овощи и фрукты в норме правильно хранятся, без плесени, которую Ян по обыкновению обнаруживает в ящиках в магазинах недалеко от дома. Истекающие в скором времени продукты продаются по уценке и выбрасываются мерчендайзерами сразу, как срок реализации исходит. В книжных магазинах, в которых он иногда бывал, не встретишь плохой литературы, как бульварные романы, рассчитанные на такой себе вкус у читателя. Ян специально пытался найти что-то из этого рода, так сказать проверка на плешивость, но поиски были безуспешны. Классических писателей здесь гораздо больше. Встречается и современная литература, прошедшая какую-то уйму проверок на качественность, чтобы перед глазами читателя был превосходный текст. Это к лучшему, но ощущение такое, что в этом районе живут только интеллигенты, разбирающиеся в классике и имеющие высокие идеалы, а книги с плохим содержанием будут гореть синем пламенем. Здесь не встретить типичных панельных пятиэтажных домиков, которые вот-вот развалятся, маленьких помещений с микрозаймами и маленьких ларьков, где торгует расфуфыренная старушка. Здесь нет визжащей рекламы на каждом билборде, на каждом здании. Особенно букмекерских контор или подобие денежных пирамид. Тут не встретить практически ничего того, что есть в ином районе. Как бы не была близка к сердцу такая эстетика, у нее есть обратная ужасная и мерзкая сторона. Да везде она есть, даже в этих огромных застеклённых зданиях, да и в принципе в этом современном оформлении. Кажется, что здесь живут по строгому расписанию, как своеобразные часы. Сто пудов живущие здесь демоны гонятся за огромными деньгами, хотя всех денег мира не заработать. — Знаешь, каждый раз, как первый, когда прихожу сюда. Такой.. Вспомню, погоди.. — Хм.. Контраст может? — Да-да, такой контраст между моим и твоим районом. И в плане домов, машин… Даже ощущения совсем другие. — Но ведь я уже много раз говорил тебе, чтобы ты снял здесь квартирку, устроился на работу. Тут ведь наверняка тоже есть рабочие места. Или же ближе к кофейне, ты понял суть. — Ах, если бы. Часто смотрю вакансии на какие-нибудь незначительные должности, типо, те же самые бариста. Но их тут уже достаточно. Никто просто так не отдаст здесь место. Я просто уверен, что тут даже бариста имеют высокую зарплату. Да и хата дорогая, даже если брать окраину. — А по профессии не судьба? Было бы побольше деньжат и квартирка твоя. — Юристов тоже много, как г… Ты понял. Только хороших мало, сам понимаешь. Не знаю, чем думал когда учился, честно... Давай суд возьмём, я ведь могу оправдывать не только хорошего демона, но и насильника какого-нибудь. Не хочу с таким работать. А работать на себя… Тут уже наверно есть хорошие частники, а я на фоне их буду крошкой. Нет, пылинкой! Которая никому не нужна в этом огромном городе,— Оглядевшись по сторонам, подметил врезавшееся в память положение квартир, а ещё шикарный сквер и любимый за воспоминания сквер, — мы практически подошли к тебе, да? — Верно подмечено. И... Ты хотя бы пытался устроиться, чтобы что-то говорить? К чему ограничивать себя, даже не сделав ничего? — Пытался пару раз. Подходил бы я им ещё, — к горлу подступил комок, который не выплюнуть, не проглотить. Это напоминание о неудачном поиске обижало и ранило душонку. Хотелось рассыпаться от стыда, ведь, Вильгельм нашёл работу по профессии, а он нет. Появилось ощущение собственной ущербности. Перейдя пешеходный переход, они попали в этот самый сквер. Он тоже отличался аккуратностью, как и весь район. Кустики ровно пострижены, даже в сезон холодов. В клумбах, не сделанных из шин, ранее были посажены красивые белые и светло-розовые цветики, сейчас же клумбы пустуют. На брусчатке не валяется мусор, не важно какой, хоть бутылка, хоть выкинутая пища, не несущая ущерба природе. Высокие деревья создавали летом огромные тени при помощи своих крон, создавая хоть немного прохлады в ужасную жару. Посередине, где сходятся тропинки, стоит белый фонтан с изящной женской фигурой на пьедестале. Скамейки всегда покрашены и ухожены. Летом, поздней весной и ранней осенью здесь на порядок лучше. В эти времена года здесь становится значительно громче от возни и игр детворы, от праздников, проходивших здесь порою. В летнее время здесь открываются киоски, где делают сладкую вату, попкорн и прочие вкусные вещи. Отдельное внимание заслуживает мороженое самых разных видов. За лето Ян сумел перепробовать все вкусы и это его личное достижение. Оно особо хорошо спасает в летнюю жару. Проводить время здесь и отдыхать одно удовольствие, даже с нелюбовью к чужим взглядам. Иногда на пустом месте возникает глупое желание вернуться в тёплые летние дни, когда прогулка была разделена вместе с Вильгельмом и друзьями. В такой обстановке ощущаешь себя по-настоящему живым и нужным. Проходя мимо фонтана, Майер глянул внутрь чашей и удивился, — то есть, никто даже мелочь в фонтане не собрал? Даже детвора? — Боже упаси, нет конечно. А если и взял, то мне его жаль. Даже