тёплое солнце зимой

      чем ближе к середине зимы, тем раньше тьма начала пожирать дневное время, заполняла собой улицы и дворы, переулки и заброшенные промзоны и в том же числе, — сердца людей. необъяснимое и, как кажется, само собой возникающее чувство тревоги и беспокойства встревало липким комом в горле, нагоняло тоски по беззаботним летним денькам, наполненних тёплым солнечным светом и радостным смехом. конечно, помимо всего этого в голове извечно крутились прогулки где-то в лесу с друзьями, вдали от шумного и постоянно куда-то бегущего мира: здесь время будто останавливалось.       сейчас же всё изменилось. теплая погода сменилась на неприятные холода, что пришли вместе с учебой, унылыми рабочими буднями которые сильно нагружали и угнетали любого, кому придётся идти на улицу по утрам. кто-то сидел целыми днями за компьютерными играми, игнорируя факт долга присутствия самого себя в школе, кто-то перешел на домашнее обучение и сидит дома за заданиями все свободное время, а кто-то с темными синяками под глазами изматывал себя ради знаний, бескорыстно, — совсем не ради оценок.       в тяжёлых раздумьях Руи глядел в потолок, давящий на грудь, как гидравлический пресс, заставляя последним каплям кислорода выжиматься из лёгких, что терпко выходили с мелкими горячими слезами. его кровать казалась такой холодной и неуютной. мозг пытался кормить мысли чем-то позитивным; в глязах рябили душевные воспоминания с его лучшей компанией друзей, которые, к сожалению, разошлись из-за проблем. поэтому это вызывало не столько измученную улыбку на лице, сколько сильную тоску.       Руи-кун находится совсем один в его темной маленькой квартире, где абсолютно, казалось, заставляет чувствовать себя отвратительно. вся голова была забита ужасными мыслями, которые настраивали разум на пессимистичный настрой. он один, никто его не спасет, никому нет дела до такого странного парня, что одержим роботами и техникой.       «Цукаса-кун…»              дыхание замерло, когда в очередном потоке мыслей что-то, как яркое солнце, блеснуло. безусловно, он был единственным, с кем Руи мог видеться хотя бы по пути в школу, когда они почти что одновременно выходят в такую рань, но, к сожалению, сейчас на улице стояла глубокая бессонная ночь.              встреча с Цукасой-куном всегда приносила тепло. и физическое, и моральное. Руи-кун ощущал, как все тревоги развевались рядом с этим парнем. Камиширо неосознанно тянулся к Тенме, и чтобы быть ближе к нему, он искал любой повод, чтобы подольше провести время за диалогом с блондином на автобусной остановке и в снег и в дождь.              трясущимися руками Руи-кун схватил с тумбочки свой телефон, что была рядом с кроватью сбоку, и, протирая мокрые глаза, начал искать чат Цукасы. в размытой картинке Руи кое-как смог попасть пальцем по нему, а после написать сообщение:              «привееекккт, Цукпса-кун! давно нк виделись, да и вечер сешодня своьодным вышел, можно к тебе зайтм хотя бы на полчаса? мне скцчно, Тенма-кун! хотя, наверное ты спишб…»              с ошибками, но сообщение было отправлено. почему вечер, если сверху было четко написано «2:34»? почему Тенма-кун спит, если всегда он до утра делает дополнительные доклады и рефераты? непонятно.              через миг сообщение было помечено, как прочитанное. улыбка неосознанно растеклась по губам, будто понимая, что с Цукасой все хорошо.              «печатает. . .» висело где-то 40 секунд, но, может, даже и 2 минуты, а после появилось ответное сообщение:              «Привет, Руи-кун. Я сейчас занят, делаю проект, и сестра спит. Если тебе вообще нечего делать и согласен даже на вариант тихо посидеть на кресле в моей комнате, то можешь прийти. Главное — не отвлекай меня. Дом и квартиру помнишь?»              прочитав это, у Руи мгновенно потекли слёзы счастья. он обрадовался, что встретится с человеком, который является его тёплым солнечным лучиком в удушающих объятиях этой мёртвой зимы.              «бегу, Цккаса-кун!»              Руи быстрыми пальцами вновь набрал первую попавшуюся мысль и вскочил со своей помятой постели.              он не стал зацикливаться на том, что надеть на эту неформальную и будто спонтанную встречу. под руку попалась белая рубашка с его школьными брюками, что неаккуратно висели на спинке кресла за рабочим столом, в противоположном углу комнаты.              накинув в прихожей куртку, что попалась первой под руку, парень обулся и выскочил из квартиры, гремя связкой ключей. парень побежал по хрустящему снегу, что переливался маленькими искрами под ночными фонарями, несмотря на слабость во всём теле, он, возможно, осознавал, что не может быть всё вот так просто: написал, ответили и вот — они встретились. всё время в голове висел вопрос «а так можно было?», ища какой-либо подвох. может быть, по дороге его убьет какой-нибудь маньяк, и все страдания прекратятся в одно мгновенье? нет, не может быть, что всё вот так хорошо идет.              «беги, быстрее, не теряй время...» — Камиширо несется к дому Тенмы, что был в соседнем квартале. холодный воздух обжигал дыхательные пути, будто в по горлу елозили острием ножа; кожа щек мигом покрылась морозным румянцем, а крупные хлопья снега летели в глаза, сильно мешая обзору на плохо освещаемую дорогу.       

