Рождество с Драко

Гарри застонал и с усилием потёр глаза, моргая и стараясь сфокусировать взгляд. Педиатрическое отделение Святого Мунго — это бесконечные переходы от белого к ещё более белому, чередующиеся — время от времени — яркими картинками с изображением сельскохозяйственных животных, дружелюбных клоунов и цветов. Один из таких клоунов с пренебрежением фыркнул на Гарри и, кувыркнувшись, с гоготом удалился. Нахмурившись, Гарри попытался устроиться поудобнее на узкой скамье, прижимая дергающуюся в его руках ношу к другому плечу. Дети — сущее наказание, они просто были не способны вести себя спокойно. Это создавало дополнительные трудности, учитывая то, каким невыносимо вымотавшимся Гарри себя чувствовал. Прошлая ночь, когда они готовились к операции, выдалась бессонной, а теперь… что ж, едва ли ему удастся поспать теперь. Как бы там ни было, Гарри не намеревался опускать ребёнка на пол, — тот и так навлёк на себя достаточно неприятностей. Пусть теперь сидит на месте, а если ему это не нравится, то ему же хуже. Гарри подавил усталый вздох, крепче перехватил малыша и, стараясь придать лицу строгое выражение, заглянул прямо в доверчивые серые глаза: — Что ж, Малфой. Вот ты и втянул нас в очередные неприятности. Надеюсь, ты счастлив.  Его напарник что-то булькнул в ответ — абсолютно серьезно — и продолжил быстро-быстро моргать, очевидно, пытаясь донести до него какую-то мысль. Без сомнения, на языке детского лепета это означало: «Весь этот бардак полностью твоя вина. Тупой Поттер, который всегда сначала рвётся в бой, а только потом думает. Что, во имя Мерлина, ты пытался сделать?» — Я пытался в очередной раз спасти твою зад… эээ… твоё заднее место. Тебя не учили, что во время засады нельзя поворачиваться спиной к преступнику? Как ты вообще сдал финальный экзамен, а?  — Абабу, — уверенно сообщил ему Драко. Никаких сомнений — он был убежден в том, что в произошедшем нисколечко не было его вины. — Понятно, — проворчал Гарри. — И, я полагаю, это моя вина в том, что я накрыл тебя защитными чарами, да? Ты же осознаешь, что Яксли припрятал для тебя кое-что пострашнее, чем заклинание ватных ног? Если бы не я, то тебе бы пришлось гораздо хуже, так что, может быть, сделаешь мне хоть какую-то поблажку?  — Нет. Гарри вздохнул.  — Само собой. Драко ответил веселым хихиканьем, ущипнув его за щеку. Это было неожиданно: Гарри ощутил что-то крошечное и тёплое на своей коже и, потянувшись инстинктивно, осторожно отодвинул детскую ручку, поглядев на неё с интересом.  Рука Драко, как и весь он сам, казалась слишком маленькой — пухлые цепкие пальчики и до невозможности крохотные ноготочки. Если присмотреться внимательнее, то можно было различить проступающие голубые вены под тонкой бледной кожей. Гарри, опытный аврор, был до нелепости напуган открывшимся перед ним зрелищем: в этот момент Драко казался ему слишком маленьким, слишком хрупким. Гарри осторожно опустил его ладошку, погладил пальцем детскую щёчку и, постаравшись придать уверенности голосу, сказал: — Всё будет хорошо. Мы скоро вернём тебя обратно — к твоей двадцатиоднолетней несносной версии. Обещаю.  Если быть честным, Драко оказался милым ребёнком. Очень-очень милым ребёнком. Эта копна мягких светлых волос, большие, ясные серые глаза и округлые щёчки… Каким образом этот очаровательный малыш вырос и превратился в язвительного, высокомерного аврора — его напарника — Гарри никогда не сможет понять. — Га! — выдал Малфой, вырывая Гарри из потока мыслей. Серые глаза широко раскрылись, в них заплясал озорной огонёк, и в ту же секунду крошечная ручонка вновь потянулась к его лицу.  — Мал… Драко, нет, — Гарри застонал, когда ребенок в очередной раз попытался стянуть с него очки. Ещё одна проблема — странная любовь Малфоя к его очкам. По-видимому, в детских глазах всё блестящее и сверкающее заслуживало гораздо большего внимания, нежели какая-то там кризисная ситуация, в которой они вдвоём оказались. — А ну-ка прекращай, ты, маленькая сорока. Я ничего без них не вижу, и тебе прекрасно об этом известно.  Малфой надулся от обиды, устраиваясь обратно у него на коленях, и скрестил свои маленькие ручки — как пить дать готовился хорошенько на него позлиться. Гарри усмехнулся, потрепав его по волосам.  — Ну вот. Теперь ты похож на себя прежнего.  Внезапно неприметная дверь слева от них отворилась, из проема показалась голова Гермионы, привлекая к себе внимание. Гарри был как никогда рад её видеть. — Вы можете зайти, Гарри. Поднимаясь, он поудобнее устроил Драко у себя на руках.  — Пойдём. Теперь всё будет хорошо, да?  Заходя вместе с Драко в офис целителя, Гарри наконец-то смог выдохнуть с облегчением.