если это ребёнок или толпа детей. — Будь я ребенком, то не оставил там ни единой монетки. Каждый день ходил бы сюда, чтобы забрать каждую монетку. — Когда ты был ребёнком, то все дети ради выживания хотели воровать деньги из фонтанов. Но их туда особо никто не кидал. Эта традиция появилась, когда.. — Я понимаю, но ты бы взял оттуда деньги, будь ребёнком? — Нет.. — Ох уж это королевское воспитание. Не довольствуется маленькими радостями. — Ты только ради этого мне задал вопрос? — Как всегда прав, дружище. Рихтер для своеобразной игры цокнул, вздохнул и покачал головой. От сквера таки веяло умиротворением, спокойствием, но и его пришлось покинуть. Тротуар, выходящий из сквера, отгорожен чёрным резным заборчиком от проезжей части. Внутри них был рисунок из всеразличных завитков, подходящих в конце на листья. В высоту тянулись тонкие и изящные фонари, исполненные темным металлом. В другой части города дела обстоят по-иному. Пешеходов от проезжающих автомобилей защищает разноцветный заборчик, с облупившейся краской и, который вот-вот сломается от дуновения ветра. Фонарный столб вылит из бетона и вечно обклеен объявлениями, кусками скотча и листами с подписью «Пропал без вести», за чем следует описание потерявшегося. Иногда конечно и у их района случаются обновления экстерьера, но крайне редко. Ужасно неравномерное финансирование.. Подойдя к нужному месту, перед взором предстало высотное здание, опрятное снаружи, так и внутри. Здесь за редким исключением можно было встретить сигареты, бутылки из-под спиртного, а шприцы никогда. Хоть где-то этом городке царила чистота и порядок. Это типичный «муравейник» высотой в 20 этажей, оформленный в каком-то современном стиле черным и белым цветом, походивший на «хай-тек». Эти двое прибрали поближе к себе хвостики, чтобы их ненароком не задело автоматически открывающейся дверью. Минуя охранника, стоящего в холле и возможно ожидающих кого-то, а может просто болтающих о жизни демонов, парочка проследовала к лифтам. Белая с черным плитка, словно под мрамор, пестрила в глазах. В каждой плитке цвета смешивались так, чтобы они были распределены неоднородно и хоть несколько уникально. Расставлены горшочки и вазы самых разных форм, размеров, в которых стояли нежно-розовые и кремовые цветы, не выбивающиеся из местного колорита. Жалко, что от них не было никаких ароматов, будто они искусственные, но это не так, они вполне живые. Двери кабинки раскрылись и о, боги, тут так чисто! Нет бычков от сигарет, крыжечек от пива и прочего мусора. В углу висит камера и пишет видео со звуком, парень уверен в этом. Возможно, что за происходящим внутри лифта следят. На стенах нет ни капли тупых надписей, рисунков, тегов, есть только реклама, вероятнее всего, установленная здесь по некой договоренности. Всё, как из-под иголочки. В глаза бросается, что внутренности сделаны не из самых дешёвых материалов и о жильцах квартир позаботились, а не забили огромный болт. Зайдя внутрь, лифт практически сразу поехал ввысь на 15 этаж. Снова маленькое замкнутое пространство. — Я все думал задать вопрос, а у вас в лифтах кто-то рисует? Или же где-нибудь в подъезде, на лестничной площадке? — Рисует, но после его штрафуют и за счёт этих денег вся эта мазня убирается, но на моём веку здесь такое было раза три или четыре. Ты же видишь, что тут на каждом углу камера? Надеюсь, что нам однажды во внутрь квартир не поставят эти камеры. Их тут даже слишком много, но может это и к лучшему. — Ты же видел мой падик? Вот там у нас камеры в принципе не уживаются и все делают, что хотят и как хотят. Делай выводы. — Однозначно к лучшему. Кстати, до сих пор неизвестно, что там с бомжом с ножевым ранением? У которого при этом была.. Кажется, передозировка. Ян махнул рукой в сторону и усмехнулся. — Про это я уже забыл, наверно, как и мои соседи по дому. Честно, в душе не еб.. Не чаю, что с ним. — От тебя так и прёт культурой, сударь. — Примного благодарен Вам за такое лестное словцо обо мне. Раздался звук окончания поездки и Ян со спокойствием выдохнул, они оказались на нужном этаже. На нём было расположено всего-то три квартирки. И в одну из них они вошли, но прежде, пришлось открыть каждый замок двери. Эта странная паранойя, что не хватит одного или двух запертых замков у двери, всегда дивила в хозяине квартиры. Сколько бы вопросов не было задано про эту тему, ответ примерно один и тот же «Не хочу чтобы семья нашла», а затем тема закрывалась, ибо в лице параноика читались неприязнь, а так же доля страха перед неизвестным. Конечно, плохая слава про эту семейку ходит, но если они чего-то захотят, то дверка будет им ни по чём, а возможно и всё это здание. Оно просто погорит синем пламенем. Оказавшись в квартире, парни разулись и положили обувь на специальную полочку. Удивительно, что там находилось место для одной пары обуви, ведь Вильгельм тот ещё модник. Повесили верхнюю одежду на крючки, а затем проследовали на кухню. — Так, я оформлю сейчас ужин