Лепестки сакуры

Сакуры лепестки Летят и падают звезды Любовь вернулась... Небо давно погрузилось в темноту, спрятало свою всеми любимую сторону, являя другого себя. Холодное, спокойное, величественное. Небу нет дела до мирских забот, интриг, небо - воплощение всевышнего, следит за людьми, не вмешивается. Кабинет главы Клана Камисато освещали свечи, огонь которых тревожно выплясывал тенями на стенах и фигурах людей, находившихся в столь поздний час не в постелях. Тишину нарушали скрежет листов читаемой книги да мирное дыхание кровных родственников. -Аяка, я думаю, тебе пора спать. Глава Комиссии Ясиро поднял усталый взгляд от бумаг, документов, соглашений, усердно разбираемых им и подписываемых, на младшую сестру. Камисато Аяка ранее настояла на том, чтобы остаться с Аято, пока тот работает. -Мой дорогой брат закончил с работой и отправляется отдыхать? - не отрывая взгляда от книги, спрашивает сестра. -Аяка, не порть своё здоровье, ты ещё слишком юна. -Это мне говорит человек, который занимается тем же,- светлые глаза, наполненные тревогой и любовью, устремились на мужчину. Девушка, вздохнув, поднялась и подошла к старшему брату. Девичьи руки обхватили плечи и голову Аято, прижимая к себе. -Аято, пожалуйста, пожалей себя. Ты слишком много работаешь. Я очень боюсь за твоё состояние и за тебя самого. Мужчина положил ладонь на локоть сестры, успокаивающе поглаживая. В ушах отдавалось биение сердца девушки. Тихое, беспокойное, такое живое, завораживающее. Аято готов был сделать все, чтобы это сердце билось дольше. Готов был отдать все, что у него имелось, лишь бы ритм сердца учащался только от счастья. -Аяка, я тоже ложусь. Не волнуйся, все будет хорошо. «Все будет хорошо.» Глава Комиссии Ясиро был уверен в этом. Но насколько был в этом уверен Аято. Он сам не знал, он потерялся в этой жизни, лжи, коварстве, подхалимстве. Аяка отстранилась и заглянула в глаза брата, будто искала в них ложь. Поверила, удовлетворенно кивнув, поклонилась и спокойно вышла из кабинета. Мягкая улыбка Аято сползла с тонких губ. Голова устало опустилась на скрещенные пальцы. Веки опустились, помогая сосредоточиться на работе. Не вышло. Мысли Аято путались, голова была тяжелой, дыхание прерывистым. Из дальнего шкафчика был вынут бархатный мешочек с кистью для каллиграфии, подаренной матерью на совершеннолетие. Бархат мягко переливался в тонких пальцах. Мужчина приложил ткань к губам. «Матушка»- проскользнуло в мыслях. Он прекрасно помнит ту церемонию, когда он стал совершеннолетним. Помнит, как мать святилась от счастья, отец гордо улыбался, хоть его лицо было поддёрнуто следами болезни, помнит маленькую Аяку, которая смотрела на него своими большими глазами, наполненными обожанием, будто брат теперь равен Архонтам, так же силён и всемогущ. Оправдал Аято хоть маленькую толику ожиданий сестры? Заповедь отца отпечаталась глубоко в сознании: «Аято... Помни, что бы с кланом Камисато ни случилось, ты наш старший сын, старший брат Аяки... и преемник, которым можно гордиться». -Можно ли мной гордиться?- прошептал в пустоту старший Камисато. Из раздумий Главу Клана вырвало движение у раскрытого окна. На подоконник, одиноко кружа, опустился лепесток сакуры. Губ Аято коснулась легкая улыбка. Он знал, что это значило. Убрав мешочек с кистью на своё привычное место, мужчина поспешил тихо выйти из имения Клана. Ночной воздух безжалостно окутал тело, пробегая мурашками по прямой спине, собственнически целуя бледную кожу лица. У обрыва, любуясь на неспокойное море, стояла женщина. Одежды жрицы чуть развевались на ветру в сопровождении волос. -Госпожа Гудзи,- подойдя ближе, Аято поклонился обернувшейся к нему женщине, целуя тыльную сторону ее ладони. -Оставь это, Аято. Мы не на людях,- улыбнулась кицунэ. Улыбка не задержалась долго на прекрасном лице. Аято могла она даже показаться из-за недостатка сна и отдыха. - Я пришла к тебе не просто так и ненадолго. Аято нахмурился. Яэ Мико выглядела очень серьезной, в голосе не проскальзывало ехидство, в глазах не святилась игривость, а пухлые губы не улыбались хитро, как всегда. -Аято, грядёт что-то ужасное. И нет, ещё ужаснее, чем сейчас,- перервала попытку мужчины что-то сказать,- Что-то происходит со Священной Сакурой. Мои жрицы уже начали разбираться, но боюсь, что все не так просто. Между говорящими настала тишина, прерываемая шелестом листвы деревьев и шума неспокойного моря. Прерывистый вздох сорвался с розоватых губ жрицы. -Как обстоят дела в городе? -Недовольство охотой на Глаза Бога растёт, увеличивается безработица, разбойничество, упадок в народе чувствуется, будто люди дышат этой тоской. Яэ Мико кивнула, переводя взгляд глаз цвета глицинии на горизонт. Аято устремил свой взор туда же. Звёзд не было видно, грозовые тучи, нагнетая и грозя разразиться громом, нависли над казалось всей Инадзумой. -Аято. Женский голос прервал любование пейзажем, заставляя перевести взгляд на его хозяйку. -Береги себя, пожалуйста,- никогда старший Камисато не видео жрицу храма Наруками такой тревожной. В глазах плясали искры беспокойства. Аято ободряюще улыбнулся, хоть и выглядело это скорее натянуто, взял за руку кицунэ. -Когда у меня такая защита, беспокоиться за свою сохранность будет верхом неуважения,- произнес мужчина, прикладывая ладонь к губам. Он не целовал ее, нет. Кожи Яэ Мико хотелось просто касаться, ощущать, чувствовать каждой клеткой тела. Ласкать, поглаживать, целовать, делать все, чтобы только видеть улыбку жрицы. Изящные пальцы вынырнули из легкой хватки и улеглись на щеке, поглаживая острую скулу. -Аято, Аято, сколько лет прошло, а ты все ёрничаешь,- Яэ Мико нежно улыбнулась. Приблизилась, обхватив второй ладонью лицо мужчины, наклонила голову, заставляя лбы соприкоснуться. Глаза были прикрыты, но и так можно было понять, что губы Главы Комиссии растянулись в довольной улыбке,- Прислушайся ко мне, я серьезно. -Я верю. Спасибо. Мужская ладонь поглаживала струящиеся волосы. Уста прикоснулись ко лбу женщины. Спокойствие накрыло обе фигуры, стоящие в ночной темноте, окутало, обнимая словно мать своего ребёнка, баюкая. -Мне пора,- отстранилась жрица. -Спасибо за нашу встречу,- улыбнулся Аято. На румяном от прохлады лице женщины расцвела довольная улыбка. Притянув Главу Клана за подбородок оставила поцелуй на блендой щеке, прощаясь. Девичья ладонь накрыла глаза мужчины, а когда отстранилась, на обрыве стояла лишь одинокая фигура старшего Камисато, нежно улыбающегося. Любви дуновение ветерка Донеслось до меня Этой ночью…