***

— Ты не знаешь, как вернуть его обратно?! Гарри в ужасе распахнул рот, пробегаясь взглядом то по осторожно-нейтральному выражению лица Гермионы, то по безошибочно осуждающему — Забини. — Перестань кудахтать, Поттер, — целитель, который совершенно точно не принадлежал к числу самых лучших друзей Гарри, кривил в его сторону губы. — Драко сейчас приходится гораздо тяжелее, чем тебе. Взгляд Забини метнулся к Драко, — восседающему у Гарри на коленях и посасывающему леденец, — и тут же смягчился. Наклонившись, он смахнул со лба прядку волос, и тут Драко моргнул, взмахнув своими ресницами — губы Забини моментально растянулись в улыбке. Непривычно мягким голосом он поинтересовался: — И как поживает мой лучший друг? Драко в ответ вытянул руку, ухватив Забини за палец. С нежностью потрепав ребёнка по щеке, тот снова обрушился с негодованием на Гарри: — Как ты мог позволить этому случиться? — И само собой, ты сразу же решил, что это моя вина. Гарри стиснул зубы, не позволяя себе поддаваться угрозам этого идиота. Забини никогда ему не нравился. Гарри убеждал себя, что причина тому — его излишняя заносчивость и высокомерие, но глубоко внутри осознавал, что это неправда. Он невзлюбил Забини по-настоящему лишь когда тот начал работать с Гермионой. Сам Забини здесь был ни при чём. Просто Гарри иногда чересчур сильно опекал своих друзей, а тот своим поведением лишь раздражал ещё сильнее. Так что да, Забини ему не нравился. Конец истории. Гермиона не позволила разгореться спору. — Мне кажется, целитель Забини пытается сказать — хочу заметить, весьма безуспешно, — что мы бы с ним хотели знать, под действие какого заклятия попал Драко. — Защитные чары и ещё одно заклинание — пока неопознанное, — раздалось в ответ, и в тот же момент внушительная фигура Кингсли шагнула из камина: Главный Аврор стряхнул сажу с мантии и приветственно кивнул их небольшой компании. С его появлением и в без того слишком маленьком офисе внезапно стало ещё теснее. — Главный Аврор Шеклболт, — Забини поприветствовал новоприбывшего скупым кивком. Гермиона улыбнулась Кингсли и тепло приобняла — Гарри невольно отметил, как на краткий миг вспыхнули глаза Забини в ответ на вот такое проявление дружеских чувств. Гарри принял это к сведению. Кингсли, осторожно отстранив Гермиону, направился к младшим аврорам. Гарри кивнул в знак приветствия, но вот сидевший у него на коленях Драко внезапно захныкал, уткнувшись личиком ему в грудь, мгновенно переключая всё внимание на себя: — Эй, в чём дело? — поинтересовался он мягко, поглаживая Драко по спине. — Большой, — пробормотал тот и, кинув на Кингсли ещё один настороженный взгляд, снова зарылся Гарри в грудь. Оу. Внезапно наступившая тишина была прервана Гермионой, которая изо всех сил пыталась сдержать рвущийся наружу смех. Гарри почувствовал, как к щекам прильнула краска: Кингсли, неловко кашлянув, послушно отступил назад. После этого Драко заметно расслабился, но поворачиваться лицом к собравшимся не спешил: Гарри, прислушиваясь к разговору, продолжал успокаивающе поглаживать его спину ладонями. — Яксли отказывается говорить, — сообщил Кингсли, — но для таких случаев у нас имеется сыворотка правды. Забини от этих слов заметно приободрился. — После того, как мы определим заклинание, мы сможем выяснить, каким образом оно среагировало на защитные чары Поттера. Затем необходимо будет разработать контрзаклинание… — Но это займёт время, — нахмурилась Гермиона. — По меньшей мере три недели, если повезёт. — Три недели, — повторил Кингсли, и его задумчивый взгляд вновь остановился на маленьком Драко. — Это ставит нас в слегка затруднительное положение. — Почему? — не понял Гарри. — Его нужно куда-то пристроить на это время, Гарри, — терпеливо объяснила Гермиона. — Ты же не думаешь, что он сможет сам о себе позаботиться. Гарри не видел в этом проблемы. Было очевидно, что Драко останется с ним. Какие ещё оставались варианты? Поэтому не было ничего удивительного в том, что в момент, когда Забини открыл рот, Гарри моментально ощетинился. — Конечно, он останется со мной, — уверенно заявил тот. — Я знаю его лучше всех. Со мной он будет в безопасности. — Со мной он будет в неменьшей безопасности, — огрызнулся Гарри, сжимая крепче в своих объятиях ребёнка. Драко пискнул от неожиданности, но маленькие пальчики вцепились крепко в ткань мантии, словно он не желал, чтобы его забирали. Это только укрепило Гарри в его желании оставить малыша у себя: Драко, вне всякого сомнения, нуждался в нем больше всего. Забини, кто бы сомневался, был с ним не согласен. — Если бы не ты, он бы сейчас не был в таком состоянии! Окончательно потеряв терпение, Гарри вскочил, устремив на него, как он надеялся, яростный взгляд: — Я его спас, идиот! На случай, если ты забыл, напоминаю, что Яксли целился в него каким-то заклинанием, и если бы не я, всё закончилось бы гораздо хуже. Так что не пытайся делать вид, что ты разбираешься в том, что для него лучше, по крайней мере до тех пор, пока сам не спасёшь ему жизнь. Дважды. — Это совершенно к делу не относится, и… — И он останется со мной. На этом закончим. — Он не останется с… — Довольно. Уверенный голос Кингсли прервал разгоревшийся спор. Под его осуждающим взглядом оба тут же, поёжившись, стихли. — Может вы не заметили, но вы пугаете ребёнка. В ту же секунду Гарри услышал испуганное хныканье и почувствовал, как сильнее сжались на мантии детские кулачки. Раздался полуплач, полувсхлип, и когда крошечное тельце в его руках задрожало, у Гарри сердце заныло от осознания собственной вины. — О, нет. Нет, нет… прости меня. Тише, малыш, всё хорошо. Вот видишь? Всё хорошо. Драко, шмыгнув носом, зарылся лицом Гарри в плечо, отказываясь смотреть на кого бы то ни было. Забини выглядел расстроенным. — Прошу прощения, — пробормотал он. — Я слегка… забылся. Гермиона сжала его плечо, резонно заметив: — Ты не сможешь заботиться о нем и в то же время работать над контрзаклинанием. Мы будем допоздна задерживаться в лаборатории. Когда ты собрался присматривать за ребёнком, Блейз? — Я знаю, — раздражение покинуло Забини, уступив место смирению. — Просто… скоро Рождество. — А это здесь при чём… — нахмурился Гарри. Кингсли решительно прервал затянувшуюся дискуссию: — Что ж, значит решено. Гарри, ты позаботишься о нем, пока мы не найдём способ вернуть всё на свои места. Знаю, что это нарушит твои праздничные планы… — Я не планировал ничего особенного. — Гарри пожал плечами — все праздники для него проходили весьма обыденно. Забини фыркнул и отошёл к своему рабочему столу, размашисто шлёпнув об него папкой для более наглядной демонстрации своего отношения. Гарри скривился: да что с этим парнем не так? — Если Яксли сказал вам что-нибудь полезное, — Гермиона обратилась к Кингсли, — возможно, мы сможем воспользоваться этой информацией. Может, обсудим это по пути в лабораторию? — Разумеется. Вдвоём они покинули офис, и когда дверь со щелчком закрылась за ними, Гарри неожиданно для самого себя оказался один на один с Забини. Драко снова беспокойно захныкал, настороженно поглядывая на взрослых. Пришлось признать своё поражение: Гарри постарается быть милым с Забини, если для Драко это настолько важно. — Слушай, я знаю, что всё не идеально… — Да уж, — Забини хлопнул очередной папкой. — Вся ситуация более чем далека от идеальной. Гарри снова вспыхнул: да этот засранец просто играл у него на нервах. — Знаешь что? С меня довольно. Если ты собрался и дальше так себя вести, я не вижу необходимости… — Дело не в тебе! — рявкнул тот, заставив Драко вздрогнуть. Простонав и тут же попытавшись придать лицу нейтральное выражение, Забини понизил голос и попробовал ещё раз: — Проблема не в тебе, Поттер. Я просто… переживаю за своих друзей, вот и всё. — Я тоже. — Странно было узнать, что между ним и Забини есть что-то общее, но в этом вопросе Гарри действительно мог его понять. — Ты же знаешь, что я не позволю ничему плохому с ним случиться. Забини вздохнул и чуть двинул плечом — жест в его исполнении вышел весьма элегантным. — И почему это должно было произойти именно в Рождество, — пробурчал он себе под нос. — Ты не в первый раз об этом говоришь. Что не так с Рождеством? Заметив, как поджались чужие губы, Гарри понял, что тот вновь сейчас замкнётся в себе, — глупые, вечно хранящие свои секреты слизеринцы. Пришлось пойти на хитрость. — Я спрашиваю только для того, чтобы не сделать что-нибудь не так. Серьезно, Забини, тут мы на одной стороне. Тот задумчиво кивнул. — Полагаю, что да. Мне это не нравится, но… так уж вышло. — Тогда скажи, в чём дело. — Просто… просто у Драко не было настоящего Рождества. Никогда. — Что? Гарри нахмурился, обдумывая сказанное. Что-то казалось ему неправильным. Само собой, у Драко должно было быть настоящее Рождество. С его родителями и… Ведь так? — Мерлин, тебя так легко прочитать, — Забини устало качнул головой. — Я понимаю твой скептицизм, Поттер, но поверь мне, — я знаю, о чём говорю. Люциус и Нарцисса — пусть они покоятся с миром — не были плохими родителями, но рождественских праздников они не устраивали. Праздники для них были шансом отдохнуть от повседневных забот, так что каждый год они просто сбывали Драко на руки домовым эльфам и отправлялись вдвоём в путешествие. — Это ужасно. — В такое верилось с трудом. С другой стороны, если подумать, на каникулах Драко всегда оставался в Хогвартсе, в том числе на Рождество. Гарри это удивляло, но… — Не думаю, что они поступали так специально. Просто чистокровные семьи ведут себя иначе. Когда нам было шесть, моя мать познакомилась с Нарциссой, и Драко стал проводить Рождество со мной. Вот так… так мы с ним и подружились. — О. — Естественно, ничего не могло заменить ему семью. В общем, это время года для него одно из самых тяжелых, а теперь ещё и вот это, — вздохнув, Забини кивнул головой в сторону белокурого малыша. — Из всех возможных дней это должно было случиться именно в Рождество. Гарри тяжело сглотнул. Что тут можно было сказать? — Мне жаль. Я не знал. — Если нам повезёт, он, по крайней мере, ничего не вспомнит. — Забини собрал со стола папки и поднялся. — Я должен присоединиться к Гермионе в лаборатории. Чем скорее мы начнём искать варианты, тем быстрее получим результаты. Увидимся, Поттер. И, пожалуйста, позаботься о нем. Звук захлопнувшейся двери донёсся до Гарри как сквозь толщу воды. Драко высунулся из-под его плеча, осторожно оглядываясь и, кажется, пришёл к выводу, что кричать больше никто не планирует. Гарри погладил мальчика по волосам. Изнутри съедала вина: тот не пробыл с ним ещё и дня, а он уже умудрился его напугать. К дьяволу всё. — Прости меня, Драко, — Гарри продолжал перебирать светлые пряди. — Я не хотел расстроить тебя. Гарри очень сожалеет, хорошо? Драко взглянул на него застенчиво, коснулся ручкой щеки, по-видимому предлагая перемирие. Гарри не сдержал улыбки — ну до чего же он… милый. Насколько нужно быть бессердечным, чтобы оставить его в одиночестве в сочельник? Даже думать об этом было мучительно. Гарри принял решение: он не допустит, чтобы такое повторилось. Сам он не очень жаловал Рождество — Дурсли когда-то сделали всё для того, чтобы отнять у него ощущение праздника, — но ради этого чудесного ребёнка… почему бы и нет? Драко должен узнать, что такое настоящее Рождество. И Гарри всё ради этого сделает. Кивнув самому себе и удобнее устроив Драко на руках, он поднялся на ноги. — Пойдём-ка домой и немного отдохнём. Завтра нас ждёт много дел.

