Цвета и цветы

      Осенний Лондон чаще всего нагонял далеко не самые радостные мысли на большинство его населения. Перевернутые в календаре первые числа сентября без всяких лишних слов напоминали о том, что сезон тепла, отдыха и отпусков подходил к концу, а впереди ждали дожди, серые будни, похолодание и пасмурное небо. Не говоря уже о том, что светлые дни становились короче, а ночи начинали занимать все большую и большую часть суток, заставляя хандрить от недостатка оранжевого шара солнца.       Правда, лично у меня, начиная примерно с одиннадцати лет, начало осени вызывало исключительно положительные эмоции. Ведь в это время я на долгие десять месяцев покидал ненавистное мне место, отправляясь в огромный замок, который мог назвать своим первым настоящим домом. Я сбегал от патологической «нормальности» Дурслей туда, где каждое случившееся событие можно было назвать исключительно ненормальным и невероятным. Разумеется, далеко не все происходящее там можно было назвать приятным, а чаще всего так вообще наоборот, но тем не менее, скучно мне не было никогда, а воспоминания о тех безумных годах навсегда останутся в моей памяти.       Прошло уже больше шести лет, как я и мои друзья выпустились из Хогвартса, окончив седьмой курс и отойдя от последствий настоящей магической войны. Нам понадобился не один месяц, чтобы вновь научиться жить в мире, чтобы поверить в истинность наступившей реальности без угрозы со стороны Волдеморта. И еще для того, чтобы осознать нечто крайне важное, поселившееся прямо в душе, назойливо теребящее сознание тогда, когда появилась возможность задуматься не только о своей роли в мире, но, наконец, и о своем личном будущем.       Кинув взгляд на старенькие часы и слегка подкрутив в них заводную пружинку, я вновь переместил взгляд на совершенно неприметную дверь в нескольких десятках ярдов от себя. Проходящие мимо обычные люди в деловых одеждах даже не задумывались о том, почему в самом центре Лондона, где каждый квадратный дюйм земли стоит дороже, чем многие зарабатывают за год, вообще может столько времени существовать заброшенное здание, на потрепанной двери которого уже который десяток лет висела табличка «закрыто на ремонт», не начинающийся никогда. Хотя, если присмотреться внимательнее, из нее периодически выходили различные личности в несколько странных разноцветных одеждах, однако чары магглоотвода работали надежно, не позволяя это замечать никому, кроме других волшебников и ведьм.       Сегодня был не обычный день для меня, даже учитывая весьма бурное прошлое. И он был еще одной причиной, почему я всей душой любил осень и начало золотого сентября. Сегодня я стоял здесь и ждал ту, без кого слабо представлял свое существование последние шесть лет, когда она помогала мне найти свое место в мире и научиться жить для себя, а не во имя бесконечных желаний всех вокруг. Хотя, если так подумать, то и раньше она постоянно выручала меня в самых различных передрягах, порой буквально выдергивая из лап смерти, а порой просто успокаивала и дарила уют одним своим присутствием.       И тот букет, что я держал в руках, предназначался лишь одной девушке, должной вот-вот появиться в дверях Министерства магии после очередного тяжелого рабочего дня. Хотя, я не удивлюсь, если она в очередной раз забудет глянуть на календарь и засидится допоздна, надеясь выполнить куда больший объем работы, чем на нее возложило начальство. Такой уж она человек и с этим ничего нельзя было поделать. И именно эту ее черту символизировали первые из цветов в виде желтовато-бежевых георгин, как листы ее любимого свежего пергамента, так приятно хрустящего под пером и ее тонкими руками.       