Индивидуальное занятие

      Они распеваются долго. Даже, пожалуй, слишком.       Ярик цепляет Сашу за плечо, они смеются и шутят что-то, понятное только им обоим. Смотреть на это, конечно, занятно, но слушать — тяжело.       Казьмин, очевидно, замечает чужое выражение лица, которое меняется в диапазоне между «блять, застрелите меня, я не хочу это слышать» и «молчу смиренно». Было заметно, что Илья анализирует чужой вокал и явно хочет что-то сказать, но его кислое выражение лица говорило само за себя, какие комментарии он мог дать. — Что-то не нравится? — Саша обращается к нему, когда Жигарев внезапно оказывается рядом. Тот смотрит прямо, кажется, в душу своими голубыми глазами. Волосы еще не зачесаны и падают беспорядочными кудряшками ему на плечи. — У тебя очень много напряжения идет в голову, из-за этого тембр неприятный, — Илья говорит честно, но спокойно, без желания задеть. Саша сначала просто молча смотрит, атмосфера тут же накаляется, Ярослав стоит рядом, переводя взгляд с одного, на другого. Казьмин смеется и хлопает Илью по плечу панибратски, усмехается кривым трамперским оскалом. — Будешь меня учить? Сначала солистом стань, потом посмотрим, — он говорит это почти спокойным голосом, но по взгляду видно — злится. — Саш… — Ярик влазит, пытаясь отвлечь друга, но тот отмахивается, все еще смотря на Жигарева. — Я, в отличие от тебя, профессиональный вокалист, а не артист драмы, — Илья сбрасывает чужую руку со своего плеча, взгляд мгновенно словно колючими иголками покрывается, холодеет. — Да? И что же тебя никуда не берут тогда? Или, может, меня берут только за красивые глаза? — Саша складывает руки на груди. Они стоят так близко, что почти соприкасаются. Илья отступает на шаг назад, но взгляд и выражение лица остаются все такими же решительными. — Тебя берут за твою фанбазу и фансервис, а не за голос и выдающиеся вокальные данные, — Казьмин молчит. Илья жмет плечами, и проходит мимо, намеренно слегка по дуге, явно намекая, что Саша излишне конфликтен сегодня и сталкиваться с ним он не желает.       Ярик и все остальные выдыхают. Напряжение постепенно сходит на нет, но Казьмин остается таким же задумчивым до начала репетиции, когда можно полностью погрузиться в процесс. Илья почти не злится, но слушать Сашу ему все так же сложно.       Концерт проходит без проблем и Жигарев собирается со скоростью света — ехать на такси не хочется, метро он не рассматривает как вариант, а ночных автобусов ждать слишком долго. Ехать на них не менее муторно. Его внезапно кто-то перехватывает в одном из служебных помещений.       Кто-то затягивает его в маленькую подсобку. «Кто-то» оказывается Сашей Казьминым. Илья понимает это, а затем понимает, что у Саши губы на вкус — горчат сигаретами. Это не успевает его шокировать, потому что Саша слишком быстро отстраняется. В темноте его самого не видно, только очертания лица, но Жигарев почти чувствует его дыхание на своих губах. Знатно прокуренное. — Свои игры веди с Ярославом, — шепотом ругается, чтобы никому не пришло в голову открыть дверь. — И даже не вмажешь мне? — Саша усмехается, это слышно по голосу. У Ильи возникает желание парировать, отыграться, колко ответить на чужой выпад. Только, очевидно, этого Казьмин и ждет. — Что, так понравилось слушать правду о себе, что ты решил меня за это поблагодарить? — упирается ладонью в грудь Саши, чувствуя ровный и спокойный пульс. Надо же, даже в такой момент не волнуется. — Или хочу попросить несколько индивидуальных занятий с тобой, — Казьмин касается губами щеки, чуть теснее прижимаясь. В небольшом пространстве каморки отступать некуда, и Илья вздыхает. — Хватит играть, с твоей стороны это... — Саша прерывает чужие слова сначала тем, что кусает куда-то в шею, а затем снова целует, только на этот раз серьезно, уже не боясь, что его оттолкнут.       Илья почему-то не отталкивает, хотя ему мальчики не нравятся в целом и Саша не очень в частности, но.. в моменте он об этом не думает. Сложно о чем-то серьезно думать, когда тебя так целуют, буквально не давая даже отвечать. Саша не кусается, но вполне уверенно ведет, запустив одну руку в волосы. Он слегка тянет за кудри, сжимает их в кулаке. Тихий, почти неслышимый стон вызывает у Ильи улыбку. Он на удивление мелодичный. Ему бы не петь, а хентай озвучивать. — Так что, проведешь мне индивидуальное занятие? — Казьмин хмыкает, ладонь укладывая на чужую шею. Пальцы не сжимаются, но вполне уверенно придерживают, пока вторая рука ложится на талию. — Раз ты настаиваешь, — Илья жмет плечами, понимая, что если выйдет сейчас на свет щеки будут полыхать смущением. Нет, ну можно было додуматься — зажиматься с Казьминым. Впрочем, если учесть, что он сам это начал... Жигарев уже запутался в своих мыслях на этот счет. — И поверь, есть кое-что, что я умею лучше, чем петь, — Саша оставляет последний кусачий поцелуй на его губах и выходит из подсобки, оставляя Илью в недоумении и раздрае, разбираться в своих чувствах и мыслях.       Это действительно странно. Казьмин ему никогда не нравился особо, уважать человека за его работоспособность и.. целоваться с ним — кардинально разные вещи. Не отказать из уважения точно не аргумент в данной ситуации. Илье скорее интересно, как далеко Александр готов зайти и ради чего он это затеял. Шутка? Спор? Или просто захотелось отомстить после их перепалки?       Он настолько погружается в свои мысли, что почти не реагирует на чужие обращения к нему, на автомате со всеми прощается, собравшись, и выходит из Гластона. — Ты какого черта так холодно одет? — его почти за капюшон перехватывают у выхода. Илья хмурится, закатывает глаза. — Ладно, пойдем подвезу.       Жигареву хочется отказаться, после всего произошедшего, он еще не разобрался, что за херня это была, но морозить жопу на остановке, дожидаясь автобуса, не хочется совсем. Тем более оделся он немного не по погоде, о чем уже успел пожалеть. — Ага, заодно и индивидуальное занятие тебе проведу, раз ты хотел, — он вяло отшучивается, пытаясь не поскользнуться на покрытом льдом тротуаре. Саша кровожадно облизывается, и его усмешка не предвещает ничего хорошего.       Илья думает, что сам себе выкопал могилу.