Exes

Феликс считал, что всё ещё недостаточно пьян, чтобы его носили на ручках, но когда Хёнджин уложил его на кровать и опустился рядом, чтобы помочь переодеться, он не имел ничего против. Подняв голову, младший внимательно следил, как его возлюбленный аккуратно складывает его одежду в стопку на комод, а после медленно стягивает и свою, обнажая красивый силуэт. Всё тело Ли мгновенно напрягается, а в паху тяжелеет. Алкоголь, носящийся в крови, подкидывает совсем уж отбитые мысли. — Ты такой красивый. Хёнджин лишь хмыкает на незамысловатый пьяный комплимент, а после ложится рядом в одном белье. От него всё ещё несильно пахнет одеколоном, а значит, он не сходил в душ, оставляя всё на утро. Без лишних предисловий младший перекидывает через него ногу, усаживаясь на бедра. — Малыш, давай не сейчас. Нас услышат. — Тут отличная звукоизоляция, милый, — с чрезмерным удовольствием разъясняет именинник, уже зная, что ему не откажут. — Я даже колонки по ночам включал, и соседи ни разу не жаловались. И Хёнджин верит, хотя скорее это из-за наивного и опьяненного возбуждением мозга, что уже готов дать сбой и просит передышку после всего произошедшего сегодня. Хочется выкинуть образ Минхо из головы хоть на минуту, а горячий раскрепощённый Феликс, что стаскивает с себя домашнюю футболку и облизывается, прежде чем мокро поцеловать, отлично с этим справляется. Хвана ведёт уже от привкуса алкоголя и от того, какие же у парня прохладные мягкие губы. Младший быстро оказывается прижатым к кровати, пока хёнджиновы губы покрывали поцелуями его нежную кожу, а ладони привычно устроились на стройных бёдрах, сжимая их до белых следов. Хван ловит на себе затуманенный взгляд Ли, такой нуждающийся и умоляющий, что он не может отказать. Устраивает для него зрелище, пошло облизывает губы, прежде чем опуститься ниже, провести языком по головке и взять в рот. Феликс тут же издает тихий сдавленный стон, приглушая себя намеренно. Кажется, Хвана наконец отпускает.

⊹────⊱✠⊰────⊹

Хан с самого начала знал, что не сможет уснуть на новом месте, но отказывать Феликсу было как-то неудобно, да и возвращаться за машиной старшего утром тоже. В комнате казалось убаюкивало всё: запах незнакомого кондиционера для белья, прохладная мягкая подушка, редкие лучи уличных фонарей, пробивающиеся сквозь закрытые жалюзи, обнаженная спина старшего, до которой так хотелось дотронуться. Джи боялся его разбудить, но и удержаться не мог. Прижался ближе, оставляя невесомый поцелуй на таком тёплом плече, маняще выглядывающем из под одеяла. — Не можешь заснуть? — голос Минхо режет тишину, от чего Хан чуть дёргается. Старший поворачивается, его тёплая ладонь ложится на ханово бедро, медленно и успокаивающе поглаживая поверх одеяла, чуть сжимая. Казалось, он знал все способы как избавить своего парня от ненужных мыслей. — Да, — самое честное признание. — Иди сюда, — бормочет сонно Хо и обхватывает ладонь Джисона, нежно целуя костяшки пальцев и оставляя сплетённые руки между ними двумя. С отсутствием света в комнате всё казалось таким интимным. Его парень лежит достаточно близко, нос к носу, что можно было ощутить его дыхание. Хан любил его черты лица, любил всего, вместе со сложным характером, кошачьим упрямством и непробиваемой прямолинейностью. И жалеет лишь о том, что старший бывает столь ласковым и заботливым крайне редко и чаще всего по ночам. Словно заколдованный принц, являющий свое истинное лицо после полуночи. Чье холодное сердце может растопить только несмелый поцелуй юноши. Расплывчатые образы, чужое тепло и сон почти полностью окутали его, когда до ушей доносится это. Сдавленный стон, будто оборванный и определённо из соседней комнаты. Хан чуть хмурится, прислушивается, открывая глаза и видя перед собой только мирно спящее лицо своего парня. «Нет, Феликс точно не мог. Он сопел на диване ещё до того, как они разошлись по комнатам». Но звук повторился уже громче, от чего Хан отчётливо смог разобрать голос друга. Стало максимально неловко. Он потянулся, чтобы накрыться одеялом, но случайно потревожил Минхо. — Что за?.. — Ну, они кажется… — Хан говорил шепотом, будто боясь помешать процессу за стенкой. — Пиздец, я их сейчас заткну. Как, блять, спать? У тебя все друзья извращенцы? — Хо, блин. Тебе бы понравилось, если бы кто-то зашёл, когда мы этим занимаемся? — Нет, но… — Им тоже. У Ликса день рождения, они имеют право побыть вдвоём. — Только не говори, что ты все это время их подслушивал? — Что? Нет конечно, — Хан покраснел. Минхо нравилось видеть смущение на лице своего парня. Он медленно утягивает его в нежный поцелуй, а после удобно располагает у себя на руке, укрывая его ушки одеялом, что не особо помогало. — У Ликса красивый голос, правда? — продолжал дразнить старший. — Минхо, хватит уже! Я спать хочу! — излишне бурно реагирует Джисон, заставляя парня улыбаться. — Ты же сам не мог заснуть. Удивительно, но Хан и правда скоро засыпает, сладко посапывая, в отличие от Хо, что вслушивается в чужие голоса за стеной, стараясь уловить давно знакомый.

