Лепестки сакуры

Равновесие не нарушит Кровь соперника на острие! На ладони слеза любимой. Морщина между бровей ещё в раннем возрасте исказила столь прекрасное лицо с будто фарфоровой кожей. Слишком много свалилось на юношеские плечи, заставляя в детстве забыть о забавах и начать усерднее учиться. От подписания документов отвлёк вошедший в кабинет человек. -Господин Камисато… -Тома,- не обращая вид на нарушение этикета, прервал Аято,- Пожалуйста, давай на ты. Здесь никого нет. -Аято, тебе стоит отдохнуть. Сколько ты сегодня спал? Никто не хочет чтобы ты загубил здоровье. Ты помнишь чем это закончилось для твоего отца? Закрывшись ладонью в волосы, старший Камисато ухмыльнулся. -Аяка тебя ко мне отправила? На него устремился осуждающий взгляд зелёных глаз. -Нет, я сам пришёл. Но уверен, что Госпожа думает точно так же, просто стесняется говорить тебе это прямо. В кабинете повисло молчание. Тома понимал, что Аято не может оставить работу, иначе противники клана будто голодные стервятники налетят при удобном случае. Аято понимал, чем чревато отсутствие отдыха. Он прекрасно помнит, как тяжело было отцу, как он медленно уходил, как потихоньку из него улетала жизнь. Аято не хотел для себя этого. Аято хотел защитить клан и семью любой ценой. Семью ему давно создали Аяка и Тома. Они были самыми близкими ему людьми, которые давали ему надежду и силу. Поэтому он должен обеспечить им безопасную жизнь. -Тома, вам лучше с Аякой уехать. Связями клана можно договориться о никем незамеченной поездкой в Ли Юэ. В городе становится все опаснее. Охота на Глаза Бога становится агрессивнее. Я боюсь за вас. -Уехать и бросить тебя одного? Аято, да ты эгоист,- от такого заявления старший Камисато, мягко говоря, опешил,- Ты подумал, что чувствуем мы с Аякой. Ты дорог нам как никто другой. Если уезжать, то только вместе с тобой. А ты покинуть Инадзуму не можешь. И мы останемся с тобой до конца. Управляющий сжал своей широкой ладонью пальцы Аято, будто уверяя в своих словах, давая надежду. -Спасибо,- искренне улыбнулся Аято светящемуся от решимости лицу напротив. Их обоих отвлёк шум снаружи. Топот большого количества ног не вписывался в спокойную атмосферу имения Камисато. Тома поднялся, намереваясь узнать, в чем дело, когда в кабинет ворвались вооруженные солдаты сегуна. Управляющий замер на месте, потрясено оглядывая толпу. Глава Клана поднялся, выпрямив спину и скомандовал. -Тома, ты свободен, можешь идти,- он говорил спокойно, но в голосе слышалась строгость и власть. Не смея перечить парень направился к двери, намереваясь обогнуть войско, но несколько стоящих поблизости воинов преградили ему путь. Вперёд выступил командир. -Господин Камисато, вы подозреваетесь в утаивании людей, имеющих Глаз Бога. Насколько о вы помните, указом сегуна был принят приказ о изъятии данного артефакта. Тома испуганно взглянул на Аято. Тот даже не повернул голову в его сторону. Взгляд синих глаз был направлен прямо в командира отряда. На губах же играла легкая улыбка. -Я так понимаю, господин командир, у меня связаны руки. Нападение на армию сегуна является нападением на самого сегуна. Я прав? -Так точно, господин Камисато. -Чтож, предлагаю решить этот вопрос мирно, без оружия. В моём имении присутствуют впечатлительные люди, незачем беспокоить их звуками драк. Да и нужен ли Вам конфликт с одной из Трикомиссий? -Господин Аято, всем известно о вашей хитрости, но солдат не проведёшь. В соответствии с указом сегуна, мы имеем право на арест вас и ваших приближенных, имеющих Глаз Бога. -Что ж, тогда попрошу пройти со мной за пределы имения, как я уже говорил, звуки и следы драки здесь будут неуместны. -Мы должны арестовать и ваших приближенных. -У меня у самого имеется Глаз Бога, если вы не знали. Что будет выгоднее: Глаза Богов каких-то пешек или артефакт самого Главы Комиссии. Думаю, вам противники Клана будут петь дифирамбы за выведенный из строя клан. Солдаты одобрительно перешептывались. Грозно глянув на них, командир задумался. Тома с ужасом в распахнутых глазах уставился на Аято: -Господин Аято… Речь прервал взгляд пронзительных глаз, направленных к нему. Тома замолк. Аято