Освальд возвращается домой

Освальд возвращается домой, и пустой особняк встречает разгромом и холодом, следами чужого безумия. Но не запахом давно заброшенных мест. Освальд возвращается домой не один, но трое фриков за спиной – не больше, чем инструменты. Огнемёт, яд и огнетушитель. Не друзья, не семья: как бы ни надеялась Айви, они – просто оружие, и совсем нестабильное. Лучше, чем ничего, хуже, чем два десятка обычных бойцов. Освальд возвращается домой и не находит там никого. Только знак вопроса на парадном портрете, отметку: «Нигма был здесь». Это злит – больно жалит пренебрежением Эда к вещам, которые казались бесценными, важными. К их дружбе, например. Глядя на обломки империи, Освальд, как может, сохраняет лицо. Ни к чему временным спутникам потрясения. Раздав указания, принимается обходить некогда блистательный дом. Вспоминает былое величие, прислушивается к шорохам и скрипу паркета, мимоходом поправляет картину... С удивлением обнаруживает на кухне горку грязной посуды. Остатки еды не засохли, не покрылись плесенью: кто-то недавно был здесь? Или он всё ещё здесь? Внизу пусто. На втором этаже? Стараясь не шуметь, Освальд достаёт пистолет и начинает подниматься по лестнице. Неудобно, неуклюже, уязвимо – позвать бы кого-то из психов, чтобы прикрыли... Но не хочется. Ужасно не хочется: всё время до этого Пингвин твердил им, что собирается Эдварда Нигму убить. Вот только оказавшись дома, Освальд сомневается. Чувствует, что в глубине души ещё тлеет предательская надежда: всё можно исправить. Ступени поскрипывают тихо-тихо, коридор на втором этаже застелен коврами. Неслышно Освальд идёт вперёд, заглядывает в комнаты – у каждой готовится к выстрелу. Неизвестно, правда, к чьему. Дверь в спальню, ещё недавно собственную, оказывается единственной закрытой. Не запертой: простого нажатия на ручку и толчка хватает, чтобы она распахнулась. Пусто. В тусклом свете кружится пыль, но заброшенность здесь ощущается меньше всего. В комнате жили. И всё ещё, вроде, живут. Освальд чувствует запахи, пока обходит её по периметру и проверяет возможные тайники. В шкафу находится одежда – как удивительно – но среди собственных пиджаков и рубашек так резко выделяются зелёные, что в живот впивается фантомная боль. Оглядываясь внимательнее, Освальд больше не может не думать о Нигме. Перчатки на подоконнике, книги у изголовья, запах одеколона – наверняка флакон найдётся в ванной – галстуки, запасные очки, ещё несколько мелочей... ...край рубашки Освальда, торчащий из-под небрежно застеленного покрывала. Возле подушек. Так, будто во сне её обнимали. Эдвард, зачем ты...? Не понимая – не успевая понять – Освальд опускается на край кровати. Резко выдёргивает рубашку, подносит к лицу. Действительно: собственный запах, почти исчезнувший, мешается с тем, который так хотелось... ...что там сказали по телевизору? Эдвард Нигма был арестован и сбежал? Значит, вернётся. А если не вернётся, то Освальд сам его разыщет. Живым. И, как минимум, потребует объясниться.