***

На следующее утро Гарри проснулся рано, разбуженный сердитым лепетом и рукой, с возмущением тянувшей его за волосы: распахнув глаза, он подскочил в кровати, в процессе едва не скинув с себя Драко. — Осторожней! Среагировал он инстинктивно: спас Драко от угрозы свалиться с кровати на пол, крепче обхватив руками. Пожурил строго: — Больше так не делай! Мерлин, мне и на секунду теперь нельзя отвернуться, да? События вчерашнего дня ещё не успели до конца улечься в голове, но если он хотел справиться с этим ребёнком, то придётся ему действовать поживее. Драко совсем не выглядел виноватым. Устроившись у Гарри на коленях, он лепетал без умолку, пока сам Гарри зевал и отвлеченно кивал время от времени на детскую болтовню. Драко жестикулировал, размахивал руками, и говорил, говорил… Мерлин, да у него же рот не закрывается… Его взрослая версия совершенно точно никогда столько не болтала, особенно в такую рань. Гарри устало прислушивался, кивая то тут, то там, чтобы показать — да, я тебя слышу. — Да, очень интересно, — отозвался он наконец. — Я полностью согласен. Эй, а знаешь что я думаю? Почему бы нам не побеседовать на эту увлекательную тему когда-нибудь, скажем… чуть попозже, чем ни свет ни заря? Договорились? А теперь спокойной ночи. И Гарри завалился обратно на постель — к огромному неудовольствию Драко. С возмущением тот принялся лупить его по голове, сопровождая сие действие визгливым: — Не спать! Пробурчав себе под нос, Гарри обхватил маленького засранца рукой, затаскивая под одеяло. Рыкнул на него: — Да, спать. Долгий крепкий сон. — Нет! — послышалось в ответ; и тем не менее, Драко вполне послушно устроился там, где его положили. Гарри улыбнулся, поглядев, как тот удобно уместился на сгибе его руки — тёплым, приятным весом, — и прикрыл глаза. Ровно до того момента, пока крошечные пальчики, сжавшись в кулак в его волосах, не дернули вверх. Гарри вскрикнул и приоткрыл один глаз. Сказал, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, убедительно: — Драко, нет. Но тот лишь улыбнулся озорно, придвинувшись ближе. Гарри уже научился распознавать его взгляд, который ясно говорил: я ни о чём не жалею. Без сомнения, этот маленький монстр знал, что он слишком мил, чтобы на него злиться. Сопротивление было бесполезно. Гарри вздохнул. — Ладно, ладно. Я встаю. Теперь доволен? О да, он определенно был доволен: Гарри был вознаграждён очередным счастливым оскалом и поглаживанием по щеке. Ответная улыбка сама выползла на лицо. Оказалось так здорово… просыпаться рядом с кем-то. Даже если этот «кто-то» — страдающий словесным поносом Драко. К такому можно было быстро привыкнуть. Усмехнувшись, Гарри с ловкостью подхватил малыша на руки. — Ну что ж, давай приступим. У нас с тобой впереди целый день.

***

Когда они, наконец, одевшись, переступили порог кухни, их уже ожидало доставленное совой письмо от Гермионы. Гарри внимательно прочёл ее лаконичное сообщение: пока что им с Блейзом не удалось найти контрзаклинание, однако количество возможных вариантов уменьшилось примерно до… шестидесяти четырёх. По-видимому, это были хорошие новости. Помимо этого письмо содержало предложения по сбалансированному завтраку для детей двухлетнего возраста и инструкции для Гарри с указаниями о том, что ему следует и не следует делать — весьма внушительный список, надо признать. Гарри, по правде сказать, ощутил легкий трепет, пробегаясь взглядом по строчкам. Он мог с легкостью где-нибудь напортачить и даже этого не заметить. — Я справлюсь, — пробормотал он, поднимая Драко на руки и улыбаясь ему. — Ты же скажешь мне, если я сделаю что-то неправильно? Мерлин не даст соврать — раньше ты только так и поступал. — Аба, — согласился Драко на полном серьезе. Гарри усадил ребёнка на кухонный стол и принялся готовить завтрак: включил тостер и полез в холодильник за яйцами и апельсиновым соком. — Гермиона прислала для тебя детское питание, — сообщил он, пытаясь отыскать бекон. — Но между нами говоря, оно выглядит отвратительно, так что мы просто приготовим тебе что-нибудь из полезных продуктов, идёт? Драко что-то пролепетал, давая, очевидно, своё согласие, и тут же замолк: что-то блестящее в дальнем углу кухонной стойки привлекло его внимание. Металлические части тостера сверкали в утреннем свете, и серые глаза широко распахнулись в неподдельном восторге: — Оох! — выдохнул Драко и немедля пополз к объекту своего интереса. Гарри был слишком занят поисками еды, чтобы заметить не предвещавшие ничего хорошего передвижения по столешнице, и в блаженном неведении продолжал перекладывать продукты. — А чуть попозже мы можем… Его дальнейшие слова потонули в пронзительном визге: Гарри развернулся с нечеловеческой скоростью, головой стукнувшись об полку холодильника. Первое, что бросилось в глаза — это Драко, прижимающий руку к груди. Вскоре раздался плач. Гарри вскочил и оказался с ним рядом так быстро, что не мог с уверенностью сказать: двигался ли он на своих двоих или попросту аппарировал. В голове билась одна-единственная мысль о том, что Драко плачет — о Мерлин, как же громко он плачет, — и внезапно Гарри стало очень-очень страшно. — Ш-ш-ш, тише, — прошептал он успокаивающе, подхватывая на руки всхлипывающего ребёнка и поглаживая его по волосам. Драко заскулил, уткнулся мордашкой ему в плечо, и Гарри в ответ лишь крепче обнял его. Сердце отбивало барабанную дробь, в то время как он продолжал нашептывать Драко слова утешения: — Эй, ну что ты? Все в порядке, тише. Гарри здесь. Гарри рядом с тобой. Что случ… Он замолк, заприметив на столе тостер. — Я идиот, — ругнувшись под нос, Гарри похлопал по карманам в поисках палочки. Кто вообще оставляет детей без присмотра, когда включён тостер? Хотелось хорошенько врезать самому себе по лицу. Драко вновь принялся повизгивать от боли, и Гарри вынырнул из мыслей, вспомнив, что нужно для начала оказать первую помощь — приступ ненависти к себе мог немного подождать. — Драко, ты должен показать мне свою руку, хорошо? Ну же, всё в порядке, дай Гарри посмотреть. Уговоры заняли немного времени, но Гарри добился своего: с осторожностью он держал маленькую ручку, выискивая следы ожогов, но в итоге, слава Мерлину, ничего не обнаружил, — должно быть Драко, дотронувшись до раскалённого тостера, успел вовремя отдернуть руку. Но ведь всё могло бы быть гораздо хуже. Драко всхлипнул, и у Гарри сердце заныло от этого звука. — Мне так жаль, — он аккуратно отвёл в сторону светлую челку. — Мне следовало внимательнее за тобой присматривать. Ты можешь меня простить? Драко едва заметно кивнул, и Гарри, с нежностью чмокнув его в лоб, продолжил приговаривать: — Ну что за милый малыш. Покажи мне свою ручку ещё раз. Я сделаю так, чтобы она не болела, обещаю. Заклинание сработало быстро и эффективно: когда краснота и небольшая припухлость сошли на нет, Гарри выдохнул с облегчением. Драко нахмурился, пошевелил пальцами, очевидно, проверяя, всё ли в порядке, а потом продемонстрировал Гарри. Тот только улыбнулся в ответ, поцеловав крохотную ручонку. Сердцебиение постепенно замедлялось, но Гарри больше не намеревался отпускать от себя ребёнка. Он не знал, откуда взялось это чувство — непреодолимое желание защищать, — но когда Драко плакал… внутри словно что-то переворачивалось. Такого не должно было повториться. Просто не должно. — Как насчёт того, чтобы позавтракать где-нибудь в другом месте? А после мы могли бы отправиться за рождественскими покупками. Что ты на это скажешь? Драко просиял и запрыгал радостно у него на руках: так Гарри понял, что принял верное решение.

