Exes

Хёнджин роняет телефон. И, кажется, челюсть тоже. Мозг отказывается понимать, какого чёрта здесь происходит. Апокалипсис в формате «скромной встречи друзей». Губы опоздавшего парня растягиваются в улыбке — слишком неестественной, до мурашек знакомой и ледяной. К счастью, никто, кроме Хёнджина, не замечает этого. Ему же моментально хочется провалиться сквозь землю. Встреча с тем, кого ненавидел целых четыре года, действительно пугала. Хотелось бросить что-нибудь в это до боли знакомое лицо, желательно горячее и тяжёлое, и как можно скорее покинуть кафе к чёрту. Чья это была не смешная шутка? Кармы? Хана? Феликс точно не мог так с ним поступить. Хван растерянно смотрит на своего парня с непониманием, пока тот дарит свою нежную улыбку его бывшему, и от этого хочется задушить обоих. — Ли Минхо. Простите, что опоздал. Хёнджин не представляется в ответ. Наклоняется, чтобы поднять телефон, и сжимает руки в кулаки так, что костяшки белеют. Он отводит взгляд, но периферией зрения ловит каждое движение. Минхо принимает протянутое Ханом меню и нежно целует его в висок, приобнимая за плечо. — Хани, ты уже сделал заказ? Джисон быстро краснеет под внимательным и пытливым взглядом бывшего одноклассника, что сидел напротив и расплывался в улыбке от увиденного проявления нежности. — Да, — срывается у Хана односложный ответ. Феликс утыкается в плечо Хёнджина, звонко смеясь над реакцией друга и его бордовых ушей. Старший же не реагирует. Он полностью поглощён наблюдением за тем, как Хо делает заказ, зажимая в своих узловатых пальцах меню. На них не было ни единого украшения, но Хёнджин все равно зацепился за них взглядом. «Мог ли Ли Минхо его просто не узнать? » — слабая, глупая надежда шевельнулась где-то внутри. Возвращаться в прошлое не было ни малейшего желания. Хёнджин изменился за эти годы полностью — и внешне, и внутри. И существование этой личности внёсло в эту трансформацию неописуемый вклад. Оставался всего один вопрос, как Хан мог терпеть такого грубого и чёрствого моральноизуродованного мудака рядом с собой? Два года отношений? Серьезно? Хёнджину было комфортно с Джисоном. Может, из-за того, что Феликс часто рассказывал о нём и их школьных годах. А может, потому что сам Хан был искренним, немного неловким, похожим на белку — забавно улыбался и смеялся над каждой шуткой. Но от того факта, что этот человек встречался с Ли Минхо, ему хотелось только соболезновать. Удача определённо отвернулась от Хана в день их встречи. А Хёнджин, увы, был в этом вопросе экспертом с большим стажем. Уже через несколько минут десерты с напитками красовались на столе, временно перетянув на себя внимание. В отличие от младших, уплетавших десерты за обе щеки, перед Хёнджином стоял фруктовый салат, к которому он так и не притронулся, и пара приборов, которыми он бы с удовольствием пронзил шею парня напротив, а затем спокойно увёл Феликса домой подальше от своего прошлого. Отличный план. Было противно уже от мысли, что они находятся так близко к Ли старшему и вообще дышат одним воздухом. Ликси, к счастью, не замечал этого, увлечённо рассказывая про совместные школьные поездки, про выходки на уроках. Хан же часто перебивал его на эмоциях и добавлял свои детали. Минхо молча и внимательно их слушал, опираясь подбородком на руку. Феликс пару раз хмыкнул, замечая этот влюблённый взгляд, радуясь, что его друг, похоже, в надёжных руках. Он нашел под столом тёплую ладошку Хёнджина и сплетает их пальцы. Жаль, что Хван знал, как никто другой, что его малыш крупно ошибается. Осознав свою нервозность, он старался сосредоточиться на тепле пальцев Феликса, найти якорь. Но прикосновение лишь сильнее оттенило ледяной холод, ползущий изнутри.  Диалог вёлся будто мимо него. Минхо ловко направлял разговор, адресуя вопросы Феликсу о его учебе, а Хану — о прошедшей командировке. Хёнджин был прозрачной стеной, тихим фоном, из-за чего он чувствовал себя лишним. — Хёнджин, ты из Сеула? — вдруг, абсолютно не к месту, обратился к нему Минхо, перебив чей-то рассказ. Его тон был ровным, вежливым и до ужаса обыденным. — Мне показалось, я расслышал акцент провинции Кёнсан-до. Хан упоминал, что Феликс жил в Австралии, но ты, похоже, тоже переехал не так давно. Тишина, наступившая после этого вопроса, длилась, может, секунду. Но для Хёнджина она растянулась в вечность. Воздух вырвался из его лёгких, и он чуть не поперхнулся водой. Лёд в стакане мелко и предательски зазвенел, выдав дрожь, пробежавшую по его руке. Вопрос был невинным. Любой посторонний увидел бы лишь вежливую попытку вовлечь в разговор молчаливого гостя. Но Хёнджин услышал в нём совсем другое. Услышал тихий щелчок открывающегося замка, скрип двери в прошлое, которое он так тщательно замуровал. Он знал. Он помнил не только его лицо, но и то, откуда тот родом, что скрывал за годы жизни в столице. Помнил и его побег. Хёнджин не называл своего имени раньше, не проронил ни слова с их встречи. Но этого будничного, точного замечания было более чем достаточно. Хёнджин не ответил. Он лишь медленно поставил стакан, сглотнув ком в горле. Его молчание повисло в воздухе неловкой, тяжёлой глыбой. И прежде чем эту неловкость успел кто-либо разрушить — Феликс взглядом, Хан вопросом, — Минхо, как ни в чём не бывало, мягко повернулся к Феликсу. — Извини, перебил. Так что, Сеульский национальный делает поблажки своим иностранным студентам?