по красоте, а ты положи алкоголь в холодильник и выбери что-нибудь для просмотра. Только без романтики и мелодрам! Не люблю жевать розовые сопли. Детективчик какой-нибудь, может, боевик.. Всё в твоих руках, — весьма иронично, что парню не нравилась романтика, хотя он сам неровно дышал к демонёнку, с которым они сейчас под одной крышей. Такие розовые сопли его почему-то устраивали. Вильгельм повинуясь этим словам поставил напитки в холодильник и пошел в гостиную, а в то же время Ян раскладывал по тарелкам лапшу и кимчи. Он пытался разложить всего поровну, но если у кого-то окажется больше или меньше, то это великая случайность. — Так.. Это мы смотрели.. Это тоже, — сидя перед громоздким телевизором, бубнил себе под нос искатель подходящего фильма. Конечно, он не читал описания к кинокартинам и отзывы подавно, смотрел только по рейтингу, к тому же самому лучшему и красивой картинке. Пора бы для таких случаев намеренно создать список лучших фильмов для будущих их просмотров. Можно специально поискать боевики, детективы и прочие жанры с элементами романтики, чтобы побесить Яна и послушать его ворчание. Пока поиск «алмаза среди свалки» шёл полным ходом, ужин был готов, который понесли прямиком в гостиную. Столовые приборы не остались без внимания и тоже были прихвачены. — Теперь в гостиной три вилки, — не услышав ответа на свою гениальнейшую шутку, сменил тему на более важную, — Вил, чем вчера занимался? — На кофейном столике лежали листы с рисунками или как их зовут художники «скетчи», «наброски», а так же карандаши разной твердости и ластик. Их стоило бы отодвинуть, но обе руки заняты, а ногами или хвостом это делать не этично, — зуб даю, рисовал и даже не прибрался. Если ты здесь держишь кое-какой порядок, то что творится у тебя в комнате? Может всё-таки девушку заведешь, а то скоро грязью зарастешь. Или домработницу. — Ты не устал указывать на мою холостяцкую жизнь? Я забыл. Ты всегда убираешься будто бы? — Пока что нет. И да, убираюсь всегда. Встань и, пожалуйста, отодвинь скетчи в сторонку, боюсь заляпать их, — всё это время он смотрел на прекрасно нарисованные портреты и узнал в одном из них себя, общих друзей и то, что наводило ужас на целую страну, — погодь, тебе он до сих пор в кошмарах снится, что ты рисуешь своего отца? Вильгельм резко поднялся с насиженного места, уже с выбранным фильмом на телевизоре. А затем взяв в охапку все принадлежности для рисования и сами их плоды, положил на полочку под телевизором. Так же кинул на полку перчатки, под которыми кожа была испещрена ожоговыми рубцами. Портрет отца был скомкан и с такой силой был сжат, что даже Ян невольно отшатнулся в сторону, чтобы не попасть под горячую руку. Окно открыли нараспашку, а портрет горел оттенками синего и голубого цветов, — да, снятся. И ты не представляешь, как мне сейчас приятно уродовать лицо ненавистного демона, не прямо конечно, но хоть как-то. Всегда после рисования его лица сжигаю это все или же рву, комкаю до ужасного состояния. По комнате разнёсся слабый запах горелой бумаги. Наблюдая за всей это картиной, эмоционально – нестабильным монологом, сказать было просто нечего и лучше промолчать. На лице читалось ошеломление. Хвост со светлой кистью на кончике мотался из стороны в сторону, дыхание участилось и всё из-за волнения. Этого демона сложно было вывести из себя, если вообще невозможно. В добавок он не так часто вел себя эмоционально поражает только что произошедшее. Было стыдно за поднятие этой темы. Поставив тарелки на стол и уложив рядом вилки, кинул взгляд на ещё стоящего под окном. Рука, где недавно бумага превратилась в пепел сильно покраснела и приносила ужасную боль. — Прости, мне стоило молчать, — сейчас душонку терзали муки совести за поднятую тему. Особенно потому, что тема очень больная, так морально, так и физически. Но сейчас ничего не оставалось, кроме того, чтобы молча поставить тарелки и кухонные приборы на кофейный столик. — Не извиняйся и просто забудь. Ты этого не видел, — заперев окно другой рукой, вальяжно прошёл к дивану. Подвинув одну из порций лапши, продолжил говорить, — я тут нашёл что-то интересное, зовётся фильм «Сбежавшие», как тебе? — Звучит интригующе, пойдёт, — нажал кнопку «OK» и наконец заиграла заставка известной студии, снимающей фильмы, какие ещё есть фильмы от неё, режиссёры, а затем и сама кинокартина. — Кстати, в гостиной три вилки теперь. — Ещё одна такая шутка и три вилки затыкают до смерти Янку. За первые двадцать минут просмотра тарелки с острой едой были опустошены и убраны на край стола. Теории, что будет в конце и середине фильма уже построены. — Смотри-смотри, эта деваха слишком миловидная для такого фильма, может она и является тем самым неуловимым убийцей? Она ещё так странно пристроилась к компании главных героев, — на протяжении просмотра Ян комментировал что-то интересное, строил догадки и теории. Эмоционально реагировал на интересные повороты. Ёрзал на месте, даже вверх ногами