***

Позавтракав (гораздо более безопасно) блинчиками в Косом переулке, они наконец были готовы пройтись по магазинам. — Хочешь эти? — спросил Гарри, указывая на сверкающие ёлочные украшения ярко-красного цвета. Они так и переходили от одного магазина к другому вот уже несколько часов кряду: Драко, как выяснилось, был невероятно привередлив. За это время Гарри успел совершить некоторые открытия: например, он выяснил, что две версии Драко — эта, двухлетняя и та, взрослая, двадцатилетняя — обладали поразительным сходством, а именно умением кривить лицо, когда что-то приходилось им не по душе. — Фу! Гадость! Гарри только вздохнул, когда брошенная игрушка пролетела мимо него в другой конец магазина. Ах, да, ещё он любил швыряться вещами — и это было что-то новенькое. — Драко, — пожурил он, — не надо так делать, это некрасиво. Мы не швыряемся предметами, которые попадаются нам под руку. Раздавшееся вместо ответа пренебрежительное фырканье тоже было вполне в духе Драко. Гарри придал лицу суровое выражение — необходимо было его проучить: — Если ты продолжишь так делать, то мы сейчас же уйдём. Драко притих, хотя и продолжал дуться, и Гарри кивнул ему одобрительно: — Можешь выбрать сам, — предложил он в качестве перемирия, указывая на витрину с блестящими ёлочными игрушками. Драко распахнул глаза, и продолжая сидеть у Гарри на руках, потянулся вперёд, крепко обхватывая стекляшку пальцами: мгновение спустя на ладони у него уже лежал сверкающий зелёный шар. Гарри только усмехнулся. — Ну разумеется. Но вот мишуру мы выберем красного цвета. Довольная продавщица едва не подпрыгивала от радости с огромной коробкой в руках. — Здесь всё, что имеется у нас в наличии, мистер Поттер. Ваш сын будет в восторге! Почувствовав, что краснеет, Гарри неловко провёл рукой по волосам. — Он… эээ… он не мой сын. — Нет? — Он скорее мой… как бы это сказать… он мой напарник. — О. Ясно, — девушка оглядела его скептически. — В любом случае, может, вы захотите взглянуть? — Конечно, почему бы и нет? — и Гарри зарылся в коробку, оставляя Драко на попечение хихикающих девчушек. Выбирая украшения, он продолжал мысленно составлять список: им нужна ёлка, а еще нужно будет не забыть про подарки… Интересно, что Драко мечтает получить на Рождество? Может быть… — Сэр! Мистер Поттер! Гарри вынырнул из собственных мыслей, встречаясь взглядом с перепуганной продавщицей. — Прошу прощения, я задумался. Что… — Ваш напарник только что выбежал на улицу! В ужасе осознав смысл сказанного, Гарри развернулся и через секунду уже исчез за дверью.

***

Бегая по переулку в сводящей с ума панике, Гарри думал только о том, что если с Драко случится что-то плохое, он никогда себе этого не простит. Вслед за этим пришла и другая мысль: Блейз Забини сдерет с него шкуру живьём. Пятнадцать минут поисков не принесли результатов. Улицы были полны людей, спешивших за рождественскими покупками — Гарри не мог и шагу ступить, чтобы на кого-нибудь не наткнуться. Беспокойство переросло в страх и отчаяние. Как можно отыскать маленького мальчика в этой толпе? Драко, должно быть, так напуган. Он совсем один, он потерялся, ему страшно… — Гарри? Гарри молниеносно развернулся, едва не сшибая на асфальт старика Тома: только сейчас он осознал, что оказался перед самыми дверьми, ведущими внутрь Дырявого Котла. — О Мерлин, извините, — Гарри поторопился помочь хозяину подняться. — Ох, ничего страшного, — отряхиваясь, Том радостно улыбался. Отказавшись от предложенной помощи, он оглядел стоявшего перед ним молодого человека добрыми, всё понимающими глазами. — Всё продолжаешь бежать куда-то, да, Гарри? Я помню тот день, когда ты впервые переступил этот порог. Ты был ещё совсем мальчиком… Пребывавший в отчаянии Гарри оборвал его на полуслове: — Том, я очень рад встрече и я бы с удовольствием поболтал с тобой, но у меня тут возникла проблема. Ты не видел здесь маленького мальчика? Блондина? Самую малость болтлив? Примерно вот такого роста? Том нахмурился, словно что-то припоминая, и когда он медленно кивнул, Гарри готов был заплакать от облегчения. — Да, теперь, когда ты об этом упомянул, я вспомнил, что видел такого. Блондин, да. С зелёной елочной игрушкой в руках? — Это он! Куда он пошёл? В каком направлении… — Ох, дай-ка подумать. Последний раз, когда я его видел, он направлялся в сторону Лютного переулка… — Что?! Гарри пошатнулся; он разрывался на две части: одна хотела сломя голову нестись к Лютному, другая — сорваться в истерику. И когда он уже решил, что сделает и то, и другое, раздался смех Тома, и чужая рука похлопала его по плечу: — Прости, прости. Не мог удержаться. Я тебя разыграл, Гарри. Он появился здесь минут десять назад. Умный мальчишка: должно быть, он понял, что заблудился и прибежал прямиком сюда… — Так он здесь? — Гарри без сил привалился к стене: сердце бешено отбивало чечетку. — Ты… он правда здесь? Он в порядке? — Почему бы тебе не зайти и не убедиться самому? Гарри буквально рванул внутрь Дырявого Котла, Том шёл за ним по пятам. Внимание тут же привлекла толпа хихикающих официанток, собравшихся вокруг стола в дальнем правом углу — воркующих о чём-то с восхищением. И само собой разумеется, в центре всеобщего обожания показалась покачивающаяся из стороны в сторону светловолосая макушка. — Драко Люциус Малфой! Расправив плечи, Гарри промаршировал прямиком к столу, протискиваясь сквозь толпу обожателей, которую собрал вокруг себя Драко. Вероятно в тот момент он скрестил руки и даже топнул ногой, но едва ли эти действия возымели желаемый эффект — Драко оставался невозмутим. Маленький беглец только похлопал ресницами — само воплощение невинности. Что ж, Гарри тоже был не так-то прост. — У вас большие неприятности, молодой человек. Я даже не знаю, с чего начать… — Ах, какое прелестное дитя, — продолжала громко восторгаться молодая рыжеволосая ведьма, отталкивая в сторону Гарри и ставя перед Драко очередной стакан лимонада. Гарри только иронично выгнул бровь, когда этот мелкий засранец, вновь невинно взмахнув своими ресницами, протянул в его сторону подтаявший рожок мороженого с лепечущим: — Гааии? Гарри ухмыльнулся. — Тебе не обвести меня вокруг пальца, маленький хитрый слизеринец. — Ох. — Вот именно. Ох, — Гарри продолжал ворчать, подхватывая ребёнка на руки. Тот завозился, захныкал в знак протеста, ему не хотелось оставлять свой, судя по всему, восьмой по счету стакан лимонада, но Гарри не желал больше ничего слушать. — И это всё, что ты хочешь мне сказать? Ты хоть представляешь, как ты заставил Гарри волноваться? Представляешь? — Нет, — с вызовом бросил Драко. Хватает же наглости этому маленькому чертёнку! — Что ж, мы это исправим. Сейчас мы вернёмся домой и там у нас состоится длинный-предлинный разговор о том, как ты плохо себя ведёшь. — Почему? — тут же потребовал Драко, судя по голосу — весьма оскорбленный таким поворотом событий. — Потому что так нельзя поступать. — Почему? — Потому что это плохо. — Почему? — Потому что я так сказал, вот почему! Драко фыркнул и устроился поудобнее у него на руках — очевидно ставя точку в этом споре. Закатив глаза, Гарри подтянул повыше свою нерадивую, надувшую губы ношу: едва только полдень наступил, а он уже чувствовал себя выжатым как лимон. О том, чтобы продолжить шоппинг, не могло быть и речи. Остальное можно будет заказать совиной почтой. Пора было отправляться домой. — С ним много хлопот, да? — поинтересовался Том: в голосе сквозило веселье. Вздохнув устало, Гарри кивнул. — Ты даже не представляешь. На минутку отвернешься, а он уже вляпался в неприятности. — Никого не напоминает? Гарри только озадаченно потряс головой: судьба, очевидно, решила преподать ему урок. — Сколько с меня? — спросил он у Тома. — За перекус, что устроил здесь этот маленький монстр? — Примерно восемь галлеонов, плюс минус кнат. — За лимонад? Он что, в нем купался? — Ох уж эти детки, да? — Точно, ох уж эти детки, — Гарри вздохнул в очередной раз — пришлось раскошелиться — и покрепче прижал к себе Драко: — Ну всё, негодник. Пора домой… Драко? Единственным ответом послужил сонный зевок. Гарри распахнул глаза в удивлении, когда две крошечные ручки обняли его, обхватили за шею, чтобы можно было держаться крепче. С удовлетворённым вздохом Драко уткнулся в него личиком. Тихое дыхание, вырывавшееся из его рта, задевало кожу: ребёнок в его руках спал крепким, безмятежным сном. — Ты только посмотри на это, — Том улыбнулся. — Должно быть совсем вымотался. Лучше тебе поспешить домой, Гарри. Можешь воспользоваться камином. Гарри кивнул с благодарностью. Пока он пробирался в указанном направлении, Драко прижался к нему ещё плотнее, и Гарри с нежностью провёл рукой по его спине, осторожно поглаживая. Какой же он маленький… а мир вокруг него такой большой и полон опасностей. Всё, что Гарри хотел — это защищать его. Всегда. Или, по крайней мере, до тех пор, пока Драко снова не станет взрослым. Да, конечно. Пока Драко снова не станет взрослым… Отчего-то эта мысль не вызвала радости, но Гарри отказывался размышлять на эту тему сейчас. Пока всё не образуется, Драко останется с ним — вот и всё, что имело значение. — Пора домой, — прошептал он, сгребая в ладонь горстку Летучего пороха. — Счастливого Рождества, Гарри. Гарри кивнул, улыбнулся Тому и надёжнее обхватил светловолосого мальчугана, прижимая к своей груди. Уже ступая ногой в камин, согласился с пожеланием: — Счастливого Рождества.

