Изменить свою жизнь

      — Нейт, блять, ну ты где? — кричу в трубку телефона, трясясь от холода.       На улице январь. Мороз минус двадцать пять градусов. Руки уже замёрзли и покраснели, держа телефон, нос и щёки также замёрзли и обветрились. Шапка немного сползла, спасая лоб. Покрываюсь мурашками, отчаянно надеясь, что друг уже скоро придёт. Ещё десяти минут я не выдержу и просто превращусь в сосульку.       — Да иду я, иду. Уже подхожу к твоему дому, — запыхавшись, произносит он. Хотя, если честно, то, что он устал, меня абсолютно не волнует.       — Давай быстрее. Я уже промерз весь. На улице, знаешь ли, не весна, — недовольно проворчал я.       — Радуйся, что я вообще тебя каждый день встречаю. И почему это я подхожу к твоему дому? — послышался такой же недовольный ответ.       — Потому что я царь, а ты раб, — ухмыльнулся я.       — Ясно. Всё как всегда. Только о себе и думаешь. Сволочь эгоистичная.       — Давай быстрее. Меньше чеши языком — быстрее работай ногами.       — И как тебя только Эмма терпит? — возмущённо восклицает он.       Да, со мной действительно тяжело, потому что человек я сложный, точнее характер такой: активный, буйный, всё на месте не сидится и при этом я достаточно эгоистичный и высокомерный. Думаю только о себе, а о других людях забочусь в последний момент, потому что мне плевать на всех, кроме себя любимого. Хотя, как говорит мать: "Ты просто не нашёл себе девушку. Вот полюбишь и изменишься". Причём говорит это так уверенно... Но я-то себя знаю. Меня ничто не изменит. Даже какая-то девица и вообще, мать, конечно, не вкурсе, но я гей. И девушки у меня не будет, как и детей, чему я ужасно рад.       — У неё выбора нет. Сама виновата. Нечего было рождаться в этой семейке.       — Вообще-то, она старше.       — Дуй сюда, блять, разговорщик хренов. Сейчас в школу опоздаем и пизды получим. Не советую злить историчку. Она после зимних каникул будто с катушек слетает, брызгая на всех слюной, словно цербер, — перехожу на крик, слыша, как вздрогнул друг. Да, она та ещё сволочь. Лучше бы худела, чем над детьми издевалась. Грымза старая.       — Лучше не напоминай. Аж в дрожь бросило.       — У тебя минута, — сказал я и отключил телефон, скорее кидая его в карман, а за ним и мои руки, которым, похоже, пиздец. Так замёрзли, что я их вообще не чувствую.       Начинаю ходить взад и вперёд, высматривая друга, и тут на меня сбоку налетают, чуть в снег не сваливая.       — Ну наконец-то! — восклицаю я, поправляя шапку.       — Да я заебался до тебя бежать, — задыхаясь, говорит Нейт, согнувшись и приводя дыхание в норму. Весь красный, запыхавшийся. Ещё и шапка съехала. Смешной такой. — Пошли быстрее, иначе реально у директора на ковре потом окажемся.       — Да не ссы, — отмахиваюсь от него, зная, что у нас в запасе ещё целых пять минут, но на всякий случай решаю посмотреть на часы. — Всё нормально будет. У нас ещё есть... Две минуты.       — Блять. Бежим, — кричит парень, пробегая мимо меня, отчего я поскальзываюсь и падаю на жопу. Тот, поняв, что что-то не так оборачивается и, увидев, что я валяюсь на земле, бежит обратно. — Давай-давай. Ну что ж ты падаешь? — сокрушается он, пока я пытаюсь подняться, что получается плохо.       — Да потому что ты животное косое. Не видишь, я иду. Куда ногой цепляешь? — кричу на него, понимая, что без помощи друга не встану.       — Ты, блин, на льду поскользнулся, придурок недоделанный, — недовольно отвечает. Теперь ещё и злится. Ну конечно, это же я во всём виноват.       — Лучше помоги встать, — бормочу я и принимаю помощь, наконец-то поднимаясь. Начинаю оттряхиваться, поправив съехавший портфель.       — Хорош уже. Помчали, — говорит друг, схватив за руку, и ведёт какими-то своими путями.       