Соседствующие с ними голубые незабудки каждым своим лепесточком напоминали тот вечер, когда она предстала перед всей школой в образе не обычной лохматой зубрилки, а красивейшей девушкой в паре с одним из самых известных личностей в волшебном мире. Всего одного взгляда на ее небесное платье и измененную до неузнаваемости прическу было достаточно, чтобы понять, какой цветок скрывается под коркой слегка занудной и не особо дружащей с расческой девчонки. Правда, тогда я еще был слишком юн и глуп, чтобы увидеть ее настоящую, да еще и интересовался совсем другой, зато вот лучший друг, кажется, впервые в своей жизни испытал настоящую ревность, рассмотрев то, чего не рассмотрел я.       Третий цвет букета, представленный строгими белыми каллами, был живым напоминанием о ее стремлении достичь идеала во всех начинаниях, будь то самые простейшие заклинания левитации или же сотворение на пятом курсе таких сложных чар, какие способен выполнить далеко не каждый семикурсник. И ведь те зачарованные монеты исправно работают до сих пор, пусть и просто лежат на полках у членов Отряда Дамблдора, как ностальгическая нотка с тех славных деньков, когда мы вместе противостояли идиотской политике Министерства.       Шоколадно-коричневые хризантемы как нельзя кстати сочетались с ее прекрасными карими глазами и буйными пышными волосами, последнее время собираемыми в пучок, но один черт торчащими во все стороны. И хотя с годами они стали куда более послушными, чего не скажешь о моих вихрах на голове, однако, оставались одной из самых узнаваемых черт во внешности девушки. Наверное, только космы Хагрида могли посоперничать с ними по степени лохматости, хотя скажи я ей это прямо, то тут же получил бы чего-нибудь этакого из ее волшебной палочки.       Оранжевые герберы являлись символом яркости ее характера и силы эмоций, которые далеко выходили за диапазон чайной ложки, как она однажды охарактеризовала Рона. Внутри нее жила не просто сухая старуха, не способная на хоть какую-то эмпатию, на что ей указала профессор Трелони еще на третьем курсе, а один из самых живых и чувствительных людей на планете. Она всегда меня понимала, всегда знала, что именно сказать. Ей не составляло никаких проблем помочь преодолеть внутренний кризис или наставить на истинный путь, когда я начинал сомневаться в правильности выбранной дороги, а наше взаимопонимание всегда доходило до того, что мы могли общаться одними лишь взглядами. Хотя нет, буду честным, были у нас несколько моментов дисгармонии, особенно когда юношеские гормоны внутри бурлили сильнее, чем жерло Везувия пару тысяч лет назад. Но потом, когда все прошло и затихло, а начались настоящие испытания, не имея рядом такой твердой опоры и поддержки, я бы точно сдался и бросил все к чертям.       Зеленые травинки декоративного берграсса навевали те прекрасные воспоминания, когда мы лежали на траве в конце седьмого курса, отдыхая от недавно сданных экзаменов и наслаждаясь звуками окружающей нас природы. Где-то там лениво плавал по озеру гигантский кальмар, справа шумел своими вековыми стволами Запретный лес, а я не мог оторвать взгляда от ее нежного лица, отчего-то розовеющего, и смущенного взгляда, склоняющегося чуть ниже, чем мои глаза. Кажется, именно тогда я собрал всю смелость в кулак, отбросил в сторону все преграды, решился сделать шаг вперед и, прикоснувшись к ее щеке, нежно поцеловал прямо в губы, получив в ответ такой же скромный, но все же понятный и чувственный поцелуй, окунаясь в то, что можно было показать только красными розами.       Именно они и завершали букет самым ярким акцентом, как тот практически безграничный поток любви, что теплился в ней все эти годы. По правде говоря, я и не ожидал подобного, считая, что мы довольно долго будем отвыкать от слова «друзья» и привыкать к слову «пара». Однако, когда целая лавина разноцветных эмоций чуть не снесла мне голову и заполонила без остатка, я впервые в жизни обрадовался, что тянул и тормозил так долго. Ведь признайся я ей в чувствах всего за пару недель до, то ни о какой сдаче экзаменов можно было даже не мечтать, ибо у нас обоих буквально сорвало все стопоры, заставляя вести себя не как взрослые люди, прошедшие войну, а как парочка глупых школьников, целующихся в каждой нише, предающихся страсти едва только появлялась свободная минутка и шепчущих слова любви по десятку раз в день, выпуская сдерживаемую годами привязанность.       