***

Оставшаяся часть недели прошла в предпраздничной суете. У Гарри не оставалось свободного времени даже на то, чтобы присесть и подумать о том, каким безумием обернулась его жизнь. Рождественская ель и украшения, тесто для пряников и тесто для печенья, подарки и ещё раз подарки, — удивляло то, что он всё ещё был способен оставаться на ногах. Даже от мысли о том, сколько всего предстояло сделать, чтобы Рождество действительно получилось настоящим, кружилась голова. По крайней мере, они обзавелись елкой. Драко оставался верен себе: у него всегда и всё должно было быть идеальным. Потребовалось четыре часа, чтобы наконец отыскать то, что отвечало его вкусам и не вызывало приступа пренебрежительного фырканья. Тогда они и наткнулись на ту Ель — именно с большой буквы. Гарри оставалось только простонать от безысходности, когда глаза Драко распахнулись в неподдельном восторге. Ну конечно, кто бы сомневался, что ему приглянется именно эта ёлка — этакий эквивалент Хагрида в растительном мире. Теперь трехметровая громадина приветствовала посетителей в его маленькой и до невозможности тесной гостиной, опасно пошатываясь и роняя иголки по всему полу. Гарри не хотелось даже думать о том, как он будет вытаскивать её наружу, когда праздник подойдёт к концу. Нарядить это чертово дерево тоже оказалось не самой простой задачей — особенно учитывая, что Драко, судя по всему, не совсем понимал, что от него требуется. — Драко, я же тебе уже объяснял, — Гарри обреченно застонал, снимая один из своих носков с нижних веток — к абсолютному неудовольствию одного конкретного мальчишки. — На ёлку вешают всё только блестящее. — Почему? Ну вот — опять двадцать пять. Закатив глаза, Гарри чмокнул Драко в светлую макушку: — Просто сделай, как Гарри просит, хорошо? Только блестящее. Наверное, не стоило и удивляться, когда на следующее утро он обнаружил свои очки, часы и едва ли не всё столовое серебро висящими на месте елочных украшений. В следующий раз, сказал себе Гарри, устало извлекая из недр елки серебряный половник, нужно будет говорить более конкретно. Но если отставить в сторону все мелкие неурядицы, можно было сказать, что всё шло вполне гладко: своего рода рутина установилась в их маленьком скромном хозяйстве — вот только то была не рутина вовсе, а скорее несколько правил, которые сами собой превратились в устоявшиеся привычки. Например, Драко практически всегда будил Гарри на рассвете: сначала он просто покидал свою кровать и забирался к Гарри под одеяло; само собой, вскоре ему становилось скучно и тогда, в попытке найти себе занятие повеселее, Драко принимался лупить его по голове. Всё, что происходило после этого, не подчинялось никакому расписанию. Они могли отправиться завтракать в Косой переулок, а по пути домой заглянуть к Фортескью. Но чаще всего они просто оставались дома и проводили время вдвоём: возились с елкой, что-то пекли на кухне или даже смотрели фильм по телевизору. Если бы Гарри спросили, то он бы предпочёл какое-нибудь другое кино, без маленьких потерявшихся рыбок на экране или крыс, которые умеют готовить, но Драко был пугающе упрям и не подпускал его к пульту. Как бы там ни было… что бы они ни делали, они делали это вместе — и Гарри не мог желать ничего другого.

***

Вплоть до того дня, пока Драко не заболел. День начался как всегда. До Рождества оставалось меньше недели, и Гарри чувствовал, что начинает сходить с ума. У него всё ещё не было подарка для Драко, а впереди ждало слишком много выпечки: кто отмечает Рождество без печенья и кекса с изюмом? Так что Гарри находился прямо в эпицентре полуразрушенной кухни, взбивая тесто, словно помешанный. Драко устроился на столешнице, время от времени оказывая посильную помощь — поедая кусочки шоколада и сооружая пирамиды из сахарной пудры. Гарри смирился со своей участью и периодически отвлекался на то, чтобы умыть его, после чего вновь возвращался к своей безумной гонке. Все шло как обычно. И только когда четвёртая партия оказалась в духовке, Гарри осознал, что Драко ведёт себя до странного тихо. — Эй, — улыбнувшись ему, он отбросил светлую челку со лба, — хочешь помочь мне со следующий партией? Драко медленно помотал головой, засопел, взирая сонными глазами. Гарри присмотрелся повнимательнее: его движения были вялыми, и весь он казался тихим и неподвижным. Обычно у Гарри уходило полдня на то, чтобы догнать чересчур активного Драко, нарезающего круги по всей квартире. Если задуматься, тот не двигался с места с тех пор, как его сюда посадили. Предчувствуя что-то неладное, Гарри прижал ладонь ко лбу ребёнка. Слишком тёплый. — О Мерлин, — пробормотал он, тут же подхватывая его на руки. — Когда ты только умудрился заболеть? Ещё раз шмыгнув носом, Драко обвил руками его шею, закопавшись личиком куда-то Гарри в плечо. Паника подступила к горлу, когда крошечное тельце в его объятиях принялось мелко подрагивать. Ох, это было плохо. Это было очень плохо. — Всё хорошо, — продолжая тихо шептать слова утешения, Гарри призвал одеяло, надёжно закутывая в него Драко. — Гарри с тобой, малыш. Гарри здесь. Я о тебе позабочусь, обещаю. Раздался всхлип, и когда крохотные пальчики впились в ткань рубашки, Гарри подумал, что никогда ещё в своей жизни не чувствовал себя таким беспомощным. Что ему следовало делать? Как позаботиться о больном ребёнке? Может, дать ему выпить Перцового зелья? Он понятия не имел! У него не было ответов на все эти вопросы! Гермиона. Её имя — как, впрочем, и всегда — абсолютно естественно всплыло в голове в момент кризисной ситуации. Волна облегчения накрыла с головой: Гермиона знает, что надо делать. Она придёт и всё исправит. Всё будет хорошо. Отправив сову, Гарри провёл следующие двадцать минут вышагивая по комнате и покачивая Драко на руках. К тому времени, как одна из сов, принадлежащая больнице Святого Мунго, влетела в окно, принеся с собой ответ, Гарри уже успел перейти от стадии легкой паники к явной истерике. Распечатав короткое послание, он принялся в спешке читать: Гарри. Ни о чём не беспокойся. Блейз уже в пути. Сделай, как он скажет. И, пожалуйста, не ругайся с ним. С любовью, Гермиона. P.S. Чтобы ты знал — мы уже почти отыскали лекарство. Осталось всего тридцать девять возможных комбинаций! Новости оказались весьма воодушевляющими, однако было трудно сосредоточиться на них перед лицом вынесенного ему, Гарри, смертного приговора. — Забини, — застонал он. В рекордное время ситуация изменилась с просто плохой на отвратительную. Если Гермиона обошлась бы тем, что прочитала бы ему лекцию или две, то Забини сначала сдерет с Гарри кожу живьём, а задавать вопросы будет после. Теперь уже официально: Гарри покойник. — О-о-у-х, — пролепетал Драко, погладив его по голове в знак сочувствия. В этот момент Гарри подумал, что это было ещё мягко сказано.