{{flashback}}

Горячие ладони обводят плавные линии рёбер, очерчивая нежную, нетронутую ранее кожу вдоль и поперёк, с осторожностью нарушая чужие границы и перестраивая их под себя. На кровати Хёнджина места для двоих недостаточно, поэтому старший удобно подтягивает Хвана над собой, придерживает одной рукой за талию, пока второй тянет к себе за подбородок, утягивая в поцелуй. Они стали встречаться около двух месяцев назад и всё ещё не привыкли друг к другу, но в такие моменты, разделяя один тягучий и медленный поцелуй, им было всё равно на весь остальной мир. Минхо нравилось ловить малейшие изменения в своем любимом: в такие моменты младший всегда полностью сосредоточен, его прикосновения крайне осторожные, движения плавные и грациозные, особенно когда он ненавязчиво открывал шею, подставляя ее под многочисленные поцелуи, отрывисто вдыхал, сдерживая звуки, и был так сфокусирован на их нежностях, что никогда не замечал, как Хо открывал глаза во время их поцелуев, наблюдая за его трепещущими ресницами. Тогда казалось, что этот момент будет длиться вечно. — Тебе не тяжело? — Хёнджин прерывает поцелуй первым, поднимаясь над лежащим Минхо так, чтобы тот не мог дотянуться до него. Руки предательски затекли, а губы неприятно ныли. — Пиздец тяжело, — честно признаёт Хо, наслаждаясь тем, как бровки его парня виновато сходятся домиком. — Тяжело не целовать тебя при всех в школе. — Айщ, придурок! Минхо смеётся, чуть поднимаясь и целуя парня в коленку. — Ты сам виноват, что делаешь меня таким. Самого тошнит. Ли считал это юношеским максимализмом, но в такие моменты ему и правда казалось, что он сможет сделать всё что угодно ради этого, смущённо сжимающего яркие губы, Хван Хенджина, которого он не собирался отпускать от себя на пару часов, если не на больше. Он был для него крайней необходимостью, кусочком его души, самым жизненно необходимым органом из всех. — Ты же не оставил следов? Мама не должна увидеть, — Минхо давно понял, что мама для Джинни значила очень много, её мнение о нём в частности. И обижаться на то, что он всегда приглашал к себе в ее отсутствие и не знакомил их, было, в общем-то, глупо. — Волнуешься? Боишься, что она узнаёт, насколько у тебя горячий парень? Или о том, что у него бывают замашки собственника? — И насколько он скромный. Стой! Я пошутил! Мы сейчас свалимся, — Хван, спасаясь, схватился за широкие плечи, обнимая близко-близко, когда его с лёгкостью подняли в воздух. — Хватит лапать мою попу. — Ничего не могу с собой поделать. — Я тебя сейчас укушу. — Попробуй, — Минхо улыбается, обхватывая пухлую губу напротив, посасывая и оттягивая на себя. Смех быстро сменяется тишиной, когда парни уловили щелчки открывающейся входной двери. Хван сильно дёрнулся, вынуждая Хо выпустить его из объятий. Место удара немного ныло, но Ли не обратил на это особого внимания, занятый встревоженным Хваном, что поправлял одежду, смотрясь в зеркало, а после выбежал в коридор. Минхо же решил не спешить, вслушиваясь в голоса. — Мам, ты сегодня рано. Я тут с другом учусь, мы готовим проект. Голос его парня звучал выше, чем обычно, от чего в груди больно кольнуло. — Для этого есть кафе и библиотеки, — раздражённый тон резанул воздух, заставляя чуть стиснуть зубы. — Мы сейчас уйдём, — Минхо вышел в дверной проем. Он подсознательно хотел загородить Хвана, но вместо этого почтительно поздоровался и представился, замечая как пристально за ним наблюдает мама Джини. — Вы ещё не обедали? — Нет, мы хотели сходить в кафе, — Минхо смотрел на женщину средних лет, ухоженную, уставшую, с красивыми карими глазами, что были хорошо ему знакомы. — Вы учитесь в одном классе? — казалось, женщина немного даже улыбнулась. — Нет, я старше его на два года. — Хорошо, — женщина грациозно наклонилась, снимая с себя туфли на высокой шпильке. — Хёнджин, вернись до десяти. — Хорошо, мам. В кафе Хван говорил непривычно активно, постоянно перебирал металлические кольца на пальцах или погрызывал кончик трубочки, не поднимая тему произошедшего. Его любимое пирожное на столе оставалось нетронутым, а печаль в глазах сияла в лучах причудливых ламп. В час пик в кафе было шумно, и их мало спасало то, что они сидели за дальним столиком. Хёнджин выглядел так, будто нуждался в объятьях, но Минхо знал, как тот терпеть не мог проявление их близости на людях, поэтому лишь слегка коснулся своим мизинцем его, сплетая их вместе. — Я всегда буду на твоей стороне, Хёнджин. Всегда и никогда не отпущу.