Бежим по дороге в школу, что находится в пяти минутах от моего дома, попутно поскальзываясь почти на ровных местах и отбивая многострадальную пятую точку, но всё же добегаем за шесть минут, вновь опоздав. Ненавижу зиму. ***       — Здрасьте, извините за опоздание, можно... — в извинительном тоне начал я, аккуратно идя по направлению к своей парте. Нейт шёл за мной, надеясь, что взбучки не будет, но не тут-то было.       — А ну стоять! Живо вернулись на место! — крикнула Наталья Ивановна, пыхтя как паровоз. У неё уже дым чуть ли из ушей не валит. И зачем так нервничать?       Мы с другом, недовольные, вернулись к двери, слыша тихие смешки. Ржут они, лошади, блять. Смешно всё им, одноклассникам тупым, а нам какого? Стоять перед этой грымзой, которая вот-вот взорвётся от злости.       — Ну что ещё? — недовольно спрашиваю, цокнув, и закатываю глаза. Раздражает она меня.       — Ты как со мной разговариваешь, Садовский? Совсем за каникулы мозги отбил? — чуть ли не кричит. Да она явно не в духе. Вот только не на того напала. Я тоже сегодня не намерен спокойно разговаривать.       — Да я жопу отбил, пока шёл сюда, — огрызнулся я, отчего всех, кто был в классе, прорвало на дикий ржач. Никто уже не сдерживался, в открытую похрюкивая. Свиньи.       Ненавижу своих одноклассников. Все самые настоящие мрази, думающие только о себе. Кого-то унизили? Надо на это посмотреть, а желательно заснять. Упал? Обязательно надо поугарать и конечно же заснять. Споришь с училкой? Всё то же самое. Смех, только уже без съёмок. Меня не было и я пропустил всё самое интересное? Какой же я идиот. Не поглядел на придурков и не поржал над ними. А, точно. Есть же видео. Ну всё. Вечер уже будет приятным. Вот такие у нас омерзительные одноклассники, готовые свою жопу впихнуть куда угодно лишь бы быть в центре всех событий и ничего не пропустить. А, ну и конечно поугарать. Куда без этого? А я для них здесь типо местный клоун. Всегда и везде присутствую, смеша одним своим видом. Твари. Как же я их всех ненавижу. Чтоб они все сдо...       — А ну заткнулись! — прикрикнула на этих мразей, не дав мне пожелать им всего самого наилучшего. — Вас кто вообще пустил?       — Как кто? Охранник, — усмехнулся я. Причём всегда в таких спорах участвую в основном я. Нейт же молча стоит позади, надеясь, что мы скоро закончим и всё само собой как-то разрешится.       — Домой бы лучше шли. Смысл приходить, если опаздываем? — недовольно пропыхтела, не давая нам пройти.       — Так мы только на ваши опаздываем. Вам бы задуматься по какой причине. Не просто же так, — издевательски ответил я, заметив, как от злости женщина покраснела ещё больше.       — Ах, ты... Ты как со мной разговариваешь! Невоспитанное животное, — огрызнулась она, пытаясь спрятать отчаянно краснеющие щёки. Явно не со злости.       — Если так поразмыслить, то мы все животные.       — Да ты... Ты...       — Наталья Ивановна, ну хорош вам разглагольствовать, — закатив глаза, ответил я. — Зря нервы тратите. Мы тихонько пройдем и послушаем ваши наинтереснейшие лекции, — и специально зевнул, показывая насколько они интересные.       — Вы посмотрите на них. Вот наглецы! Ещё и одолжение мне тут делают.       — Наталья Ивановна, — послышался мягкий, но при этом достаточно хриплый голос с предпоследней парты. Повернув голову в ту сторону, откуда послышался какой-то вяк, я встретился взглядом с хозяином голоса. Киран. Парень сидел на стуле, чуть ли не развалившись на нём, и ухмылялся, смеясь одними лишь глазами над нами. Вот урод. Терпеть его не могу. — Действительно. Маркуша прав. Зачем зря нервы на него тратить? Он не достоин и вашего мизинца! Такая прекрасная дама не должна уподобляться всяким плебеям, — от слов парня историчка растаяла, а я лишь ещё больше начал раздражаться. Ненавижу падлу. Я попытался одним лишь своим взглядом прожечь парня, но тому было плевать. Он спокойно смотрел на меня, продолжая ухмыляться и раскачиваться на стуле.       — Ладно, так и быть, — успокоилась та, сразу подобрев. — Ты прав. Проходите, оболтусы, и чтобы ни звука!       Мы тут же быстро прошмыгнули в класс, заняв последнюю парту у стены. Сам Киран сидел за средним рядом. Когда я проходил мимо, он якобы нечаянно задел меня рукой, отчего я споткнулся и упал. Весь класс залился дружным хохотом, а я, поднявшись, со всей ненавистью посмотрел на парня.       — Упс, прости. Не заметил, — с усмешкой посмотрел на меня, улыбаясь глазами, и продолжил раскачиваться на стуле. Так и чешутся руки толкнуть его, чтобы упал.       — Сууука, — прошипел я, пройдя мимо придурка, и занял своё место за последней партой. Рядом плюхнулся Нейт, спрашивая всё ли хорошо. Я лишь отмахнулся от него. Нет настроения для разговоров.       — Ну что ж, раз все собрались, — на этом слове историчка стрельнула глазками в нашу сторону, недовольно посмотрев на нас. — Можем продолжать наш урок, — и начала рассказывать всякую неинтересную историческую хрень. Я прилёг на парту, не слушая её завывания, и посмотрел на Нейта, который уже спал, думая о своём.       Зовут меня Маркус. Мне восемнадцать лет и учусь я в одиннадцатом классе. Точнее, можно сказать, что уже почти закончил его. Осталось всего полгода, потом экзамены и прощай школа и тупые одноклассники с не менее тупыми учителями. Учусь в А классе. Технический профиль, но при этом я вхожу в группу химбио. Просто обожаю химию. Это, наверное, единственный предмет, который мне реально нравится и который я понимаю. Правда, пока не знаю куда буду поступать... Не решил ещё. Но думаю, что к концу года определюсь. А нет, так пойду в колледж. Для меня каких-то проблем нет. Ещё вся жизнь впереди.       Самое главное, что я наконец-то свалю отсюда и больше никогда не увижу это быдло. Ненавижу одноклассников. Такие твари. Похуже учителей. Эгоистичные, высокомерные, наглые ублюдки, беспокоящиеся только за свои задницы. Всю жизнь мне испоганили. С самого пятого класса, как я перевёлся сюда, жизни мне не давали: постоянные насмешки, подколки из-за того, откуда я. Издевательства, какие-то тычки, подножки, порча вещей. Чего только не было.       Сам я из небольшого посёлка, что находится рядом с Москвой. Нормальный посёлок и люди там живут адекватные. Да, может, мы не богатые, но и не бедные. Не такая уж и жопа, но видите ли москвичам с их завышенными представлениями и требованиями всё не то. Одни хочу у них и есть. Хочу это, хочу то. И плевать, что деньги не мои, а родителей. Все будут думать, что это я такая богатая. А про работу они даже не слышали.       После пошли избиения. Хотя, я бы сказал, драки, потому что я хоть и невысокого роста (1,70), но при этом достаточно сильный, хоть и худощавый, и ловкий. Да и в обиду себя не дам. Когда они поняли, что меня этим не пронять плюс я ещё и сдачу дам — решили отступить. Но отступили только в плане драк. Издевательства и насмешки остались, а меня они переименовали в клоуна, потому что я всех смешил одним лишь видом, словами и действиями. Мои споры с училками, с тупыми малявками, с одноклассниками. Всегда и везде им смешно. В любой ситуации кого угодно могу рассмешить, а им и в кайф. Новая жертва издевательств и троллинга, а также тот, кто будет каждодневно поднимать настроение. Поначалу меня это бесило, но потом я привык и просто перестал обращать на это внимание. Если они настолько невоспитанные твари, то это их проблемы. Я не собираюсь опускаться до их уровня.       