точно знал, что делает, парень был в этом уверен. Командир подал голос: -Хорошо, последуйте за нами. Несколько солдат, удерживающих Тому, оттолкнули его, направившись к старшему Камисато. Встали по обе от него руки, не касаясь, соблюдая этикет. Проходя мимо управляющего Аято, не глядя на него, пальцами прочертил в воздухе несколько жестов. Тома знал, что это за жесты и когда солдаты сегуна удалились с территории имения под удивленные и испуганные взгляды слуг, подошёл к Кохару*. На показанные Томой жесты, ранее использованные Аято, девушка кивнула и скрылась. Оставалось только ждать. Солнце скрылось за горизонтом, оставляя после себя одиноко темнеющее небо. Грозовые тучи все больше заволакивали собой небосклон, безжалостно не оставляя ни одного голубого просвета. Выйдя на поляну, оставляя дальше за собой имение Камисато, солдаты остановились, окружив фигуру в белых одеждах. Командир отряда приблизился к Аято. -Господин Камисато, я вынужден потребовать Ваш Глаз Бога. Отдайте его без боя, и никто не пострадает. В ответ глава Клана лишь усмехнулся и хитро сверкнул глазами в наступающей темноте. -Ох, Командир, Вы думали, что я так легко расстанусь со своим дражайшем артефактом? Боюсь, здесь я вынужден нарушить закон. Солдаты приготовили оружие, командир напрягся. -Что это значит, Господин Камисато? Было видно, как он держался из последних сил, чтобы соблюдать этикет. Не будь его, ещё в имении вцепился бы пальцами в эту тонкую, белоснежную шею, сдавливая, заставляя хрипеть и задыхаться. -Это значит, командир, что я никуда с Вами не пойду и ничего Вам не отдам. На этих словах из ножен была извлечена катана, мягко устроившаяся в ладони, заставляя наслаждаться своей тяжестью. Для солдат это был сигнал к действию. Набросившиеся со всех сторон воины профессионально махали копьями и мечами, норовя проткнуть кожу. Аято использовал Глаз Бога, и теперь наносил удары не только быстрым клинком, но и острыми каплями воды, что будто сюрикэны пронзали кожу солдат. Чьё-то копье прошло в опасной близости от шеи, уклонившись , Аято почувствовал теплоту на скуле и жжение. Цыкнул, всё-таки поранился. Белоснежный костюм во многих местах испачкался в крови солдат, которых становилось все меньше. Теперь боль полоснула по ребру, но Аято не смел останавливаться и хоть как-то снижать темп. Острое лезвие катаны летало по полю боя, забирая жизни, расплескивая их красными брызгами на одежде, коже, земле. Аято не было страшно, он был уверен в своих действиях. Он ещё в детстве пообещал себе защищать клан любой ценой. А тех, кто мешает устранять как потенциальную угрозу. На его руках очень много крови, так что ту, в которую он окунул ладони сегодня, будет мало заметно. Последний воин упал с глухим ударом о землю. Стряхнув научавшую застывать кровь с лезвия, Аято убрал его в чехол, даже не взглянув на тела и появившихся будто из ниоткуда нескольких людей. -Уберите здесь все. Устройте, чтоб отряд считался погибшим из-за нападения монстров в лесу Тиндзю. Люди поклонились, а Аято направился навстречу шагающей, покачивая бёдрами, с горы Его Верховной жрицы. Поклонился, по обыкновению целуя тыльную сторону ладони. Мужчина и женщина двинулись в сторону леса, где никто не сможет им помешать. Лесная прохладной приятно отрезвляла нуждающуюся в покое голову. Трава успокаивающе шуршала под легкими шагами. Остановившись недалеко от ручья, игриво журчащего, глава Клана повернулся к жрице. -Я прошу прощения за свой непристойный вид. Лисица хихикнула и, ласково улыбнувшись, притянула за щеки лицо напротив, пачкая идеальную кожу. Губы жрицы накрыли губы старшего Камисато. Сладкий поцелуй, наполненный взаимной любовью, не прерывал солоноватый вкус крови на языке. Никто из них не торопился, даря друг другу всю нежность, которую только хранили в своём сердце. Ладонь Аято легла на лицо кицунэ, окрашивая кожу в бардовый и мягко поглаживая. Отстранившись, жрица облизала кровавые губы, огладила рассеченную скулу мужчины. Глядя на улыбающуюся возлюбленную, Аято сам не смог сдержать улыбки, прислоняясь подбородком ко лбу женщины. Ароматом любви Напоен воздух вокруг Вдыхая его, как устоять?