Первый снег

Тихо. Приемные часы в больнице заканчиваются, слышны приближающиеся шаги. Кто-то кладет тяжелую руку на подрагивающие плечо парня, сидящего, опустив голову на колени и закрывшегося своими же руками. Последнему приходится показать свое красное и влажное от истерики лицо, чтобы увидеть кто подошел. -Мне очень жаль, Каэдэхара…Вы должно быть устали, вам лучше пойти домой.. Тишину нарушил врач, когда-то лечащий мать Кадзухи. Он сочувственно смотрел на только что потерявшего своего близкого человека парня. Этот доктор был давним знакомым умершей пациентки, поэтому знал насколько сейчас тяжело человеку напротив него. Мама была целым миром для Кадзухи, была единственной кому он верил, кого любил и дорожил, особенно после смерти отца. Нет, с отцом у Каэдэхары были ужасные отношения, но его матушка очень любила своего мужа. Ей было больно от того, что они не ладят, но не могла никого винить, она всегда всё понимала. Кадзуха поддерживал её как мог…Кто же мог знать, что после того как они столько пережили вместе, она покинет его, сам он всегда боялась об этом думать…А теперь уже ничего не исправить, её больше нет, той благодаря которой он жил больше нет. Он никогда больше не увидит её прекрасных глаз, никогда не обнимет её, она никогда больше не пошутит о его позднем пробуждение, не отругает за то, что читает в темноте, больше никогда…Это пугает. Очень пугает. Как ему жить дальше? -Эй, Кадзуха, как ты? Парень вздрогнул, он словно очнулся. Обращение к нему пробудило от раздумий. -Всё нормально, спасибо, да извините я сейчас же пойду домой. – и она больше не произнесет его имя… -Ты уверен? Ты точно справишься? Может поедешь ко мне? Видно, что этот мамин знакомый действительно переживает, но Кадзухе точно не хочется ни с кем говорить. Он хочет просто остаться один. Хотя я теперь итак один...Ёе больше нет... Слёзы снова подступили, а в горле появился комок, не позволяющий нормально говорить. -Да..я…Всё в порядке. – Голос дрожал, говорить тяжело, любой поймет что всё не в порядке. Но не глупый поймет, что человеку нужно время, чтобы смириться. Поэтому хоть и через желание утешить, врач просто проводил взглядом Кадзуху. Он встал с сидения и на дрожащих ногах пошел вон из больницы. Его голова пуста, думать не хотелось. Это просто невыносимо думать о её смерти, это всё ещё сложно осознать, разум отказывается это принимать, кажется надежда его не покидает, и мама сейчас встретит Кадзуху дома с вкуснейшим ужином. А думать не о ней казалось не простительным кощунством, да и как думать о чем-то другом, поэтому легче не думать. Хочется просто исчезнуть из этого мира, перестать существовать, чтобы не думать, не слышать, не видеть ничего в мире без нее. Каэдахара просто шёл домой и глушил любые мысли о чем бы они не были. А вот и дом, мысли с воспоминаниями все лезут и лезут в голову. Чёрт, почему нельзя просто отключить возможность мыслить… Вот детская площадка, на которой он упал, качаясь на качелях, а она успокаивала его, чтобы тот не плакал. Вон там магазинчик, где продают её любимые пирожные, Кадзуха каждый день рождение матери обязательно покупал ей хоть одно на накопленные деньги. А здесь он стоял и плакал, когда потерял маму, она, когда нашла его, обнимала долго-долго и крепко, потом отчитывала за то, что тот убежал. Это всё становится невыносимо противным. Смотреть на это ужасно больно, ведь больше никто не будет так яростно радоваться какой-то пироженке. Никто не будет сидеть рядом с ним на скамейке, любоваться им, когда он читает. Никто.. Кадзуха, сдерживая крик, взбегает по лестнице на третий этаж, открывает дверь и влетает внутрь. В квартире тоже всё напоминает о ней, как не странно. Только тут всё хуже, чем на улице. Здесь её запах, её вещи, она тут везде, но её тут нет и больше никогда не будет. В груди нарастает сдавливающие чувство, безумно хочется кричать, но ком в горле не позволяет. Слёзы стекают по щекам, отчаянные попытки остановить их руками безрезультатны. Кадзуха просто падает на колени, должно быть больно, но внутри сейчас намного больнее. Из попытки закричать во всё горло получается лишь похожий на крик шепотом. Слёзы не заканчиваются, а Кадзуха просто сидит на полу, кусая собственные руки до крови. Единственное, что можно было услышать от Каэдэхары тогда, это тихие дрожащие слова: -За что?...Почему ты ушла? Я так хочу тебя обнять…Вернись…