успел полежать. Этот шум немного мешал, но лучше уж так, чем сидеть в пустой квартире и слушать тишину, которую иногда перебивали работа электроприборов и собственные мысли. Жутко хотелось просто взять, придвинуться ближе, положить голову на плечо этого активного демонёнка. И не встречая никакого отторжения, просто смотреть фильм. Обняться – предел мечтаний. Такое случалось лишь в самые отчаянные моменты или во время алкогольного опьянения. — Ну слушай, она больше на девушку лёгкого поведения похожа, чем на убийцу. Так ластится к пареньку… Фильм ещё толком не начался, может дальше будет что-то. — Та-а-ак, я за пивом. Вино ведь на потом оставим? В ответ положительно кивнули. Торопясь, чтобы не пропустить ничего, встаёт с места. В быстром темпе идёт на кухню, берёт из холодильника холодные банки и закуски оставленные на столе. По приходу обратно, подходит к Вильгельму. Не замечая никакой реакции, закатывает глаза и прижимает ледяную банку к обожённой руке. Рефлекторно она отдёргивается, по комнате проходится вскрик, — ты что творишь?! — Внимания твоего хочу. Ты второй раз не замечаешь мой приход. Ты постоянно думаешь, как мне кажется. Что в фильме-то было? — Изверг.. Ничего такого в этом твоём фильме не произошло, всего лишь было нашествие пришельцев, всех главных героев положили, а та милая деваха была предводителем пришельцев, — взяв в руки пиво, слегка поморщил лицо. И только затем открыл его. — Когда ты успел выпить? Я серьёзно спрашивал, — отложив себе тоже баночку напитка, составил остальные на стол, а закуски положил между собой и Вильгельмом. — А я серьёзно ответил, — на лице промелькнула улыбка, — не веришь мне? — Ты бы говорил ещё спокойнее, так может и поверил. Время на часах уже давно перевалило за шесть. Никаких звонков, сообщений до сих пор не пришло и этого стоило ожидать. — Хей, помнишь я про девушку тебе писал? — Она тебе все ещё не отписалась? Может и твоя напарница мне так же позвонит? — Я не дам ей твой номер, а после отговорюсь как-нибудь. Тебе хоть и нужна девушка, но точно не такая. — А в чём причина? — Вопрос был задан не ради узнавания какой-то причины. Даже приди звонок от той девушки, то никуда бы Вильгельм не пошёл, ему попросту не нужна девушка. — Она мне столько раз трындела за своих ухажёров, по внешности и интересам они просто не сходились. Типо, сейчас она встречается с программистом, совпадений у него и её по интересам нет, но не суть. А вот до этого с каким-то солидным качком, шкафом.. Короче, ей нужен мешок с деньгами. А ты выглядишь солидно, дорого богато. Не хочу чтобы тебя использовали. Хотя, кто кого ещё использовал в таких отношениях, — задумавшись, решился дополнить, — наверно ты бы даже не взялся за её использование. Толку особо нет. Задрав брови вверх от удивления с такого анализа, сказал, — очень милосердно с твоей стороны, спасибо. Кстати, вспомнил, ты так не отписал причину, почему ты стирал сообщение и написал новое. Скрываешь что? — Понимаешь, одной рукой писал, все дела, — парень откровенно не любил то, что его друг смотрит сразу в корень и будто бы следит за его действиями. От какого-то непонятного волнения Майер завилял хвостом, а затем рукой пытался его остановить. — В жизни не поверю, что ты одновременно работал и отвечал мне. Вам просто нельзя так себя вести на работе, да и ты слишком правильный, чтобы сотворить такое, — чутка поразмыслив, решил продолжить мысль, — кроме сегодняшнего случая, когда ты пораньше ушёл. Так что отговорка плохая, подумай лучше. На телевизоре все ещё играл фильм, события которого уже не интересовали этих двоих и не будь его, в комнате была бы кромешная давящая тишина. Вильгельм будто позабыв о личных границах, нормах приличия, откровенно пялится на Яна, как бы выжидая ответ. Интерес штука страшная, особенно у врачей и личностей подобных Рихтеру. Разговоры под градусом одни из самых откровенных, они будто раскрепощают душу и развязывают язык. И за их время можно узнать много нового о собеседнике. Даже если вы лучшие друзья и водите дружбу с незапамятных времён. — Не прессуй меня взглядом, неприятно. Порой твоя внимательность так ни к месту… Точно не помню, что писал, но сейчас перескажу, как смогу. Я писал, что мне не нужен флирт с первыми под руку попавшимися девчонками, но почему-то делаю это… Я не знаю почему, но это типо весело и забавно. Да и даже будь у меня деваха, у меня такой херовый характер. Если бы она пожила со мной подольше, то точно сбежала. Я не понимаю, почему ты и другие со мной ещё общаются. Ещё… — Речь была прервана телефонным звонком, — сейчас вернусь, потом перескажешь, что там было, — вскочив с места, Ян быстро ушёл из гостиной и остановился в коридоре, чтобы разговора не было слышно. Звонила ему так называемая «Большая женщина», являющаяся начальницей. Ответив на звонок, разговор начался. Сколько же эмоций было испытано за его длительность и все отрицательные. Вильгельма от просмотра фильма выдернула нецензурная брань вперемешку