⊹────⊱✠⊰────⊹

Хёнджин лениво поднимается с кровати, натягивая на себя вчерашнюю одежду, укрывает Ли-младшего и плетётся на кухню к фильтру, набирая себе холодной воды, жадно глотая её. Он умывается, достаёт таблетки от похмелья для Ликса, а после нарезает бананы для завтрака, когда его талию обнимают тёплые руки, сжимая её. Ещё сонный младший чуть наклоняет голову, привычно подставляя шею под лёгкие поцелуи, прикрывая глаза на пару секунд, отдаваясь ощущениям, когда слышит пронизывающее до боли мурлыканье: — У Феликса такой красивый и громкий голос, — Хван дёргается, отталкивая от себя бывшего локтем, поворачиваясь к нему не выпуская нож. — Нарываешься? — Возможно, — Минхо протяжно зевает, прикрывая рот рукой. На его голове что-то, напоминающее птичье гнездо. — Просто не мог устоять перед тобой, Джини. — Зачем ты это делаешь? — Хван скрещивает руки на груди, сверля гостя недовольным взглядом. — Сам сказал, что всё в прошлом. Прекрати. — Я просто шучу. Почему ты так реагируешь? — Потому что ты разрушил мою жизнь тогда и хочешь сделать это снова. Тебе же весело? Эмоции взяли верх, и Хван неосознанно повысил голос, от чего Минхо машинально заткнул его своей ладонью. — Ты забыл, какая тут звукоизоляция? Если хочешь поговорить об этом, давай выйдем. Не будем их будить, — Хёнджин аккуратно кивнул, одёргивая чужую руку, продолжая тише обычного. — Ладно.