***

      — Цукаса-кун, я так рад нашей встрече! — холодные объятия Руи нежно окинули парня уже на проходе. сразу почувствовалось тяжелое дыхание Камиширо, что возникло из-за торопливого бега по морозу. от него веяло прохладой, а мелкие снежинки таяли на фиолетовых волосах.              — э-эй, ты мокрый! — тихо возмутился Цукаса, немного отталкивая парня от себя, — и давай тише, Саки спит, — он вылез из хватки Руи и закрыл за ним входную дверь, резко щелкнув замком.              Тенма-кун, даже не сказав «привет», ушел по своим делам по коридору в комнату, оставляя гостя одного в темной прихожей. единственным источником освещения был лишь падающий свет от лампы из проема комнаты, куда и зашел Цукаса.              внезапный гость, коим являлся Камиширо-кун, поставил свои ботинки к остальной обуви на металлическую полку, что представляла из себя прутья, а свою куртку, окрашенную в черные цвета, повесил на крючок на стене. тихими шагами парень проскользнул вслед за хозяином квартиры.              не успел он осмотреться, как Цукаса, сидящий за своим столом спиной к Руи, сказал:              — Руи, закрой пожалуйста дверь.              — хорошо. — юноша послушно закрыл их в комнате вдвоем, пытаясь поддерживать свой голос тихим. впрочем, это ему давалось легко, и он не создавал никакого шума.              комната казалась небольшой, но очень чистой и уютной. в воздухе витал аромат чего-то дорогого и сладкого, будто ваниль с персиком или абрикосом. в глаза бросалось маленькое кожаное кресло, накрытое бархатным белым ковром. оно было прямо рядом с проходом: «заходи и садись». представляя это мягкое ощущение, когда плюхнешься туда, Руи понял, что сегодня это место будет его неким троном.              он подошел к креслу и устроился на нём с ненавязчивым скрипом. и вправду, мягко и удобно. вид с кресла был направлен на стол, что стоял вдоль противоположной стены, заполняя угол комнаты. там было рабочее место Тенма-куна. большая площадь стола позволяла расположить на нём множество книг и тетрадей, за которыми Цукаса-кун работал по восемь часов в день без перерыва. а ведь совсем рядом сбоку была его мягкая двухместная кровать. такая прохладная, манящая плюхнуться в нее и заснуть, укутавшись в одеяло, и лежать в окружении двух небольших шкафов с одеждой по бокам.              Руи с интересом рассматривал интерьер комнаты, но вскоре от увлеченного исследования мебели его отвлек сильный стук ручки по столу, после которого воздух прошиб тяжёлый вздох. это Цукаса. он выглядел очень напряженным, из-за чего резко схватился обоими руками за свои волосы, склонив уставшую голову над тетрадью. что-то явно случилось, и атмосфера в комнате с уютной и умиротворенной поменялась на напряжённую и тревожную. сколько же слёз злости выливалось из-за каких-то бумажек и цифр в журнале…              Руи почувствовал некий груз в душе, понимая, что его теплый лучик света постепенно угасает от завала этих ненужных изматывающих дел. Тенма не успевает среди этих примеров и пересказов найти себя и свою истинную личность, он не успевает позаботиться о себе, помогая своему окружению. он неосознанно прячет свои потребности и настоящие эмоции, позволяя бюрократической машине и системе образования высасывать свои внутренние соки. если ему не помочь, то справится Тенма-кун ли сам, являясь опорой для всех, но не для себя?              — Цукаса-кун. — Руи встал с кресла и направился к другу, обращаясь к нему по имени, — всё в порядке? — он подошел к собеседнику рядом и положил свою ладонь тому на плечо.              — а? — блондина будто вынули из потока навязчивых мыслей, — да, всё хорошо, просто не получается придумать здесь, ничего особенного… — бледные руки снова приступили к работе, отойдя от краткого приступа некого отчаяния. это прикосновение Руи-куна будто оказывало расслабляющий эффект и спасло от приближающегося нервного срыва.              — может тебе помочь чем-то? что именно не получается? — Камиширо стал разглядывать письмо в тетради, перед этим заметив белую кружку, на стенке которой были едва засохшие тёмные кольца, что говорили о том, что сюда не один раз доливали кофейный напиток.              — нет, Руи-кун, это моё, поэтому это сделаю я. кстати, я не ожидал, что ты вообще придешь ко мне так поздно, — ответил Цукаса дрожащим голосом. странно, ведь Тенма-кун не такой человек, чтобы его голос был наполнен напряжением в каждом произнёсеном слове.              — а ты не перетрудился случайно? выглядишь очень уставшим, голос дрожит, синяки под глазами, руки кое-как концентрируются на работе, пьёшь кофе по несколько кружек… — Камиширо стал перечислять все факторы того, что нужно сделать уже перерыв с неким упрёком.              — что? да как ты… нет! тебе только кажется. я только сегодня выспался. и я, как звезда, должен стараться для своего будущего! я тебе говорил, не отвлекай меня, — обиженно Цукаса опустил голову, показывая всем видом, что сейчас он занят и уже вернулся к работе. каким образом тот догадался, что Тенма сильно перегружает себя?              — Цукаса-кун. — серьезно сказал Руи, переместив свою руку на шею близко к позвоночнику и надавив пальцами на мышцы, заставляя парня откинуть голову назад, ощущая щекотку и тянущую боль.              — ай! Руи-и-ку-у-ун! — недовольно вскрикнул Тенма-кун от этого неожиданного ухвата за его шею, которая является его слабым местом, отчего он рефлекторно ухватился за чужое запястье.              — пожалуйста, отдохни, или я сам устрою тебе отдых, — немного угрожающе произнес Камиширо, смотря в нахмуренные глаза блондина. сейчас Цукаса выглядел словно котенок, которого взяли за шкирку.              — а, я… — Тенме показалось, что это незапланированное отвлечение от работы уже является неким отдыхом, — д-да, я отдохну, хорошо! только допишу здесь сочинение. — блондин покраснел, ощущая этот властный взгляд янтарных глаз Руи. как неловко чувствовать себя тем, за кого решают, и почему кто-то вообще определяет, когда ему отдыхать?              — эх… Цукаса-кун, ты такой упрямый, — Камиширо отпустил хватку с тяжёлым выдохом, будто он расстроился, что не смог добиться своей цели.              да, он пытался забрать драгоценное время Тенма-куна, чтобы тот провел пару минут с ним за разговором, уделяя хоть какое-то внимание вне школы. однако, сейчас это не выглядит как просьба пятилетнего ребенка «поиграй со мной! ну пожалуйста!», скорее, как необходимый совет для его друга. правда ли друга?              Камиширо давно замечал своё желание сблизиться с этим человеком, так как он давно заметил, как собственные глаза непроизвольно цепляются за стройную фигуру и шелковистые волосы Цукасы. он испытывал необъясимую манию к мягким губам и розовым щекам своего псевдо-друга. так хочется простых прикосновений к теплому телу Тенма-куна, и сейчас он получал это хитрым и, честно сказать, чуть жульническим способом.              — ты всё? наконец-то перестанешь отвлекать? — блондин с недовольным видом повернулся на своем крутящемся кресле к Камиширо, показывая свою оппозиционную позицию.              диалог накалялся, заполняя пространство комнаты удушающим жаром и колющим электричеством. Тенма бросил затянувшийся взгляд на товарища снизу-вверх.              «ого, Руи прям. такой…» — где-то эхом пронеслось в утомленном сознании, которое даже не смогло закончить мысль. золотые глаза бегали силуэту, что был перед ним, засматриваясь на эти складочки на белой мятой рубашке, чьи тени изящно игрались на свету его настольной лампы. бледное лицо с розовыми щечками, с его узнаваемой из тысячи таких же, ухмылок… такая прелесть. фиалковые прядки беспорядочно выпадали из укладки, так гармонично обрамляли лицо Руи. уставший и измотанный Цукаса не мог контролировать своё восхищение этим тихим парнем, поэтому брови неосознанно поднялись чуть выше, расширяя зрачки. в какой момент он начал смотреть на Руи вот так?              — Цукаса-кун, чего ты так смотришь на меня? — смущенный Камиширо заметил, как собеседник внимательно разглядывал его, будто совсем позабыл и о незавершённом проекте и об уже спавшем на нет, собственном недовольстве.