с обзывательствами, которые лились, как река. Чуть погодя, в гостиную вернулись, но на лице того была сплошная агрессия и злость. В этот самый момент очень хотелось что-то сломать или избить со злости. — Знаешь, что? В рот я ебал своих напарниц, а возможно ту самую мымру, которая клеилась к тебе. Блять, сто пудняк она и сказала правду, что я отпросился с другом. Ты ведь умеешь наводить порчи? Можешь помочь с этим..? И… И… Представляешь, что? Меня уволили! За один час до ухода со смены! За один ёб твою мать! Так хочется пойти и расхерачить этой дуре лицо, чтобы знала, как обходится крысятничество и её погоня за парнями. Почему я не доработал этот грёбанный час, почему я такой кретин цы..? — Усевшись рядом с кофейным столиком, положил на него голову, а затем и руки, в которые тут же уткнулся. — У меня теперь нет работы и скоро не будет денег.. И стану бомжом, которого выкинут за неуплату квартплаты… Боже, чем я думал? Хотелось не только разбить лицо, но и прорыдаться со своей ущербности, дать волю эмоциям. В голове снова не спокойно, снова вертятся слова, клевечущие уже не только персонал на работе и начальницу, но и самого себя. Хвост вяло, как и его хозяин, двигался из стороны в сторону. Фильм был поставлен на паузу, может досмотрят однажды, а затем Рихтер сполз с дивана, усевшись рядом со страдающим, — хэй, не накручивай себя сильно, это ведь не последнее рабочее место, которое есть в этом мире. Если поискать, то ты обязательно найдёшь что-то, а я могу помочь с поиском вакансий и помогу с другим, если понадобится. Завтра обязательно попробуй поискать что-то в телефоне. А если не найдешь, то мы походим и поищем тебе местечко где-то. Только не расстраивайся. Вильгельму очень больно видеть всё происходящее с Яном. Каждая плохая ситуация приходится, как ножом по сердцу. Ему очень страшно за жизнь парня в том не благополучном районе. Страшно, когда его не было неделями, а оказывается, что он напивался и больнее всего… Что причину никому не говорил. Страшно было видеть свежие порезы на руках, а их причины снова не знать. Страшно видеть его с синяками от маргиналов с его многоквартирного дома. Следить за тем, как угасает сияющая личность - очень больно. Рихтер частенько пытался его разговорить на то, чтобы тот стал рассказывать, что происходит. Но каждый раз толку от этого было просто никакого. Неприятно, когда сквозь года дружбы и всё хорошее, тебе всё ещё не доверяют. — До чего же ты прав.. Но блин.. Думай я лучше, такой ситуации сейчас бы не было. Думай лучше я ещё раньше, работал бы в месте по-прибыльнее и не сводил бы концы с концами, при этом живя в окружении алкашей и маргиналов. Хотя я ничуть не лучше их.. — Ты лучше их, тебе достаточно разуть глаза, чтобы это заприметить. Многие из твоих соседей живут на пособие государства, возможно ещё и в долгах. Кто-то точно выпивает без просыху, принимают наркотики.. Они просто живут так и умрут в нищете. Плывут по реке жизни и не прилагают усилий наладить что-то в жизни. Ты же стараешься быть живым, не живёшь на эти пособия, ходил на работу и задумывался над тем, чтобы вырваться из этого общества. Ты очень развит в некоторых темах и пытаешься развиваться в других, они же знают, как надраться алкоголем в хлам и сколько нужно, чтобы словить кайф от дозы. Ты и окружающие просто противоположности. До сих пор ума не приложу, как тебя туда занесло. — Стараюсь быть живым..? Кто меня без сознания увозил в больницу и истрепал себе нервы тем, что я не отвечал тебе? Ты сто пудов думал, что я помер, хоть ты и не говорил этого. Возможно даже других всполошил и пытался связаться со мной через них... Я устал от жизни и ты сам прекрасно это знаешь, видишь по моим поступкам и слышишь в эту минуту, — парень уже не источал агрессией, слышался уставший голос и атмосфера в помещении была такой же. Когда он поднял голову, то это можно было заметить следы от слёз на щеках, — да и о какой жизни может идти речь? Я буквально выживаю, а те глотки якобы жизни получаю лишь в твоём окружении! — Промолчав с пару секунд, решил дополнить, чтобы не показаться странным, — ну, в окружении ещё пары друзей, ты понял меня. — Я тебе предлагал записаться к психологу однажды.. Или же выговариваться кому-то, не знаю, мне, своим друзьям или же ещё кому-то близкому, но не держать в себе. Ты сам же делаешь хуже себе. Но ты всё время молчишь. Говоришь, что ты сильный и у тебя нет проблем. Вечно пытаешься доказать кому-то что-то, делая хуже себе. Ты не устал от такого..? — Ты видел цену сеанса у психолога? Видел же. Чтобы его посещать нужно быть при деньгах, но у меня их не водится столько. Хотя ещё можно голодать, но не вариант... А ближе тебя у меня никого нет, можешь поверить на слово. Прости, что многое умалкиваю. — Я могу тебе оплатить психо… — Не можешь. Я и так много тебе бабла должен. Чую на моей могиле будут слова не про зайку, а «Я тебя из-под земли достану, но ты мне вернёшь долги». Да и я не твоя баба, чтобы ты