***

Блейз поднимался по лестнице небольшого и довольно неприглядного жилого комплекса, в котором обитал Поттер, мысленно репетируя все возможные проклятия, которые всплывали в его голове и которые он планировал наслать на эту сволочь, как только окажется в радиусе действия волшебной палочки. Блейз лишь крепче стиснул зубы, вспоминая содержание письма, отправленного этим засранцем. Вот же идиот! У него была всего одна задача — позаботиться о Драко. Он просил… нет, он требовал, чтобы Драко оставили у него, а теперь тот подхватил какую-то болячку. Он никогда бы не заболел, если бы Блейз сам за ним присматривал! Очевидно, Поттеру было совершенно на него наплевать. Блейз со злобой глядел прямо перед собой, разминая пальцы в ожидании настоящего веселья: Поттер заплатит ему за свою халатность, уж он-то об этом позаботится. Почти не задумываясь выискав нужную дверь, он три раза стукнул кулаком, оповещая о своём прибытии. Конечно, можно было и аппарировать, но теперь Поттеру придётся пройти эту пресловутую последнюю милю — зловещий путь приговоренного к смерти, если угодно, — чтобы открыть ему дверь. Что поделать, Блейз всегда был склонен к драматическим жестам. Первое, что он приметил, когда дверь наконец распахнулась — Поттер выглядел просто кошмарно: темные круги под глазами, взгляд измученный и в то же время на грани паники. Второе, что не ускользнуло от его внимания — это маленький блондинистый подлиза, который, казалось, намертво прилип к Поттеру. Драко развернулся к Блейзу лицом, стрельнул застенчиво глазками и снова быстро зарылся Поттеру в плечо. Тот лишь с нежностью провёл ладонью по светлым волосам и без всякого предисловия обратился к Блейзу: — Можешь проклинать меня сколько угодно, но только после того, как осмотришь его. Ну, может всё ещё и обойдётся. — Показывай, куда идти. Поттер пропустил его вперёд, осторожно прижимая к себе ребёнка: тот тихонько захныкал у него на руках, очевидно чем-то недовольный, и Поттер успокоил его мягким голосом, продолжая гладить по голове — прошептал что-то о том, что скоро всё будет хорошо. — Хороший мальчик, — бормотал он успокаивающе, целуя Драко в макушку. — Такой хороший, замечательный малыш. Блейз лишь вопросительно приподнял бровь, но промолчал, продвигаясь вглубь коридора. Невозможно было не заметить, что обстановка в квартире была слегка… не к месту: запах свежеиспеченного рождественского печенья, гирлянды из попкорна, омела повсюду и эта ель размером с бегемота, которая совершенно очевидно подпирала собой крышу. Судя по всему, они с Поттером кардинально расходились в представлении о том, что значит «не планировать ничего к Рождеству». — Все выглядит так, словно Святочный дух хорошенько повеселился здесь ночью, а потом завалился на твой диван и проблевался по всей квартире, — наконец прокомментировал Блейз. Поттер от такого красочного описания только фыркнул и, пожав плечами, с нежностью взглянул на Драко: — Ты говорил, что у него никогда не было настоящего Рождества. Как, по-твоему, выглядит неплохо? Блейз ещё раз оглянулся вокруг, разглядывая празднично украшенную квартиру. Помимо всем известных атрибутов Рождества, можно было заметить и кое-что ещё: игрушки, раскиданные по всему полу, высокий стул в дальнем углу, беспорядок, оставленный после попыток Драко нарядить ёлку — Блейз сомневался, что это Поттер решил повесить на раскидистые ветви столовые приборы. Всё было тут, прямо перед глазами: дом, в котором жил счастливый, купавшийся в заботе и любви ребенок. Блейз тяжело сглотнул. Возможно… он слишком поторопился с выводами, окрестив Поттера беспечным, нерадивым опекуном. Хотя упоминать об этом, само собой, не стоило. А уж тем более извиняться, Мерлин упаси. Подавив возникшее при мысли об этом содрогание, Блейз снова повернулся к Поттеру, державшему Драко на руках. — Ну ладно. Давай посмотрим, что мы можем сделать, чтобы наш малыш снова почувствовал себя хорошо.

***

— Ну же, Драко, — продолжал упрашивать Гарри, — Блейз просто хочет тебе помочь, хорошо? — Нет, — провозгласил Драко, упрямо пряча лицо у него на груди и отлипая на секунду лишь для того, чтобы презрительно глянуть на Блейза: по-видимому, он был убеждён, что тот был виноват во всем. Ведь сам Гарри никогда бы даже подумать не смел о том, чтобы напоить Драко этим отвратительным на вид зельем, если бы не Блейз. — Драко, перестань вести себя неразумно, — возразил Гарри с упреком, полностью осознавая, что таким же образом он мог бы просить соплохвоста перестать быть омерзительным или Хагрида перестать быть высоким. Драко был неразумным с рождения. — Тебе нужно это выпить, если хочешь поправиться. Можешь сделать это ради Гарри? В ответ снова раздалось обиженное «нет», но настолько категоричным Драко уже не выглядел. Почуяв слабое место, Гарри удвоил усилия, взглянув умоляющими зелёными глазами на мелкого упрямца: — Ты сделаешь меня очень счастливым. И получил совершенно спокойный, непреклонный взгляд в ответ. Плечи устало опустились: пришлось признать своё поражение. По крайней мере у Забини хватило совести не смеяться вслух, хотя и выглядел тот весьма позабавленным, когда советовал: — Может, попробуешь предложить ему взятку, Поттер? Ну конечно. Гарри вздохнул, стягивая с носа очки, — Драко уже давно был в них влюблён. Само собой, серые глаза широко распахнулись в восхищении, стоило только протянуть ему заветную вещицу. — Хочешь поиграть с этим? Ты сможешь поиграть, если выпьешь зелье. Взвизгнув от радости, Драко схватил в охапку своё сокровище. Чтобы нацепить их на лицо потребовалось какое-то время — как раз достаточно, чтобы Блейз успел скормить ему мерзкое варево. Драко, к счастью, оказался слишком занят, чтобы как-то отреагировать: лишь только мордашка скривилась от противного вкуса. Выдохнув с облегчением, Гарри потрепал его по волосам и чмокнул в светлую макушку — в качестве награды за послушание. Драко что-то восхищенно лепетал, хлопая ресницами за стёклами любимых очков. Трудно было сдержать смех, глядя на такое зрелище. Глаза Драко в очках, — а сидели те криво, опасно кренились на чересчур крошечном личике, — выглядели просто гигантскими и рождали в голове образ маленького жучка. Определенно он бы занял первое место в конкурсе на самое очаровательное в мире насекомое. Посмеиваясь, Гарри с нежностью чмокнул его в лоб. — Ну ладно, время вышло. Отдавай-ка их обратно, пока ты не испортил себе зрение. Стянув с него очки, Гарри осторожно мазнул подушечкой большого пальца по векам: Драко сонно зевнул и, устроившись поудобнее, доверчиво свернулся у него на груди, прикрывая глаза. Улыбка сама выползла на лицо: — Сладких снов, малыш, — прошептал он. — Нужно уложить его спать. Гарри подпрыгнул от звука чужого голоса — на какое-то мгновение он совершенно позабыл о том, что Забини вообще был здесь. Тот подхватил чемодан и, направившись к камину, кратко кивнул Гарри на ходу. — В доме должно быть тепло, и не забывай давать ему зелье один раз в день. К Рождеству он поправится. — Это хорошая новость. Он с таким нетерпением ждёт этот праздник. — Я вижу, — Забини медленно качнул головой и ещё раз обвёл взглядом комнату — неуверенная улыбка на краткий миг показалась на лице: — Кажется… я ошибался в тебе, Поттер. Ты неплохо справляешься. Прозвучало это как предложение о перемирии, — и Гарри принял его, улыбаясь в ответ. — Ты придёшь навестить его в Рождество? Ничего ведь страшного не случится, если отвлечься от поисков лекарства на пару часов, верно? И тут улыбка Забини превратилась в ухмылку: — Поттер, я ведь могу подумать, что тебе хочется оставить всё как есть. Гарри почувствовал, как заливается краской. Неужели всё было так очевидно? — Я привык к нему, — пожал он плечами и, опустив взгляд на уснувшего на своих руках ребёнка, нежно улыбнулся. — Но всё должно вернуться на свои места. И я вроде как соскучился и по взрослой версии тоже. — Уже скоро, — пообещал Забини. — Гермиона работает день и ночь, без перерыва. Она… очень талантливая волшебница. Трудно было не заметить, как нервничает каждый раз Забини, упоминая в разговоре имя Гермионы. Гарри даже мог поклясться, что видел, как тот покраснел. Пришлось прикусить губу, скрывая ухмылку. — Знаешь, мы не очень-то отличаемся друг от друга. — Не очень? — брови Забини вопросительно поползли вверх. Гарри пожал плечами. — Ладно, может очень. Но у нас есть и кое-что общее: мы стараемся всеми силами защищать своих друзей. Мы боимся, что кто-то может причинить им вред. — Это одна из привилегий лучшего друга, да? — Забини усмехнулся. — Я хочу сказать, что это было… великодушно с твоей стороны — доверить Драко мне. Даже когда тебе очень не хотелось этого делать. Но ты всё равно согласился. Полагаю, что я мог бы… вернуть услугу. Ухмылка вновь показалась на лице Забини — кажется, его веселил этот разговор. — Ты же знаешь, что мне не требуется твоего разрешения? — Требуется, и у тебя оно есть. Возражений не последовало — Забини оказался умнее и, соглашаясь, просто кивнул, наконец ступая ногой в камин. — Увидимся, Поттер. И на случай, если я вдруг раньше не говорил — Счастливого Рождества. И он ушёл, оставляя Гарри наедине со своей спящей ношей и поселившимися в голове хаотичными мыслями. Поттер, я ведь могу подумать, что тебе хочется оставить всё как есть. Гарри подавил тяжелый вздох. Если б Забини только знал.

