Дивный чёрно-белый мир

Майкл Афтон всегда был каким-то магнитом для неприятностей. Да, звучит довольно банально, будто вырвано из бульварного романа, но вся банальность высказывания уходит на второй план, стоит в очередной раз начать спасаться бегством из передряги, в которую парень обязательно втянет всех своих знакомых в радиусе ста километров. — И как тебе только это удаётся? — жадно глотая воздух ртом интересуется девушка. Она осторожно выглядывает из кустов чужого двора, где им пришлось спрятаться после трёх кругов по небольшому кварталу. Кажется, оторвались. Подумать только - Майклу пришло в голову на спор оскорбить мать самого крупного парня на вечеринке. И, судя по количеству бежавших за молодыми людьми бугаев, крупный парень был крайне социальной личностью. Т/И уверена – сколько бы ему не было лет, он навсегда останется таким. Потому что в этом был весь Майкл Афтон – в его наигранно-нахальном тоне, в лёгких ранках, разодранных коленях и напыщенной уверенности. Неудивительно, что он так легко притягивал к себе конфликты. Особенно легко ему удавалось ввязаться в какую-то ссору тогда, когда друзья были рядом, подначивая его к драке или словесной перепалке. Лишь выйдя из кустов, подобно трусливым кошкам, которые всё же избежали укусов собак, и теперь могут чувствовать себя свободно, молодые люди выдохнули. — Держу пари, ты меня терпеть не можешь, — Афтон виновато опустил взгляд вниз, — я плохой парень? Ещё одно свидание закончилось пробежкой. Это было уже второе на этой неделе, и Майкл сам прекрасно понимает, что только он виноват в подобных концовках. Безусловно, неприятно уходить с вечеринки в шесть часов вечера, ещё и таким способом, однако алкогольная интоксикация в компании малознакомых людей не стоила того. А Майкл всё равно винил себя, свой вспыльчивый характер и, прямо иногда, фазу луны, даже тогда, когда девушка убеждала его в своём нежелании продолжать веселье. — Запомни одну очень важную вещь, Майкл, — дама расстегнула карман джинсовой куртки, а затем достала оттуда примечательную металлическую зажигалку и одну из двух сигарет, одиноко лежачих вне пачки, — мир не делится на хорошее и плохое. Девушка направила свой взгляд в вечернее небо, наблюдая за летящими в скученной стае куликами. После непродолжительного молчания, она вспомнила о друге, доставая сигарету из кармана и для него: — Мы часто слышим о том, что мир не прост, и это действительно так. Птичка ест червей, и для них она невероятно неприятна, но при этом птенцы благодарны за существование матери, способной их прокормить. — К чему тут птицы? — возмущенно спросил парень, принимая протянутый ему предмет. — К тому, что ты снова не вникаешь в сказанное мной, — теперь возмущение слышалось уже в женском голосе, — серьёзно, Майкл, дело даже не в птицах. Т/И встала с холодного осеннего бордюра, и коротко кивнула головой в сторону, противоположную от дома, где пьяные подростки всё ещё веселились. Они шли около жилых домов, в окнах которых уже давно горел свет. Ночь сгущалась на небосводе, зажигая первые звёзды. Казалось, будто вся обстановка располагала к философскому разговору: — Мир ни капельки не чёрно-белый, — она зажгла сигарету себе, а затем протянула зажигалку Афтону — он скорее серый. Слышал же, как людей называют "серой массой"? Майкл воспользовался зажигалкой, после чего кивнул. Найдя интерес в глазах друга, девушка продолжила вести монолог: — Это же правда. Все мы чертовски серые, просто кто-то более белый, а в ком-то преобладает чёрный. Например, твоего отца будто в чернила окунули, но даже в нём есть что-то хорошее, — она сделала небольшую паузу, почувствовав на себе осуждающий взгляд, — ну, как я думаю. — Мой отец не серый, он фиолетовый, — смеясь произнёс он, отсылаясь к отцовскому выбору в одежде. — Фиолетовый здесь только ты, Майк, — дама ткнула своему спутнику под скулу, прямо в свежий синяк, образовавшийся от удара одного из тех парней на вечеринке, – не может же он быть абсолютно чёрным. Наверняка бывали моменты, когда его деспотизм уступал трезвой роли родителя. — Однажды он не дал мне поджечь хвост соседской кошки, — Афтон нахмурился, вспоминая тот день. Сейчас, вспоминая полосатые лапы, он понял, что же имела в виду его подруга. Действительно, как ранее говорила Т/И, мир весьма чёрно-белый. Это спасение было белым для мурчащей, так как она не лишилась своей шёрстки, однако обернулось чёрным для Майкла, которого теперь ждало наказание от Уильяма. Они ещё долгое время молча брели по удивительно широкому тротуару вдоль дороги, освещённой редкими фонарями. Сплетённые руки вели к осознанию того, что, возможно, всё ещё не давалось через слова. Вот иногда бывает такое – идёшь, и уже даже говорить ничего не надо, потому что всё понятно без лишних разговоров.