тратил такие суммы на меня. — Яну всегда казалось, что у Вильгельма в кошельке деньги просто бесконечные, раз он ими раскидывается направо и налево. Но когда за него что-то оплачивали, ощущалась вина. Он не любил моменты безденежья, ведь ощущал зависимость от кого-то и обязанность перед ним. Свобода и самостоятельность влекли его всё-таки больше. — Я могу хоть чем-то помочь..? — Послушай, мне не нужна помощь мозгоправа и твои советы именно сейчас, просто забудь сейчас обо всём.. А ещё, пожалуйста, можешь принести вина? — Очень хотелось ещё добавить фразу «Пихни свой синдром спасателя себе в…», но насколько это адекватно говорить врачу? Да и ко всему прочему близкому другу. Рукавами водолазки парень стёр слезы, которые должны были потечь из глаз. В мыслях крутилась ещё одна просьба, но озвучивать её немного боязно. Не долго думая, выпалил, — можно обнаглеть и ещё кое-что попросить? — Принесу. И что это за «можно обнаглеть?»? — Его очень подивило такое изречение, такое доносится впервые с уст Майера. — Можешь обнять? — Хвост снова выдавал эмоции Яна. Он явно волновался, озвучивая эту просьбу вслух и это не ускользнёт из внимательных глаз.— Если не хочешь, то принеси пару одеял, они же у тебя в комнате? Я ни ногой туда. Боюсь сломать обе ноги на входе. Вильгельм изумлённо глянул на парня, — серьёзно просто обнять? И это называется обнаглеть? — Ну да, серьёзно. Тебе же неприятно может быть. Ты где-то такой умный, а иногда так… Прости, тупишь. Не говоря ни слова больше, ретируется в кухню. Там, не веря своим глазам, ушам и другим органам чувств, стоял ещё минуты две или три. Для проверки даже легонько щипает себя. С гостиной послышался выкрик, — ты мне яду решил подсыпать?! — И это очередная плохо вышедшая шутка. При помощи штопора, открыл бутылку вина и прихватил нарезку с сыром, орешками, да два бокала. Эта просьба знатно окрылила парня, хотя такое не стоит допускать с тем состоянием, с которым сейчас сидит его пассия. Вернувшись обратно, заметил, что на телевизоре снова шёл фильм. — Не успел ничего подсыпать, ты как на зло крикнул. А так снотворное подсыпал бы, на органы продал и шиковал. Ничего интересного не случилось? — Параллельно с речью, разлил по бокалам красное сухое и открыл закуски, подвинув ближе, чтобы не тянуться далеко. — Прикинь, пришельцы мир захватили, — сделав глоток алкоголя, заел его кусочком сыра. Вильгельм закатил глаза и усмехнулся. Присев совсем рядом к Яну, обнял его поперёк спины, постаравшись прижать к себе поближе. Никто из них не мог скрывать собственного смущения и на их лицах постепенно проступал румянец. — Я теперь понимаю, почему у тебя дома вечная холодрыга. Из-за своей способности ты можешь.. Как бы.. Согреть сам себя, — тихо пролепетав собственные мысли и уткнувшись в плечо, блаженно прикрыл глаза. На душе было приятно, что его не отвергли с такой простой просьбой и не погнали прочь из дому. — Ты очень тёплый. Впервые за долгое время Майер даёт себя обнять. И такой каждый раз происходит под градусом, а на трезвую голову крайне редко. Всё из-за его каких-то принципов, мол, мужчина не должен это, вот это должен, появившихся с раннего детства. Так же с него отец мальчика формировал негативное отношение к однополой любви и ведь его слушали, верили позиции, что такие демоны отвратительны. Вильгельм далеко не слепой и видит реакцию Яна на себя, а сейчас ощущает его быстрое сердцебиение. Хочется что-то сказать, но боязнь оступиться сильно давит. Мало ли парень ошибается и понимает всё неправильно? Или же понимает правильно, но доставит дискомфорт своей прямолинейностью? — Я точно себя правильно веду? Тебе точно не противно меня обнимать? Ты точно не из жалости делаешь это? — Задрав голову и посмотрев в голубые глаза, походившие на две льдинки, промолвил ломким голосом. Показалось, что на миг тому вернулась ясность ума и сейчас он снова начнёт вести себя так, как обычно. Отпрянет и скажет, что так делать неправильно. Снова станет критичным к себе. — Когда тебе противно с кем-то находиться и у тебя есть возможность его выгнать из собственной квартиры ты бы сделал это? Ты бы продолжал общаться с таким демоном и хотел встретиться с ним? Тебе больше не наливаем, — увеселено сказав своеобразный запрет, потрепал рыжую голову. — И что за правильно себя веду? Почему ты неправильно себя ведёшь? Для меня вот неправильно, когда кто-то кому-то мешает работать или воспитывает так, что нареканий одну вещь правильной, другую нет. Это должно формироваться само. — Да, я такого бы выгнал и я понял твою аналогию. Ты ведь сам видишь, что я тебя обнимаю, а это вроде неправильно. Мне так всегда отец говорил и много других с такими установками. — А если бы отец и другие ополчились против тебя и говорили утопиться, спрыгнуть с крыши, то ты бы сделал это? — Я бы сбежал, чтобы не умирать, наверно. — Тогда зачем слушать правильное или неправильное поведение со стороны, если можно всё обдумать самому и жить по своим устоям? Без