О шрамах и сигаретах

У Сонхва не особо много шрамов. Есть один под коленкой, появившийся еще в детстве, есть на локте, появившийся где-то в четырнадцать лет — происхождение большинства из них парню неведомо. Но есть и те шрамы, причина которых кристально ясна. Правое бедро пака было исполосовано вдоль и поперек. Такие травмы не получают случайно, да еще и с такой регулярностью, с которой появлялись белые полосы. Сначала они были не особо приметными, но с каждым месяцем их становилось все больше, они становились все отчетливее. И с восемнадцати лет Сонхва не носит футболки. И майки. И вообще что угодно, не закрывающее предплечья. Только длинные рукава, скрывающие запястья. Именно рукава, — рубашек или водолазок — потому что даже напульсниками «красоту» на предплечьях было не скрыть. «Прости» Это слово украшало левое предплечье парня. На правом же его дополняли несколько полос. Утро, когда сие творение было обнаружено, все еще худшее на памяти Пака. Нет, он не чувствовал боли, как тот, кому на самом деле принадлежали эти шрамы. Но слезы все равно катились из глаз, будто порезы на руках были свежими и ужасно кровоточили. С восемнадцати лет Сонхва не ищет своего соулмейта. Он был у нескольких врачей. И на вопрос «остаются ли шрамы после смерти соулмейта?» те лишь грустно кивали. И Сонхва понимал, что, скорее всего, теперь он сам по себе. Новых шрамов не появлялось, что лишь подтверждало грустные предположения. И, на удивление, парень достаточно быстро смирился. В конце концов, мир не заканчивался на поиске своей родственной души. У него была еще куча возможностей, и Хва собирался прожить эту жизнь за двоих.

***

Прошло семь лет с того рокового утра. Сонхва уже давно привык к своим шрамам на предплечьях, но также давно ужасно устал от сочувствующих взглядов и вопросов. Поэтому в любую погоду на парне рубашка с длинными рукавами. «Тебе не жарко?» — ответить на это гораздо проще, чем пытаться объяснить, что все в порядке и он не скорбит по ушедшему соулмейту. Почему-то никто не верит. — Доброе утро! — салютует Уен, когда Хва заходит в офис. — Оно будет добрым, если ты мне скажешь, что закончил статью, — Пак проходит к своему рабочему месту, не забывая с укоризной посматривать на коллегу. — Оне бюдет дебрым, есьли ти мне ськажешь, чте зяконьчиль стятью, — парень передразнивает, но все же улыбается, — Закончил, не волнуйся. — Тогда жду ее у себя на почте прямо сейчас, — Сонхва опускается в кресло и запускает рабочий компьютер. Видимо, раз уж Сонхва собирался прожить жизнь за двоих, то и вкалывает он, как за двоих. Быть главным редактором издания — тот еще геморрой, но несмотря на все нюансы, он любит свою работу. Просто не простил бы себе прожигание жизни за чем-то бесполезным, раз уж он сам — единственный, кого ему нужно радовать в жизни. — Ты же пойдешь с нами вечером? — к разговору подключается Чонхо, до этого что-то усердно строчивший в блокноте. — Пойду с вами вечером куда? — Пак вопросительно выгибает бровь, не припоминая, куда эти обладатели бесконечного ресурса на веселье собирались сегодня пойти. — В бар, — Уен невинно хлопает глазками в надежде, что начальник согласится. — А там будет кто-то помимо нас? Хва не очень любил шумные компании, особенно с незнакомыми людьми. — Не волнуйся, никого, кого ты не знаешь, — Чон попутно что-то печатал, и Сонхва уже прямо чувствовал эту кучу опечаток в тексте, — Сан и Хонджун. Сан и Хонджун. Парни из IT-отдела этажом выше. Первый — соулмейт Уена, который точно был бы в списке присоединившихся к веселью. Хонджун — друг и коллега Сана, который тоже частенько примыкал к их компании, из-за чего оба они негласно стали теми, кто разбирается с техникой на этаже редакции. Завис ноут, нужно переустановить что-то — эти двое никогда не отказывали в помощи. Ко всему этому были весьма приятными людьми сами по себе, поэтому выпивать в их компании Хва мог абсолютно спокойно, зная, что никакой хуйни не произойдет. — Ладно, пятница, как-никак, — вздыхает брюнет, готовясь погрузиться в работу.