Это выглядело весьма глупо со стороны и довольно странно для нас обоих, предпочитающих обычно скрывать эмоции в глубине себя, а я потом неоднократно получал подколки от друзей и знакомых о том, что не такого они ожидали от наших отношений. Но тем не менее, несколько месяцев наши души горели ярким пламенем, уничтожая любые попытки остановиться и перестать заставлять всех отворачиваться и смущаться, едва мы появлялись на горизонте. Впрочем, они в свое время вели себя точно также, так что я не особо-то грустил по этому поводу.       Вынырнув из приятных глубин памяти, еще раз бросив взгляд на часы и увидев там, что от назначенного окончания рабочего дня прошло почти сорок минут, я уже практически решился двинуться внутрь Министерства. Мне не особо нравилось заходить туда без дела, ибо еще были живы воспоминания о далеко не самых приятных и темных событиях, происходящих там не столь давно, однако, кажется сегодня этого было не избежать. Вот только стоило ли? Быть может еще немного и…       Но похоже, что удача сегодня была на моей стороне. Не успел я и сделать нескольких шагов, как дубовая дверь распахнулась и из нее вышла та, без кого я не особо-то хотел приближаться к Британии на расстояние ближе тысячи миль. Все же мне по душе были тишина и уют, а не бесконечные вспышки колдокамер, да сотни репортеров вокруг, не говоря уже о судебных разбирательствах и улаживании конфликтов, а потому я большую часть времени проводил за границей, познавая мир, развивая кругозор и лишь ночами возвращаясь домой. Благо, трансгрессия и порталы позволяли это делать практически мгновенно. Хотя последние две недели я и вовсе провел безвылазно в Китае, но сегодняшний вечер пропустить просто не имел никакого права.       Гермиона всегда любила добираться до дома на маггловском транспорте, справедливо считая, что разнообразие не повредит, а каминами успеет налетаться по рабочим делам. Часто это было такси или метро, ведь жили мы все в том же Лондоне. Временами случались автобус или трамвай, ежели она направлялась к друзьям или отдохнуть в каком-нибудь парке. Однако сегодня, похоже, ей очень захотелось просто прогуляться по вечерним улицам города, что весьма кстати подходило и под мои планы.       Слегка залюбовавшись со стороны ее стройной фигуркой, на которой идеально сидело черное приталенное пальто с поясом, а ножки украшали сапоги до колена на высоком каблуке, я двинулся вслед за ней, лавируя между пешеходами и стараясь не наступить никому на ногу, дабы не привлечь внимание раньше, чем было нужно. На самом деле, в этой толпе делового народа, выходящего из офисов и шагающего в нужные им стороны, Гермиона выглядела как полностью своя и ничем не отличающаяся от обычных магглов стильная девушка. Никто бы никогда не догадался о настоящей волшебнице, стоящей вместе со всеми на красном светофоре и недоверчиво поглядывающей на синее хмурое осеннее небо, готовое разразиться первыми каплями дождя, но почему-то не спешащей доставать зонт.       Упускать такую возможность я не собирался, а потому в несколько быстрых шагов подошел к ней сзади, слегка поправил воротник куртки и замер в небольшой нерешительности. Все же, несмотря на множество прошедших после войны лет, не стоило сильно и резко пугать Гермиону из-за спины, о чем недвусмысленно сможет рассказать восстанавливающийся почти неделю идиот Малфой, которого жизнь, похоже, мало чему научила. А потому я решил действовать более плавно, пока еще были несколько секунд красного светофора перед глазами.       — Кхм-кхм, — прокашлялся я в кулак. — Миссис Поттер, не составите мне компанию?       — Что? — не поняла Гермиона, разворачиваясь ко мне лицом и удивленно хлопая своими очаровательными глазами. — Гарри?       — Привет, солнышко, — нежно коснулся я губами ее руки и протянул букет. — С днем рождения!       