обращения внимания на окружающих. Ты ведь сейчас не для кого-то живёшь. — Наверно ты прав… Ты редко ошибаешься, — парень отвёл взгляд в сторону, наверняка пытается на опьянённую алкоголем голову принять решение. Но какое именно, Вильгельму трудновато предположить. Время тянулось, как канитель, хотя если сверять по часам, то не прошло и десяти минут. В янтарных глазах напротив загорелся блеск, а хвост вновь начал выдавать яркие эмоции его обладателя. Конечно, все устои из головы не выкинешь за толковый разговор по душам, но об этом можно подумать позже. Всё ещё считая себя немного не таким, как все, задаёт ещё один провокационный вопрос, — позволишь обнаглеть ещё раз? — Слегка сжал чужую одежду. Не задавая лишних вопросов и полностью вверяя себя судьбе, раздаётся ответ, — дерзай, — предположения на дальнейшие действия есть, но и Ян может быть непредсказуемым. Смущаясь и багровея на глазах, плавно провёл ладонью по тёплой щеке, огладил небольшую часть ушка. Приблизившись на короткое мгновение к любимому лицу, поцеловал его в уголок губ, и так же быстро отодвинулся. Хотелось снова зарыться лицом в плечо, только чтобы скрыть румянец. С виду самый обычный поцелуй, бывавшие в жизни каждого достаточное количество раз, но этот смущал не меньше. Даже всегда серьёзный, в некоторой степени холодный Вильгельм не остался в стороне от этих положительных эмоций, ведь на его лице сияла улыбка. Оба переполнены неописуемой радостью, но в гостиной все ещё царило молчание, кое стоило бы нарушить. Молчание было не только между парнями, но и телевизор закончил своё вещание, скоропостижно выключившись. — Я не ожидал такого, честно, — и всё ещё не веря своим чувствам, Вильгельм ошарашенно смотрел на Яна, — может ты иллюзию своей способностью наложил и просто издеваешься сейчас? — Знаешь, я тоже не ожидал, что ты хорошо отреагируешь. Может я и сам на себя её наложил? — Не, тут ты уже придуриваешься, дружище. Ты себя должен видеть. — Ну да, я вижу себя в отражении твоих красивых глаз. — А теперь серьёзно, ты правда так мог? — Конечно мог. Сейчас вот сижу и голову тебе дурю. И все остальные диалоги этой парочки были такими же. Несколько смешными и глуповатыми, но с еле уловимой ноткой влюблённости. Своей лёгкость и атмосферностью они чем-то напоминали зефир и закатные облака пастельных тонов. За окном уже смеркалось, время так незаметно ускользнуло и пролетело, как искра полученная при помощи огнива. На небосводе постепенно раскладывалась пелена из маленьких светящихся крупинок. Кое-кому стоило пойти к себе домой, но так не хотелось. Из-за сонного состояния, лени и того, что его романтичные чувства приняли и не хотелось уходить от этого демонёнка. — Хэй, а можно ведь остаться на ночь? Так не хочется идти сейчас на квартиру. Боюсь уснуть по пути.. — О, снотворное наконец подействовало, — надувшееся и нахмурившееся лицо Яна было просто непередаваемо, так что вслед за этим последовал смешок Вильгельма, — тогда давай пойдём расстилать постель, — оборвав объятия, обещавшие вскоре продолжиться, протянул руку навстречу. — Я не хочу ломать ноги в твоей комнате. — Да не сломаешь, я прибирался там за день, как пригласить тебя и ничего не делал, чтобы не нарушить порядок. — Смотри мне, — взяв протянутую руку в свою, сплёл пальцы между ними и встал с пола. — И не слишком ли мы торопим события? — Руководствуясь чужими взаимоотношениями, применил сюда же какие-то правила и закономерности других отношений. Если бы вдруг ответ на вопрос был положительным, ситуация была иначе, то Ян послушал бы Рихтера и не торопил события. — А ты хочешь их приостановить? Замедлить может? — Склонив голову в вопросе, глянул на возлюбленного. — Да не особо, просто… Другие же не сразу спят в одной кровати. Я и на диване мог бы отлежаться. — Снова другие. Снова окружающие.. Послушай, а зачем не торопить события, если и ты, и я не против? Ты можешь прождать хоть всю жизнь, чтобы найти идеальный момент для признания, для нового знакомства, для нового заработка, но ведь так и жизнь может промчаться, а ты не успеешь оглянуться. Лучше уж поторопить события. Сделать что-то новое, хотя ты слеп в этой теме и возможно оступишься, упадёшь. А затем быстро встать, отряхнуться и пойти дальше. А не ждать момента, а потом упасть и понять, что нет больше времени для новых попыток подъёма. Наши жизни не вечны и их невозможно продлить… — Я тебя понял, философ. — Замечательно, — нежно вытянув словцо по слогам, направился в комнату через белый коридор, но он не давил морально на голову Майера, да и цвет не напускал тоску. В принципе, сейчас все проблемы парня отошли на самый дальний план, сменившись на времяпровождение с любимым чертёнком и всякие интереснейшие тёплые мысли. По приходе в спальню все ноги были целы, а она на удивление блистала чистотой. Все склянки и колбы сложены в коробки, стоящие рядом друг с другом, чтобы не валяться по всей комнате. Рисунки не валяются по комнате, а лежат на столе. Есть