Изумруд.

1 ГЛАВА — Полезли, Славка! Не отставай! — Серый, ты сдурел совсем?! Я не хочу лезть не пойми куда! — Пацаны, да вы вообще трусы! — рассмеялся Игорь, стоя рядом с небольшим темным лазом в руины некогда величественного замка. — На слабо ты меня не возьмешь, Игореша, — усмехнулся Славка. — Мне не хочется потом прийти домой и слушать нравоучение от мачехи. Сам же знаешь, что ей только повод дай меня отлупить, чем под руку попадется. — Славк, ну ты прикинь, а вдруг мы какие-нибудь сокровища найдем? Тут же, говорят, сам герцог когда-то жил, — заканючил Серый. — Серый, ты совсем дурак, да? До тебя все, что ценное было, точно вытащили, — покачал головой Славик, удивляясь наивности своего пятнадцатилетнего друга. Вроде в возрасте и разница небольшая, всего-то два года, а ведет себя Серый как ребенок. — К тому же не герцог, а граф. — Ты как хочешь, Славка, а мы с Серым полезем, — недовольно поморщился Игореша, на отговорки Славки. — Ты опять его на всякую чушь подбиваешь? Взрослый же, должен понимать, что это опасно. Вдруг что обвалится или сам куда провалишься. — Наставительно произнес Славка, смотря на Игоря. — У нас разница всего три года, — буркнул Серый, недовольно поглядывая на Славку. — Нашел тоже взрослого. Это ты у нас как старый дед все брюзжишь и не даешь повеселиться. — Все. Я полез, — нырнул в лаз Игореша. — И я, — хотел было уже нырять следом Серый, но был остановлен за руку Славкой. — Серый, может не полезешь? Тетя Вера будет ругаться. — Да отвали ты, достал вечно за мной следить, — вырывая руку из захвата друга, выкрикнул паренек. — Моя мамка нашла мне няньку в твоем лице, а ты и рад выслужиться. — Серег, я просто… — Отстань! — рявкнул парень и скользнул в лаз, находящийся в развалившейся некогда внешней стены строения. Когда белокурая голова паренька скрылась в проеме, Славка тяжело вздохнул. — …я же волнуюсь за тебя, дурак… — совсем тихо сказал он в никуда и пополз следом за другом. Славик За спиной стал нарастать какой-то гул. Лаз все не расширялся и не заканчивался. Кромешная тьма давила и пугала. — Придурки недоделанные! Тьфу! Бэ! Гадость какая! Паутина, что ли? — звук своего собственного голоса немного подбадривал. Гул становился сильнее, и сверху посыпалась земля на ноги. — Обвал намечается, что ли? — удваивая скорость, стал я ползти. Неудобство доставляла необходимость постоянно прощупывать, что находится впереди, руками. Вывалился я в какую-то большую пещеру или помещение, потому что сверху на потолке кое-где пробивались тоненькие солнечные лучики. Лаз за мной со страшным грохотом обвалился, заполняясь засыпавшей его землей, которая вывалилась даже наружу. — Приплыли! И что теперь?! Серый! Игорь! Вы где, дебилы недобитые?! Найду, придушу к чертовой матери! — А в ответ тишина… — Хорош прятаться! Выходите! — …ладно… осмотримся… — оказывается, я нахожусь в каком-то заброшенном зале, потому что свод потолка слишком правильной куполообразной формы. Да и пещере взяться в развалинах замка по здравому размышлению неоткуда. Плохо, что видно только некоторые освещенные участки, пятна на полу, остальное тонет в кромешной тьме. — Значит, придется поскакать, — усмехнулся я. Мало ли какие ловушки могут быть, а то, что освещается, хотя бы выглядит нормально, без подвоха. Пол как пол. Как заяц я доскакал до противоположной стороны зала. Уже на середине я увидел огромную дверь впереди, не всю, а только освещенный уголок, вверху украшенный потускневшей позолотой и увитый мастерской резьбой. Ухватившись за кольцо, торчащее из какой-то бронзовой пасти в качестве дверной ручки, я уперся двумя ногами в пол и стал тянуть почти со всей силы, чтобы открыть эту дверищу, состоящую из двух створок. — Ну, это я вам еще припомню, — пыхтел я, дергая дверь на себя. — Вы вдвоем открывали, а я один должен надрываться. Могли бы открытой оставить. Сфинтили, не подождали, так еще и ее специально захлопнули… Дверь, скрипя так, что уши заложило, стала поддаваться на мои потуги. Я горд! Зато позади снова гул и с потолка посыпались первые камни, предшествующие обвалу. — Да что же это такое?! Специально путь отрезают, что ли?! — я старался протиснуться в появившуюся щель между створками в следующее помещение. Совершенно не заботясь куда вылезу, главное, чтобы успеть до обвала. Успел. Буквально ввалился в следующую комнату, дверь тут же закрылась, придавленная весом обвалившихся стен и свода. Разворачиваюсь, чтобы осмотреться… — Да ну на! — вырывается у меня. Зал с огромными витражами под потолком поражает воображение. Сквозь них ярко светит солнце, подчеркивая растительный орнамент разноцветных стеклышек. Ослепительные лучи разгоняют тьму только над верхней половиной зала, оставляя в полутьме то, что ниже, а там, в тени, стоят на помостах три покрытых паутиной гроба. Я всем своим нутром чувствовал исходящую от этих трех ящиков опасность. — Э… пойду я, пожалуй… все пока… пишите письма… — пятился я к небольшой двери сбоку от меня в другом конце зала. Говорил я шепотом, как и идти старался, тихо ступая. Я уже обрадовался, что все, сейчас выйду отсюда, и эта давящая на меня атмосфера прекратится, как внутри одного