***

Гарри и оглянуться не успел, как наступил сочельник. Драко полностью поправился и был вне себя от радостного предвкушения: какие только способы не были использованы, чтобы не позволить ему до конца разгромить квартиру. Даже угрозы о том, что Санта внесёт его в свой список плохих мальчиков, не возымели никакого эффекта. Иногда выдавались и спокойные минутки, — и Гарри любил их больше всего. Лежать с Драко под одеялом, смотреть старые рождественские фильмы по телевизору… какая-то тихая радость скрывалась в этом нехитром занятии — радость, которую было трудно описать словами. Хотя пару раз Драко всё же умудрился запустить печеньем в Гринча — похитителя Рождества. Однако большую часть времени они просто сидели вдвоём, уютная тишина окружала их, и они наслаждались ею. Вечер подкрался незаметно — Гермиона и Забини должны были скоро прийти. А пока Гарри развлекался, рассказывая Драко истории про Рождество. — …и завтра, рождественским утром, когда ты проснёшься, под елкой тебя будут ждать подарки, — закончил он, посмеиваясь над Драко, выдыхающим в восхищении тихое «оооох». Улыбнувшись, Гарри чмокнул его в щеку, пообещав: — И всё это для тебя. А ещё, чем скорее ты ляжешь спать, тем быстрее наступит Рождество. — Гааии? — Да, детка? Застенчиво подняв глаза, Драко что-то вложил ему в руку: раскрошившееся печенье с изюмом оказалось у Гарри на ладони. Разве они не доели его в прошлый… — С Ложеством, — пробормотал он робко, уткнувшись Гарри в грудь. Сердце наполнилось радостью. — Ты оставил для меня печенье? — Драко оно нравилось. Ему всегда было мало… но он сохранил одно для Гарри. Чтобы поздравить с Рождеством. Внезапно перехватило дыхание, из горла вырвался полузадушенный смех — Гарри осторожно сжимал в ладони засохшее печенье. О лучшем подарке нельзя было и мечтать. — Спасибо, Драко, — прошептал он тихо. — Мне очень нравится. Счастливо растянув губы в улыбке, Драко скатился с его колен. Гарри наблюдал, приподняв брови, как тот шлепает по полу, исчезает из виду, и вновь появляется, только уже с книжкой в руках: вручив её, он вновь взгромоздился на прежнее место — к нему на колени, тут же потребовав: — Истолию, — и устроился поудобнее, глядя на Гарри в нетерпеливом ожидании. Рассмеявшись, Гарри раскрыл книгу. — Само собой. Но после этого сразу спать, договорились? И прочистив горло, он начал читать. Рождественской ночью царит тишина. Уснувшая песенка мне не слышна. Когда в камине вспыхнул огонь, Драко уже спал. Гарри поднял глаза и улыбнулся: Забини с Гермионой ввалились в его квартиру рука об руку — не меньше. — Вы опоздали. Он только что… Гермиона перебила его: — Гарри, — на ней всё ещё был надет лабораторный халат: выглядела она измученной, но довольной. Забини стоял рядом — гораздо спокойнее, но что-то в его глазах заставило Гарри подобраться. — Что происходит? — Мы только что из лаборатории, — глаза Гермионы сияли неподдельным счастьем. — Мы это сделали! Мы нашли лекарство!

***

Гарри уставился на них, пытаясь переварить информацию, которая извергалась из Гермионы нескончаемым потоком слов. В доме, за исключением её болтовни, было очень тихо — Драко продолжал мирно спать у него на руках. Гарри крепче сжал его в объятиях. Лекарство. Прямо сейчас? — …заняло у нас много часов, — вещала Гермиона. — Но мы исключали одну возможность за другой, пока не нашли решение. Теперь мы можем забрать его, и к завтрашнему утру всё вернётся на свои места. Хотя я всё же надеюсь, что он вспомнит что-нибудь из того, что с ним происходило. Из этого выйдет невероятно интересное исследование для Комитета магической медицины. Не могу дождаться… — Гермиона, — голос Забини был мягким, но уверенным. На Гарри он взглянул так, словно пытался извиниться одними глазами. — Мы должны забрать его сегодня, Поттер. Сейчас. Это зелье очень неустойчиво, и нам потребовалось несколько часов, чтобы приготовить его. Нужно начать прямо сейчас, если мы хотим довести дело до конца. — Сейчас? — прошептал Гарри. Так скоро? Но всего через пару часов наступит Рождество и… Драко так этого ждал. Он, Гарри, этого ждал. — Сейчас. Мне жаль… но нужно вернуть всё на свои места, Поттер. Гермиона переводила взгляд с одного на другого, только теперь, кажется, начиная понимать. — Гарри, — голос зазвучал тускло, — ох, Гарри, мне так жаль. Я не подумала… — Ничего страшного. — Ему ни к чему была жалость. Кивнув, он поднялся на ноги, осторожно приподнимая и Драко. Сердце болезненно сжалось: все закончилось. Нужно было отпустить. Гарри больше никогда не увидит его таким. — Вы правы. Мне это не по душе… но вы правы. Забини кивнул. — Тогда вперёд. Но Гарри продолжал стоять на месте. Ему не хотелось видеть, как это случится. Может он и был гриффиндорцем, но он не мог просто стоять и смотреть, как прямо у него на глазах исчезает этот ребёнок, а потом притворяться, что его никогда и не существовало. Драко ведь может даже и не вспомнить, — а Гарри будет помнить всегда. Он хочет запомнить Драко таким. Покачав головой, он передал спящего малыша Гермионе — та осторожно прижала его к себе, тихонько покачивая, и Гарри был благодарен ей за это. — Забирайте его. И передавайте от меня привет. — Гарри… — Пожалуйста. Отворачиваясь, Гермиона, кажется, слегка шмыгнула носом. Драко всполошился, дернулся у неё на руках: — Гааии? Гарри оказался рядом в ту же секунду, успокаивая и поглаживая ладонью по волосам: — Ш-ш-ш, спи малыш. Скоро Рождество. А пока спи… Драко недовольно завозился, пролепетал что-то, но послушно закрыл глаза и вскоре снова затих. Тяжело сглотнув вставший в горле ком, Гарри наконец заставил себя убрать руку. — До скорого, Драко. Гермиона ступила в камин и исчезла, оставив за собой лишь дорожку из пепла. Гарри смотрел им вслед — на то, как трещит и мерцает огонь. Его нет. Этого Драко больше нет. — Есть шанс, что он будет помнить, — послышался голос Забини, хотя и не слишком уверенный — словно попытка утешить. Слабо улыбнувшись, Гарри хлопнул его по плечу: — Верни его назад. Я успел соскучиться по своему раздражающему напарнику. На какое-то мгновение показалось, что Забини хочет что-то сказать, но уже секунду спустя тот кивнул, соглашаясь, и развернулся к камину. Гарри внезапно осенило: — Забини, подожди. Призвав небольшую, обёрнутую в яркую бумагу коробку, он вручил ему её с просьбой: — Отдай это Драко. И скажи, что я желаю ему Счастливого Рождества. Но тот коробку не взял, засунув руки в карманы брюк. — Отдай ему сам. — Пожалуйста, Блейз, — тряхнув головой, Гарри снова протянул ему сувенир. — Я просто хочу, чтобы он получил свой рождественский подарок. Забини вздохнул, уступая просьбе, и кивнул на прощание. Когда он ушёл, пламя погасло, в конце концов оставляя Гарри совсем одного.