***

Время до конца рабочего дня пролетело весьма незаметно, потому что, как и всегда в конце рабочей недели, нужно было сделать кучу всего. Уен и Чонхо буквально силой вытащили коллегу из-за монитора, едва ли не угрозами заставляя выключить компьютер и оставить уже эти дурацкие отчеты до понедельника. Наконец, когда офис закрыт, а рутина оставлена позади, парни отправляются в бар неподалеку, чтобы снять напряжение, оставшееся после рабочей недели. На первом этаже здания они встречаются с Уеном и Хонджуном, и Сонхва тут же получает укол в душу. Хонджун. Парень всего на год младше, но будто бы застрял в переходном возрасте, будучи полной стильной противоположностью Сонхва. Если последний обычно выглядит достаточно официально, то лучшие друзья Кима — рваные джинсы, безразмерные толстовки, ярко расписанные кеды и неестественные цвета волос. Сегодня Пак впервые увидел его с голубой шевелюрой и окончательно отчаялся понять, какой же цвет идет этому парню больше. Он выглядел прекрасно хоть с натуральным черным, хоть с ярко-красным, хоть с пепельным цветом волос. И этот хаос, который, кажется, повсюду нес с собой Джун, невероятно притягивал. Да, Сонхва не мог себя назвать скучным или на сто процентов правильным, но Ким Хонджун был воплощением всего того, на что Паку обычно не хватало смелости. Он шумный, дерзкий и просто невероятно обоятельный. Наверное, ему соулмейту очень повезло. Сонхва все чаще ловит себя на этой мысли, когда Хон рядом, но быстро отгоняет ее. Он прожил двадцать пять лет без родственной души и все было прекрасно, что сейчас поменялось? — Чего задумался? — Уен плюхается на диванчик рядом. — Да, ничего, — Пак отмахивается, поднося стакан с виски ко рту. И, кажется, ему уже хватит. Потому что рука дрогает и добрая половина содержимого стакана оказывается на рубашке. — Блять, — парень выругивается, быстро ставя стакан обратно на стол, и беспомощно глядя на образовавшуюся проблему. — Аккуратнее, черт, — бубнит Чон, также оглядывая рубашку коллеги. Случившееся привлекает внимание всех за столом — троица, до этого активно обсуждавшая что-то про офисные программы, сейчас обратила внимание на отвлекшихся от дискуссии парней. — У меня есть футболка, если что, — Хонджун перекрикивает музыку, озвучивая предложение. Но видит замешательство в глазах работников редакции. Парни переглядываются между собой. Они знают. Пару раз летом, когда в офисе стояла невыносимая жара, а кондиционер невероятно вовремя сломался, Паку пришлось закатать рукава рубашки, чтобы хоть как-то справиться с окружающей средой. Он сразу озвучил, что на вопросы отвечать не собирается и соболезнования ему не нужны, поэтому эту тему в офисе никто и никогда не поднимал. Уен хлопает замешкавшегося Сонхва по плечу, мол, не кипишуй, тут все равно никто ничего не увидит. — Да, если тебе будет не сложно, — Сонхва кивает и Ким сразу находит свой рюкзак где-то под столом. «Только не задавайте вопросов, » — Сонхва слышит это у себя за спиной, когда отходит от столика в уборную. Он еще несколько секунд стоит перед зеркалом, глядя на себя в хонджуновой футболке. — Фэшн-катастрофа, — парень вздыхает и переводит взгляд на свои предплечья. Надеется, что вопросов действительно не будет. Он возвращается к столу и убирает скомканную рубашку себе в сумку, надеясь, что ничто в ней не пропахнет алкоголем. В баре действительно достаточно темно Хва действительно благодарен судьбе за это. «Уже хватит» почему-то испаряется из головы и Сонхва допивает оставшееся содержимое стакана — он ужасно заебался за эту неделю, пусть это все затеряется где-нибудь на его дне. — Я выйду покурить, — Хонджун поднимается из-за стола и