Кажется, мои слова и действия повергли ее в некоторый шок. Создавалось впечатление, что Гермиона не совсем понимает происходящего, а потому нелепо переводит взгляд то на цветы, то на меня, то пробегается по стоящим рядом людям, то вновь возвращает его перед собой. Это выглядело столь мило и забавно, ведь видеть растерянную Гермиону случалось не часто, что мне тут же захотелось обнять ее посильнее и на руках унести домой, отпаивать горячим шоколадом и укрывать теплым пледиком.       — А сегодня уже девятнадцатое? — неуверенно спросила она.       — Я не сомневался, что ты заработаешься и забудешь, — пришлось с улыбкой подтвердить мне свою догадку. — А потому прибыл для возвращения тебя в реальность.       — Спасибо, дорогой, — потеплел ее взгляд, а руки сами поднесли букет к носику. — М-м-м, какой восхитительный запах! Они просто чудесны! Весьма необычно видеть такую смесь цветов…       — Флористка сказала мне тоже самое, когда я замучил ее со своими фантазиями, — хихикал я, нежно целуя ее в губы, краем глаза замечая переключившийся светофор и протягивая Гермионе руку. — Идем?       Хотя долгое время после войны мы оба находились в некотором апатичном отчаянии, не особо представляя, что делать дальше, но все же смогли выкарабкаться из него при помощи друг друга и начать жить будущим, а не прошлым. Причем это было весьма забавно, когда я старался обогреть ее душу и не дать провалиться в гнетущие воспоминания о ее мучениях в плену у Малфоев, а она в ответ поддерживала меня и, как и всегда, наставляла на верный путь, убеждая, что моя судьба состоит не только в исполнении пророчества, но и следованию уже своим собственным желаниям. Собственно, почти весь последний год в Хогвартсе мы находились рядом исключительно для поддержки друг друга, не обращая внимания на самих себя и на других, что потом и вылилось в наши теплые и гармоничные отношения.       Мне всегда нравилось вот так просто прогуливаться с ней по улочкам города. Без цели, без плана и без конечной точки назначения. Просто идти вперед, держась за руки и болтая на различные темы, радуясь близости и теплоте между нами, наслаждаясь золотыми красками осени и ее каштановыми кудрями. Какой бы занятой и деловой Гермиона не была на работе, она всегда прекрасно могла разграничивать личное пространство, а потому вне стен Министерства легко сбрасывала строгую маску и вновь превращалась в молодую девушку, способную на шуточки и безумные поступки, такие как окунуться в поцелуи, зарывшись мне в волосы и опершись спиной на ближайший заборчик или пробежаться по блестящим лужам, держась за руки и весело смеясь.       — Почему ты не сказал, что прибудешь сегодня? — спросила Гермиона, идя рядом и прижимаясь к моему плечу головой.       — Хотел сделать сюрприз, — хихикнул я в ответ, держа ее за талию. — Думаю, так вышло эффектнее с этим букетом.       — Очень эффектно, — вновь зарылась она своим носиком в цветы. — Спасибо еще раз, он такой… Необычный и многогранный. Редко такие можно встретить.       — Он так напомнил мне тебя, — встретились наши взгляды с улыбкой и небольшим смущением. — Ты такая же необычная, прекрасная и многогранная. А каждый из цветов прекрасно описывает твои черты характера.       — Говорит человек, каждый раз удивляющий меня вновь, — розовели вновь нежные щечки Гермионы. — Я знаю тебя столько лет, но ты до сих пор полон сюрпризов и загадок. Не желаешь раскрыть еще парочку, Гарри?       — Пока только один, — наклонился я ниже и зашептал ей на ушко. — Я очень тебя люблю. И я скучал эти дни так, как никогда ранее.       — И я скучала, — покрывалась она мурашками и вздрагивала от таких слов. — Очень…       — Тогда как ты смотришь на ужин в нашем любимом ресторане, кружок над городом на Лондонском глазе, а потом…       — Крайне положительно, — посильнее сжала Гермиона мое плечо. — Можешь не рассказывать дальше, Гарри, пусть это будет еще одним сюрпризом.       — Ты не устоишь, — изобразило мое лицо коварную улыбку. — Сегодня ты будешь королевой этого вечера и самым ярким цветком во всей моей жизни, я обещаю!       — Как и ты, — прошептала она в ответ. — Как и ты…