Помню цвета яшмы поле зелёное, помню тот киноварный мост...

Люди удивительны, эти слабые букашки, которые умудряются находить силы для достижения своих целей. Даже когда теряют все, что можно, продолжают двигаться вперед. Что движет ими, не давая сломаться? Ответ очевиден. Это мерзкое чувство под названием любовь. Самое худшее чувство из всех. Зависть, алчность или ненависть выглядят куда приятнее, безобиднее. От них всегда знаешь, что ожидать. Любовь порабощает, вкусив один раз всю ее прелесть, уже будет мало одного случайного секса в каком-то мотеле или грязной подворотне. Ты становишься зависимым от этих чувств, тебе непременно надо кого-то любить, и чтобы любили тебя. Доходит до того, что людям уже все равно какие эмоции и чувства они испытают параллельно. Любовь возносит их в своих же глазах, делает невинными, чистыми. И есть лишь две дороги развития событий: ты либо счастлив, либо же находишься в центре трагической комедии. Нелепо. Словно культ какой-то. Но смешнее всего то, что я попался в ту же ловушку. Какая жестокая ирония, не правда ли? Тот, кто отрицал в гневе все человеческие привязанности и страсти, в особенности, так называемую любовь, проникся столь теплыми, незнакомыми ему до этого момента, чувствами. До чего же омерзительно. Эти чувства внутри меня, словно паразит какой-то. Появились и никак от них не избавиться, не заглушить обезболивающим, не запить алкоголем. Остается только ждать. Но прямо сейчас я безумно желаю близости, желаю быть любимым. Невыносимо вновь и вновь просто смотреть на объект любви, не прикасаясь, например, к его рукам, которые, я уверен, очень теплые. Хотя его темные, как горький шоколад, глаза притягательны не меньше, а взгляд такой глубокий, пронизывает до всего сокровенного, что человек только может иметь. Я всегда сравнивал их с лимонитом, в котором заключена целая вселенная из опала. Но моя беда в том — мне нет места среди этих драгоценных камней. Редкими вечерами он заявлялся ко мне с несколькими бутылками алкоголя. Его любимый — вино, этот терпкий, горько-сладкий привкус алого напитка... Когда взгляд затуманен, а на чужих мягких губах застывают яркие капли, сложно сдерживаться. Блядские узкие джинсы окончательно сжимают в своих силках все, что можно. И сегодня как раз один из таких вечеров. Этот розовый пушок приперся без предупреждения уже подбуханный. Мы сидели на балконе и снова пили это вино. Я поглядывал на него время от времени, ожидая, когда же он выдаст причину своей пьянки. Не долго ответ заставил себя ждать после этой мысли. Пак окинул меня пьяненьким взглядом, глотнул вина и выдал: — Любишь до сих пор? Внутри все сжалось, в мыслях промелькнуло «неужели он все понял...». — Люблю что? — Меня. Улыбка медленно сползла с моих губ, брови удивленно сдвинулись. — Не понимаю, о чем ты, — я безуспешно попытался оправдаться. — Только идиот не заметил бы. Да ты словно насиловал меня взглядом постоянно. — Чушь. Отпрянув назад, я отвернулся, закусив губу. Чимин склонил голову на бок, промолчал, продолжая улыбаться. — Посмотри на меня, Юнги, — мягко произнес он. Но я даже и не думал потакать ему. Молча сидел, допивая остатки вина из своей бутылки. — Посмотри. Иначе будет хуже, — холодные нотки в голосе заставили напрячься. Я знал, что иначе действительно будет хуже, потому что его разгон от «я милая плюшка» до «сегодня ты будешь звать меня папочка» составляет 0,000000001 секунду. Подняв глаза, я громко выдохнул. Он был слишком близко. Я не мог отстраниться, сбежать, поэтому я молча смотрел ему в глаза, пока не заметил, что с ним было что-то не так, но мысль о том, что именно было не так, ускользнула от меня ровно в тот момент, когда чужая мягкая рука плавно накрыла порозовевшую от алкоголя щеку. — Прости, что заставил столько ждать. Я только сейчас осознал, какое счастье прямо рядом со мной. Он в одно мгновение преодолел короткое расстояние между нами, не позволяя упереться ладонями ему в грудь, даже для вида сопротивления. Я впервые ощутил до боли приятное и теплое прикосновение чужих губ с привкусом терпкого алкоголя. И только отстранившись, и вновь заглянув в любимые глаза, я понял, что изменилось. В его маленькой вселенной я увидел свое отражение.