немного нетрезвой походкой направляется к выходу из заведения. Сонхва вообще не курит, но под виски и грустную музыку очень уж захотелось почувствовать едкий дым в легких, поэтому он следует за приятелем, нагоняя его у выхода и бездумно закидывая руку тому на плечо. — Стрельнешь? — ответом служит кивок и оба парня выбираются на свежий воздух. Прохлада вечера немного отрезвляет. Сонхва вдыхает полной грудью и закрывает глаза. Постояв так несколько секунд, от возвращается в реальность и видит протянутую сигарету. На секунду задерживает взгляд на лице парня напротив, что в свете уличного фонаря выглядит еще красивее, чем обычно. Отставить думать в эту сторону, Пак Сонхва. Отмена. — Спасибо, — Пак зажимает сигарету губами и протягивает руку за зажигалкой, но… — Блять, — слышится одновременно со звуком падающей на асфальт зажигалки. Сонхва за секунду понимает, куда направлен взгляд Кима. Вздыхает, уже готовясь уверять человека в том, что все нормально. — Прости… — Хонджун прижимает ладонь к лицу, — Прости пожалуйста… — Забей, я смирился, — Сонхва поднимает с асфальта зажигалку и прикуривает сигарету. — Нет, ты не понял, — голос Джуна кажется каким-то подавленным, — Это… мое… Зажигалка вновь падает на асфальт. Сонхва не верит своим ушам и медленно оборачивается на парня, который будто вот-вот заплачет. — Прости, мне правда очень жаль… Хва еще несколько минут пытается переварить сказанное. С одной стороны, хочется вмазать, потому что он семь лет назад уже успел похоронить надежды на искреннюю чистую любовь, предначертанную судьбой. С другой стороны, все тело наполнилось таким прекрасным чувством… будто нашел что-то, что потерял очень давно. Что-то очень дорогое сердцу, частичку, которой не хватало всю жизнь, сколько бы Сонхва себя не обманывал. Он чувствует, как по щеке катится слеза. Сигарета отправляется в ближайшую мусорку, Хва делает несколько шагов, оказываясь практически вплотную к Хонджуну. — Живой… — только и срывается с губ Пака между судорожными вдохами. Все еще не веря, он касается щеки парня, стирая большим пальцем бегущую по ней каплю. Не верит. Как бы сильно ни хотелось. Не верит, хоть убейте. Будто прочитав мысли, Ким накрывает ладонь Пака своей и направляет ее куда-то вниз. — 22 августа два года назад. Рука старшего оказывается под футболкой парня, а пальцы чувствуют неровность на коже живота. Именно в озвученный Хонджуном день Сонхва перенес операцию ровно на этом месте. Слезы бесконтрольно начинают катиться по щекам. Сонхва чувствует, будто его разбили и собрали воедино в один момент. Он стискивает Джуна в объятиях так сильно, будто секунда — и его опять заберут. Пак утыкается носом в шею младшего и старается всхлипывать не так громко, как хотелось бы. Чувствует руки на своей спине и кажется, что это все сон, пьяный бред — что угодно, только не реальность. — Все хорошо, — слышит шепот, — Я никуда не уйду, правда. Я рядом. «И больше никогда тебя не отпущу.» Сонхва не знает, сколько он плакал, как много проходящих мимо людей обратили на это внимание — ему было абсолютно плевать. Когда ему наконец-то удается немного успокоиться, он отстраняется и смотрит в блестящие глаза напротив. Такие красивые, такие родные, такие любимые… Поцелуй выходит с привкусом слез и сигарет, но это последнее, что сейчас волнует обоих. Сонхва по-настоящему счастлив, нежно касаясь своими губами покусанных и шершавых губ Джуна. Тот отвечает, медленно и аккуратно, боясь разрушить момент, которого ждал всю свою жизнь. И, растворяясь в этом мгновении, таком желанном и таком невероятно правильном, на уровне подсознания Сонхва понимает. Соулмейту Хонджуна действительно очень повезло.