Но несмотря на всё это я смог подружиться с Нейтом. И то, только по той причине, что он тоже был изгоем, потому что не из Москвы. Приехал из какого-то там города сюда классе в третьем и над ним все издевались, но со временем поняли, что бесполезно. Потому что хоть со мной он и ведёт себя частенько, как придурок, но в классе достаточно тихий и на выпады особо не реагирует. Так и подружились. Теперь неразлей вода. Мы оба любим кататься на скейтах, гулять в парках, гонять на мотиках и рубиться в видео игры. Одним словом, лучшие друзья.       Нейт, кстати, чем-то на меня похож. Тоже среднего роста, телосложения примерно такого же как и я: худощавый, но при этом достаточно сильный. Вот только волосы у него зелёные. Точнее они светлые, а сама чёлка зелёная. Виски выбриты, но, в целом, он симпатичный малый. Не будь моим другом, я бы с ним, возможно, замутил. Он единственный, кто терпит мой характер, а потому, наверное, единственный, с кем я смог бы ужиться.       Сам же, в отличие от него, имею короткие, каштанового цвета волосы. Ничего особенного во мне нет: обычные карие глаза с жёлтыми крапинками, прямой нос с небольшой горбинкой, немного густые тёмные брови, скулы не выделяются, к сожалению; немного пухлые щёчки, что меня бесит, потому что я на хомяка похож, хотя девчонкам — не из моего класса и вообще не из школы — нравится. Они считают меня симпатичным и даже пару раз предлагали познакомиться, но мне неинтересно.       А вот с тематикой гейства всё очень сложно. Сам я понял, что являюсь геем, довольно рано. Не знаю как это произошло. Просто в один момент понял, что любуюсь парнями, и всё. Ничего особенного. Каких-то укоров или неприятия себя не было. Мне плевать на родителей и на то, что они подумают. Не сын им? Да пожалуйста. Они мне тоже не родители, если не принимают меня. Но при том, что я гей, у меня ещё ни разу не было парня. Вот так вот. Наверное, всё по той же причине, что у меня ужасный характер, а может потому, что я несимпатичный. Ну или просто геев очень мало. Поэтому я до сих пор один, но меня это особо не волнует. Нейт всё знает про меня и принимает таким, какой есть. Сам-то он, конечно, по девушкам, хотя отношений ещё не было, по той причине, что видите ли он для дам слишком бедный и вообще на бомжа похож. Ну и пошли они все... Лесом. Раз не замечают такого крутого, классного парня.       Ну и конечно же куда без главного врага? Мне кажется, что любой человек имеет в друзьях недругов. Или же тех, кто его недолюбливает. И в моём классе тоже есть такой парень — Киран. Мы терпеть не можем друг друга. Сам парень, надо сказать, обладает очень притягательной внешностью: бледная кожа, пепельные короткие волосы, отливающие какой-то синевой; стального цвета глаза, прямой аккуратный нос и чётко выделяющиеся скулы. Да и вообще, внешность у него довольно аристократическая. А какое у него телосложение! Не знаю, занимается ли он чем-то, но он явно сильнее меня, хотя и не прям накачанный. Если бы он не был моим врагом, я бы сказал, что он красавчик. Хотя, так и есть, но он никогда об этом не узнает.       Он является главой нашего класса, самым важным заводилой — между прочим это он всех против меня настроил, — ну и конечно же королем школы. Про короля я, конечно, загнул. Вряд ли его знают мелочи, да и детишки из пятых и шестых тоже. Но вот все девятые, десятые и уж тем более одиннадцатые знают своих, как говорится, в лицо. Многие местечки для курения уже исследованы, а туалеты для умывания в них опробованы. Нет, он не какой-то хулиган, состоящий в банде, или местный авторитет. Он сам по себе, но при этом его многие знают и уважают, а девушки, конечно же, восхищаются, пытаясь стать той единственной. Вот только у парня есть любимая. Хотя, я бы скорее сказал бесплатная дырка, потому что сомневаюсь, что они занимаются хоть чем-то, кроме, непосредственно, самого секса.       