из гробов что-то стукнуло. Я даже подпрыгнул с испугу и рот закрыл, чтобы не завизжать как девчонка. Паника накрыла сразу же, стоило крышке гроба пошевелиться и начать отъезжать в сторону. Я дергал дверь с бешеной скоростью, чтобы она открылась, но ничего не получалось. Позади послышался шорох и еще один стук, затем следующий… — Аааа! — заорал я, тяня дверь на себя что есть силы, упершись в нее ногами. — Помочь? — раздался совершено спокойный приятный мужской голос над моим плечом. — Д-д-да… — еле выдавил я, отпустив дверное кольцо, находящееся в пасти медной горгульи. Мне стало страшно… очень… — Прошу, — сказал незнакомец, толкнув дверь от себя почти одними пальцами. Почему-то подумалось «рука аристократа», когда передо мной на дверь легла ладонь с длинными тонкими пальцами и идеальным маникюром. И белоснежным краем рубашки с черными запонками, чуть выступающим из темно-синего бархатного рукава пиджака. — Спасибо, — на автомате выдохнул я. — Пожалуйста, — все тем же тоном ответил мне незнакомец. Не знаю почему, но поворачиваться я боялся. Как будто чувствовал: если повернусь, то обратно дороги не будет. Поэтому я тупо стоял, и уже хотел сделать шаг на улицу, как вспомнил про друзей. И еще сожаление, что говоривший замолчал, и я перестал чувствовать его дыхание на своем затылке. — Простите, а Вы моих друзей не ви… — на последнем слове я решительно развернулся и замер… поморгал, не помогло, наваждение осталось. Потер глаза. Ущипнул себя. — А! Больно! — Я ошарашенно уставился на троих потрясающе красивых мужчин. Ощущение было такое, словно они только что зашли в этот пыльный старый зал, случайно перепутав бальную залу, в которой сейчас должны были блистать, с этой обшарпанной комнатой. Все трое высокие, приблизительно под метр девяносто. С моими метр семьдесят это обидно. Но ничего, мне всего семнадцать, и я еще расту… А им на вид лет по двадцать пять, не больше. Как же они хороши, может, модели? Рекламу какую снимают? О, точно! А я, дебил, испугался. Осмелев, я стал рассматривать их пристальнее. Мужчина с более тонкими, почти женственными чертами лица, чем у двоих других чуть приподняв аккуратную бровь, разглядывал меня своими изумительно медовыми глазами. Волосы у него, что золото, свободным каскадом, чуть завиваясь, опускаются до лопаток. В вечернем безупречном костюме из черного сукна. Сложив руки на груди, он не отрывал своего взгляда. Второй, хмуро поглядывая на меня из-под косой челки совершенно черных волос, убранных в высокий хвост и все равно опускающихся до пояса, поправлял черную запонку на белоснежном рукаве рубашки. Черный костюм великолепно оттенял чистейшие голубые глаза. — Друзья? — спросил обладатель притягательно бархатного голоса, что стоял рядом со мной в дорогом официальном костюме немного странного покроя, с воротником — стоечкой. Я взглянул в его глаза и утонул. Говорят, любви с первого взгляда не бывает… чушь… я на себе именно сейчас проверил. Я остолбенел, пялясь на необычайно темно-вишневые глаза, пирсинг на губе, ряд сережек, поблескивающих в ухе. И его совершенно непостижимую прическу, темно — синие волосы, очень похожие оттенком на тон костюма. Небольшая рваная челка, прикрывающая брови, коротко остриженные виски и приподнятые ёжиком волосы на затылке, а дальше еще несколько прядей длиной почти до поясницы. Безумный панк, но ему идет. — Так ты пришел к нам не один, а с друзьями? — видимо, меня спрашивали не первый раз потому, что черноволосый чуть хмурился, беловолосый лукаво улыбался краешком губ, создавая намек на улыбку. А мой идеал стоял и с интересом смотрел сверху вниз на меня. — А? да… Впереди меня должны были пройти два моих друга. Не могу их никак найти. Постоянные обвалы какие-то… — я сглотнул под пристальным взглядом синеволосого. Вот бы я ему понравился, хотя кого я обманываю, он на меня даже не посмотрит. Я зануда, мне семнадцать, деревенский паренек, рост небольшой, тело не особо тренированное, кубики на прессе есть немного, да и физически я не хлюпик, но вот из внешних данных привлекательны только глаза. Они у меня большие, выразительные, с пушистыми длинными ресницами, как у девчонки, и необыкновенного зеленого цвета. Мама меня звала «изумруд», когда еще жива была. Все, кто видел меня в первый раз, думали, что я линзы специально таскаю, настолько насыщенный цвет. Но это, пожалуй, единственное мое достоинство. А так русоволосый паренек с курносым носом и чуть полноватыми губами. К тому же я гей… Я это еще в лет четырнадцать понял, когда мальчишки бегали в баню за тетками подглядывать, а я после первого раза такого просмотра понял, что мне это точно не нужно. А уж когда как-то попал в баню не с отцом, а с приехавшими к нам дальними родственниками моей мачехи, понял, что попал по-полной. Бежал из бани, чтобы мужики не увидели, что у меня с моим «дружком» твориться начало после моих непонятных желаний потрогать мелькающие голые задницы и мужские причиндалы. Больше в баню ни с кем не хожу, предпочитая мыться в одиночестве. Это даже плюс, можно, не опасаясь, поиграться самому с собой… Так это куда меня повело-то? Мне же про Серегу с Игорем узнать надо.