шансы завтра поглядеть на них. А канцелярия лежит где-то, но ее толком не разглядеть. Значится сегодня без ранки от остро заточенного грифеля на карандаше или пореза о лезвие канцелярского ножа. Одежда не валяется по комнате и не висит на страдальце-стуле. Хлам и всякий мусор не валяется на полу, постели, тумбе и прочему. — Тебя однозначно подменили. — Бууу, я брат близнец Вильгельма, пришёл по твою душу, — расцепив руки с Яном, начал перебирать пальцами, как бы делая вид, что пугает его. — Будешь переодеваться? — Открыв дверь шкафа и нащупав у лунном свете две футболки, протянул одну из них. — Хотелось бы конечно, — и взяв предложенную вещь, обернулся спиной, — ты тоже давай переодевайся, а не пялься мне в спину, — заслышав, что Рихтер обернулся, начал шуршать одеждой переодеваться. Только тогда Майер снял водолазку и штаны, положив их на край кровати. На спине того, как и на руках было огромнейшее количество рубцов, шрамов. Одни от ожогов, другие от способностей других демонов, третьи от оружия и многие прочие. Войны демонов опасны не только оружием, но ещё и способностями, коими обладал каждый, но к счастью это время ушло, точнее от него сбежали. Еле как расстегнув небольшой рядок пуговиц, тянувшийся от горловины, надел данную однотонную футболку. Но пуговицы застегнуть обратно не удалось. Такую одежду с пуговицами на спине он никогда не носил. Странный дизайн, скажете вы, но такая природа ушек Вильгельма. Это вытянутые длинные треугольники, под которые нужно носить рубашки или одежду с широким горлом, вырезом. Можно пойти таким новаторским способом и сделать все самостоятельно. — Можешь помочь? — Конечно. Представь, что ты каждый день так бы делал. — Это ужасно, — для удобства собрал огненно-рыжие волосы в руку и приподнял их. — Вот-вот, даже если ты уже привык к такому креплению, — подойдя чуточки ближе, застегнул эти ненавистные пуговички и невесомо поцеловал шею. От неожиданности рука дёрнулась и волосы упали на место. Послышался еле слышимый выдох, а за ним подрагивающий голосок, — всё, идём спать. Улёгшись на постель, Вильгельм тут же крепко обнял Яна, прижимая к себе поближе. А тот уткнулся лицом чуть ниже ключицы и приобнял одной рукой за талию. Хвостики, лежавшие под одеялом сплелись воедино. Наконец наступила блаженная тишина, только вот, звуки электроприборов, машин за окном все ещё мешали, но не сильно. Этаж, как никак высокий, да и стены толстые. Ледяного цвета глаза долго не смыкались, в виду «совиного» образа жизни. Они запечатлели то чистое небо за окном, отражение слабого лунного света от рыжих волос. Даже в таком тусклом освещении они были яркими, наполненными жизнью. В голове вертелся рой мыслей, но и он угас со временем. Эта ночь была максимально спокойной, никто ни разу не вскочил с постели в холодном поту от кошмара и не пошёл прочь из комнаты, чтобы более не навлекать на себя сны. Возможно от того, что ушедший день был наполнен будоражащими событиями, и далеко не только плохими. Из телефона звучал назойливый рингтон будильника и, с горем пополам раскрыв глаза, выключил его. После выпивки голова жутко раскалывалась, а во рту будто зародилась новая пустыня. Не обнаружив рядом с собой никого, Рихтер изумился тем, как рано встаёт Майер. Сонно поплёлся в кухню и не ошибся. Уже с утра пораньше во всю работал телевизор, вещающий новости, пока Ян готовил кофе в турке. А на столе стоял стакан воды и таблетка от болей в голове. — Что по новостям? — Приняв медикамент и опустошив за раз целый стакан воды, подошёл к крану, чтобы набрать ещё. — Ничего нового, как таково. А теперь допей всё и после выслушай, — когда кофе в турке практически достигло края, она была поднята, а плита отключена. Повинуясь словам, воду снова выпили и теперь со всем вниманием ожидали новостей. — Твой отец не появился на каких-то переговорах сегодня. Как выяснилось, он нигде особо не появлялся дня два – три. Сейчас репортёры строили догадки, мол, что с ним? Ставят на то, что приболел… Другие ставили на смерть и что сейчас начнутся странные времена. Типо... Старший наследник сбежал, да и ты тоже мог претендовать на это. В той стране вас считают живыми и не захотят на трон сажать твою старшую сестру. Не знаю, это сложная тема, не буду сильно лезть. Но я сказал тебе новости, — налив кофе из турки в маленькую чашку и сверху добавив взбитого молока, протянул что-то напоминающее капучино, — у тебя ведь сейчас может быть удобное время, чтобы попробовать наладить внутреннюю, внешнюю политику, закончить войны… Короче, сделать хорошо стране. Эта новость, как снег на голову посередине лета. В лице Рихтера читалось удивление, ошеломление, озадаченность и остальной ворох эмоций. Ситуация требовала действий, но ведь это сложно, даже если его с детства обучали нужным вещам в политике. — Я хорошенько подумаю, но пока мне нужно совершить пару дел здесь, — поцеловав Яна в щёку, вышел с кухни, чтобы собраться на работу. — И кому я кофе варил только..?