***

На его памяти не было Рождества хуже. Ночью разыгрался снежный шторм — очевидно за компанию с его, Гарри, настроением. Весь день он провёл, слоняясь по квартире, отклоняя непрекращающиеся приглашения Гермионы, зовущей его в гости: без сомнения, вдвоём с Забини ей будет лучше. Гарри был не в настроении праздновать. Практически весь день ушёл на то, чтобы вычистить квартиру. До этого момента он даже не осознавал, насколько сумбурной стала его жизнь с появлением в ней Драко. В комнатах царил полнейший хаос. И тем не менее, Гарри не смог себя заставить снять ложки с елки или выкинуть неиспользованное тесто для печенья. Наступил вечер. Шторм так и не стих, но в камине горел огонь, приятно мерцая тусклым светом, а по телевизору шёл Гринч — похититель Рождества. Было здорово, даже уютно. Но для Гарри всё казалось неправильным — без белобрысого мальчишки, шлепающего по всей квартире, повсюду сующего свой любопытный нос… Стук в дверь раздался неожиданно. Гарри дернулся, выныривая из своих безрадостных мыслей. Да какой сумасшедший, во имя Мерлина, рискнёт выйти на улицу в такой ураган? Распахнув входную дверь, он так и замер — пальцы сжимали дверную ручку, глаза на выкате, — хотя вполне осознавал, как обжигающе холоден воздух снаружи. Так холоден, что Гарри начал дрожать, но не мог перестать пялиться на своего ночного гостя. Он успел позабыть, насколько красив был взрослый Малфой. — Поттер, — сказал тот тихо вместо приветствия, приглаживая рукой шарф. Щеки раскраснелись от холода, светлые волосы припорошены снегом. Худощавая фигура, застывшая элегантной тенью в дверях: казалось, что ещё вчера Гарри мог с легкостью таскать его на руках. Вероятно, потому что это и было вчера… Гарри удалось выдавить из себя невеселую улыбку. — А ты хорошо подрос. Сжато кивнув и прочистив горло, Малфой спросил: — Мне можно войти? Пропустив вперёд, Гарри вперил взгляд ему в спину: Малфой остановился, огляделся, охватывая взглядом небольшую квартирку и замер, заприметив пятно от еды на стене. Сообщил каким-то ошеломленным голосом: — Это я сделал. — Это был первый и последний раз, когда я пытался покормить тебя детским питанием. Ты… — Осознание происходящего пришло внезапно, и Гарри запнулся: — Ты помнишь, — прошептал он еле слышно. — Они говорили, что ты, скорее всего, не вспомнишь ничего, но ты… — Что-то я помню, — так же тихо ответил Драко, пальцы его почти неосознанно продолжали теребить шарф. — Воспоминания возвращаются медленно. И… Блейз кое-что мне рассказал. — Да? Когда-нибудь в ближайшем будущем нужно будет поблагодарить Забини. — Он сказал, что это хорошие воспоминания. И стоят того, чтобы о них помнить, — порывшись в кармане, Драко вытянул на свет вещицу, которую Гарри узнал в одно мгновение. — И про это он сказал то же самое. Рассмеявшись, Гарри принял из его рук мини версию своих очков, сжимая осторожно в ладони. Сделать их оказалось достаточно просто: всего лишь уменьшить до нужных размеров одну из своих пар. Самое сложное заключалось в том, чтобы наложить заклинание, которое бы защищало глаза от напряжения. Ведь Драко не требовались очки, и последнее, что Гарри было нужно — это испортить его зрение. На это ушло несколько часов. Он ждал с нетерпением, когда сможет увидеть засветившееся счастьем крошечное личико. — Ты так полюбил мои очки, — объяснил Гарри уже взрослому Драко. — Это глупо, но я подумал, что тебе захочется иметь свои собственные, и ты… Драко улыбнулся одними уголками губ. — И, возможно, я перестану лезть к твоим? — Что-то вроде того. Я… правда рад, что у тебя всё хорошо. Это здорово. Я хочу сказать, так лучше… — Тебя там не было. Малфой как-то странно запнулся, и Гарри удивлённо поднял на него взгляд: не отводя глаз, тот смотрел в ответ, и такая обида и неуверенность читались в этих глазах, что у Гарри заныло сердце. Внезапно перед ним снова стоял тот самый маленький мальчик. Гарри тяжело сглотнул. Маленький мальчик… который был расстроен. Нужно было как-то это исправить, поэтому он спросил осторожно: — Драко? Скажи мне, пожалуйста, что не так? Скривив губы и резко отвернувшись, Драко сфокусировал взгляд на стене напротив. — Когда я проснулся, я почти ничего не помнил. Но я помнил… тебя. Какие-то обрывки воспоминаний, но это уже было хоть что-то. Я думал, что ты будешь там. Но тебя не было. — Я хотел, — Гарри приблизился медленно, коснувшись неуверенно, с осторожностью, щеки Драко — тот напряжённо замер, но не отстранился. Уже увереннее улыбнувшись, Гарри продолжил говорить, по-прежнему не отнимая руки: по своему опыту он знал — это был лучший способ заставить Драко его выслушать. Он только лишь надеялся, что этот способ все ещё работал. — Хотел. Просто я решил, что будет лучше, если… Я не был уверен, что ты что-нибудь вспомнишь. А если вспомнишь, то что именно. Я хотел как лучше, Драко. Клянусь, я думал только о том, как будет лучше тебе. — Ты хотел от меня избавиться? — Нет конечно! — в порыве возмущения Гарри крепче сжал чужое плечо. — Знаешь, если бы ты попытался со мной поговорить, вместо того, чтоб дуться, у нас бы не было этих проблем. Всё прямо как в тот раз, когда я не позволил тебе поиграть в салочки с тем бладжером. Ты весь день потом отказывался со мной разговаривать и… — Я и пришёл сюда, чтобы поговорить с тобой, ты, несносный болван, — вышел из себя Драко. — И я больше не ребёнок. — Он хотел сказать что-то ещё, но лишь моргнул, когда до него дошёл, наконец, смысл сказанного. — Я пытался играть в салочки с бладжером? Гарри, фыркнув, кивнул. И тут же признался: — Я скучал по тебе. Тебя не было всего день, а я соскучился как сумасшедший. Я думал, что никогда больше тебя не увижу. Ну, знаешь, вот таким. Но вот ты здесь. И кое-что осталось как прежде. — Правда? До чего же неуверенно звучал голос Драко. Улыбнувшись, Гарри прижался губами к его лбу — пока тот ещё не очнулся достаточно для того, чтобы начать возмущаться. — Для меня да. Раз так, может, хочешь посмотреть телевизор? Драко нахмурился. — Зачем? — Там повторяют Гринч — похититель Рождества. — Зачем? Задыхаясь от смеха, Гарри снова притянул в объятия этого несчастного, потерянного ребёнка. — Ничего не изменилось, — прошептал он, скорее для себя самого. Возможно, не таким уж и плохим выдалось это Рождество.

***

Телевизор тихо бормотал, пока они вдвоём, удобно устроившись, лежали на диване. Конечно, назвать это удобством было небольшим преувеличением, Драко определенно стал занимать гораздо больше места: он распластался по всей поверхности, едва ли оставив свободное пространство для телодвижений. Гарри улыбался, глядя на спящую светлую макушку: книга, которую он читал Драко, безвольно повисла в ослабевшей хватке. Кое-что все-таки изменилось: только дурак бы не заметил то, как вырос Драко всего за день. За какой-то один день — без преувеличений. До невозможности длинные ноги, и щетина на подбородке, — и тугие мышцы, спрятанные под прилегающим к телу свитером. Красивый, взрослый мужчина вместо милого, не по годам развитого маленького мальчика. Нет, Гарри не мог игнорировать эти перемены, и, возможно, чуть позже, в будущем, он подумает, как можно ими воспользоваться. Но прямо сейчас, в этот момент, ему было достаточно просто быть с ним рядом и знать, что тот самый маленький мальчик все ещё где-то здесь. Гарри мог видеть его в умиротворенном лице напротив, в том, как подрагивали ресницы Драко во сне, как поджимались губы… Небольшие кусочки и фрагменты, но их невозможно было пропустить. И Гарри отдал бы весь мир ради этих мгновений. — Гарри? Драко рядом с ним дернулся, просыпаясь, и Гарри зашептал тихо — привычка, от которой он не мог заставить себя отказаться: — Спи, детка. Уже поздно. — Ты перестал читать, — пожаловался Драко обиженно, но вновь принялся устраиваться поудобнее. Улыбнувшись, Гарри запечатлел у него на лбу легкий поцелуй. — Я уже почти закончил. Но я перечитаю тебе последний абзац, договорились? Сонно пробормотав что-то в знак согласия, Драко послушно прикрыл глаза, — и Гарри подтянул его поближе, зарываясь пальцами в светлые волосы. Вот так они и прощались с Рождеством — самым лучшим Рождеством для них обоих. Вдруг издалека до меня донеслось: «Хочу, чтоб вам всем Сладко-сладко спалось!» А после ещё я услышал слова: «Всем людям Счастливого Рождества!»