Девушку зовут Изабелла. Терпеть её не могу. Высокомерная, эгоистичная шлюха. Ей, наверное, присунуло полшколы. Одевается и выглядит она также: светлые длинные, до задницы, волосы, накачанные губы, что ужасно противно и омерзительно, потому что они почти на пол лица у неё и всегда накрашены ярко-красной помадой; длиннющие искусственные ресницы, накладные ногти. Просто блевать тянет. Всегда ходит в школу в мини-юбках и блузках. Грудь размера третьего и то, если не сделанная. Жопа... Ну жопа как жопа. Вроде что-то есть. А может и нет, не знаю. Под юбку к ней не заглядывал. И вот как Киран, который, несмотря на нашу ненависть, раз в сто красивее неё, может встречаться с этой тупоголовой шалавой? Найти бы ответ на этот вопрос.       Тяжело вздохнув, я услышал звонок с урока. Ну наконец-то! Думал всё — помирать здесь. Всё балаболит и балаболит. Рот вообще не закрывается.       — Эй, Маркус, это только первый урок, — подначил меня друг, игриво толкая локтем в бок. Сууука... Ещё шесть. Целых шесть уроков. Почему так много?       — Спасибо, бро, испортил мне настроение, — ответил я, еле поднявшись со стула.       — Ещё полгода учиться, — мило похлопал глазками, стараясь не заржать.       — Заткнись.       — А потом ЕГЭ, — чуть ли не порхал около меня, специально пытаясь вывести из себя.       — Блять, я тебя сейчас урою, — говорю ему, хватая портфель, и грозно начинаю надвигаться на него.       — А сейчас у нас литература будет... — только при одном упоминании этого предмета я скривился. Ненавижу литру. И читать не люблю. Благо училка более-менее и то, много болтает, рассказывая всякую хрень про этих писателей. Ну неинтересно мне знать где, кто, когда и по какой причине срал. И особенно неинтересно читать их тупые произведения ни о чём.       — Сука, иди сюда, — кричу парню и бегу за ним, пытаясь догнать друга. Только настроение испортил. Ну, Нейт, ну я тебя. ***       — Мистер Садовский, может, вы перестанете мешать вести урок? — недовольно спросила Галина Федоровна, училка по литре, обратив на меня свой взор. Я пытался рассмешить друга, чтобы хоть как-то пережить этот урок и этот день в целом, но нас, к сожалению, спалили. Какой-то придурок, имени которого я не знаю, хотя он, вроде как, мой одноклассник, сказал, что мы, видите ли, мешаем ему получать знания. Урод. Ничего, сука, узнаю, где живёшь, можешь заказывать гроб.       — Если бы вы интересно рассказывали свой материал, то мне бы не пришлось пытаться отвлечь себя хоть чем-то, чтобы не сдохнуть от скуки, — со смешком проговорил я, отчего все одноклассники заржали. Клоуны, что с них взять?       — Вы сюда приходите не развлекаться, а знания получать. Что-то не нравится — выход там, — указала та на дверь. — Я никого не держу.       — Действительно, тебя никто не держит. Таким изгоям, как ты, не место здесь, — послышался ненавистный мне голос, а остальные поддержали его.       — Вот именно. Вали отсюда и не мешай нам учиться, — послышался голос какого-то другого парня.       — Клоун! — крикнул кто-то третий, с ухмылкой глядя на меня. — Свали нахер отсюда.       Все тут же стали кричать фу и бу. Кричали, чтоб я убрался и дал провести нормально урок, чтобы прекратил выпендриваться. Твари двуличные.       — Ну и пожалуйста, — ответил я, забрав портфель, и вышел из класса, а за мной и друг. — Уроды. Как же я их ненавижу! Как я ненавижу Кирана. Шавка подзаборная, — с этими словами я со всей силы пнул стену, отчего потом пожалел, взвыв, потирая ушибленную ногу.       — Маркус, успокойся. Наплюнь на это стадо тупоголовых животных. Осталось учиться полгода! — с воодушевлением ответил Нейт, крутясь передо мной. — И всё. Ты больше не увидишь их рож.       — Ты прав. Осталось чуть-чуть. Терпел же шесть лет, потерплю ещё немного, — сразу заулыбался я, идя за другом.       Мы поднялись с ним по лестнице на последний, четвертый этаж и прошли к крыше, но не поднимались, потому что люк был закрыт. Это было наше потайное место. Сюда не ходили учителя — смысла не было, а ученики... Плевать на них. Первые заняли — наше место. Мы присели на лестнице, размышляя об учёбе, и делились своими будущими целями, какой видим свою жизнь после.       Мы очень любили говорить о будущем, что удивительно. Чаще всего мы обсуждали, как вырвемся отсюда, поступим в универ, ну или колледж, неважно, как будем жить в отдельной квартире, каждый в своей, конечно, и как будем зарабатывать много бабла, имея много парней для меня и девушке для него под рукой.       А любовь? Что такое любовь? Такое странное, неизвестное мне слово. Я не знаю, что значит любить и, если честно, не хочу знать. Лучше я буду жить беспорядочной половой жизнью, чем благословлять какого-то придурка, делая для него всё и называя это любовью. Такой бред это всё. Мы свободные люди. Зачем нам отношения? Мы как птицы: парим в воздухе, ни в ком не нуждаясь, и ни от кого не зависим. Именно этой жизни я и хочу.       Со звонком мы спустились оттуда и пошли в столовку. Почему сейчас? Потому что большая перемена. Идём в сторону столовки, слыша выкрики:       — Эй, пидоры! Вам просили передать, что выше двойки можете не ждать! — кричал Киран, улыбаясь во все тридцать два. И как земля ещё носит таких мразей? Причём у него есть всё: богатые родители, статус, крутые друзья и тёлка. Что ещё нужно для счастья?       — Пошли, — сказал другу я, и мы завернули в столовку. Не собираюсь я разговаривать с этим мудлом.       В столовой всё было как всегда: недовольные повара, ворчащие по поводу и без; голодные ученики, которые расталкивали друг друга ради куска булки; парни, тырившие у младших кашу или ещё что, а у старших сосиски; учителя со своими огромными запросами и обслуживанием вне очереди. Ничего нового.       Прежде, чем взять еду, мы решили найти место. Все столы были перепачканы, даже сесть было некуда. Пройдя чуть подальше, мы сели за более-менее нормальный, чистый стол. Точнее Нейт сел, а я пошёл покупать нам еду.       Растолкав стоящих поблизости детей и проигнорировав их недовольные рожи и возгласы, я попросил жареной картошки с салатом и булочкой. Ну и конечно чай. Куда без него?       — Эй, вообще-то мы были на очереди и дольше стояли, — недовольно сказал какой-то сопляк.       — Да мне похуй, — ответил я, забирая свою еду. — Более дерзким надо быть, иначе так и будешь стоять тут, как придурок, — отсалютовал парнише и пошёл к нашему столику.       — Ну наконец-то! — сразу накинулся на еду друг, отчего я засмеялся. Вот придурок голодный.       — Ты прямо как с голодного острова.       — А ты как будто нет?       Я ничего не ответил, лишь улыбнулся.       Мы принялись за еду, наслаждаясь ей. Вот только нас от еды отвлекла интересная сцена за столиком около входа. И не только нас.       Не знаю с чего всё началось, но сейчас Изабелла, вешаясь на Кирана, несла всякую розовую чепуху, а тот пытался отцепиться от неё, прожигая гневным взглядом.       — Ну, Кирюшенька, — пискляво протянула та, надув губки. Наверное, единственный её плюс — она отлично позорит Кирана. Мы с другом, в принципе как и вся столовка, залились смехом, смотря на эту недоразвитую.       — Блять, сколько раз просил не называть меня так! — вскочив с места, зашипел парень, схватив девушку за локоть и прожигая ту недовольным взглядом.       — Ну, Кирь...       — Заткнись и отвали от меня, — сказал Киран и ушёл из столовки, а девушка побежала за ним.       — Хоть что-то хорошее за день, — сказал Нейт, еле успокоившись.       — И не говори.       В остальном день прошёл... Обычно. На остальных уроках я сидел тихо, ни с кем не споря. Надоело быть для одноклассников клоуном. Пошли в жопу. Пусть сами себя развлекают. На переменах мы с другом побегали, играя в догонялки, и даже пару раз упали, весело смеясь. Конечно, получили пиздюлей от учителей, но нас это не особо остановило. Киран же до конца дня ходил смурной, хотя и не забыл про нас, всё равно подкалывая. Девка его, Изабелла эта, всё бегала за ним собачкой, на что он лишь раздражённо что-то отвечал, пытаясь скрыться от неё. Было смешно наблюдать за их догонялками-прятками. В общем, веселились до конца дня, как могли. А после последнего урока выдохнули, радуясь, что закончился понедельник и сразу загрустили, потому что это было лишь начало недели.       Вернувшись домой, причём, надо сказать, кое-как дойдя до него, я сразу заперся у себя в комнате. Кинул рюкзак куда-то в сторону и устало плюхнулся на кровать.       — Милый, ты уже дома? — крикнула мама, отчего я снова начал раздражаться. Сколько раз просил так меня не называть!       — Да, мам.       — Иди тогда кушать, небось голодный. Ты руки помыл? — опять началось. Руки то, руки это. А может я не хочу. Может заболеть хочу или понос получить. Как достало это всё. Обращаются как с маленьким. Сам могу решить что и как мне делать!       — Да.       — Я жду тебя.       Как же они мне все надоели. Эти родственники, которые не считают меня за взрослого и носятся, словно с дитем малым, душа ненужной заботой; эти тупые одноклассники, ведущие себя, как быдло; учителя, закрывающие на всё глаза; этот Киран, которому заняться нечем, кроме как лишний раз прикопаться ко мне и испортить настроение.       Так хочется чего-то нового, интересного, увлекательного; хочется уехать и больше никогда не видеть эти рожи, хочется поездить в страны, посмотреть мир; хочется сделать что-то интересное, разнообразить жизнь и сделать её ярче. Но вместо этого мне приходится тухнуть здесь с этими избалованными богатенькими детишками и роднёй, которая совершенно меня не понимает.       Как бы я хотел изменить свою жизнь...       Тяжело вздохнув, я спустился вниз и пообедал, еле отвечая на распросы матери о школе. Ненавижу, когда она спрашивает как дела, какие оценки и бла, бла, бла. Я хочу, блять, поесть в тишине, а не говорить про эту чёртову школу. И она это никак не поймет. После я поднялся к себе и до конца дня играл в видеоигры с Нейтом, наплюнув на домашку. Потом поужинал, встретил отца, который тоже начал меня расспрашивать. Прямо как сговорились. Достали уже. Терпения на них нет. Всё то им нужно знать.       Наконец, весь уставший, я лёг в двенадцатом часу в кровать, блаженно прикрыв глаза. И тут я будто что-то почувствовал. Как будто по мне, прямо внутри, что-то непонятное прошлось, словно змеи заползли в кишки и что-то там делают. От этого мне стало мерзко и я подскочил, не понимая, что происходит. Стал оглядывать комнату, но ничего такого не было. А потом я посмотрел на свои руки, увидев, как они светятся. Переливаются сине-зелеными цветами, перемешиваясь с белым светом. Я раскрыл одеяло и увидел как светятся и ноги.       — Да что за хрень?! — воскликнул я, вскочив, и подошёл к зеркалу. В нём я увидел, как всё моё тело светится этим непонятным светом изнутри. Мне тут же стало не по себе, но потом всё прошло. Просто раз и я снова нормальный. — Привидется же, — пробормотал я, понимая, что срочно нужно засыпать и вообще больше не сидеть допоздна, а то начинает всякое мерещиться.       Я лёг в кровать и почти сразу провалился в сон, даже не зная, что меня услышала сама судьба, но услышала не так, как я хотел.