Сокол Империи. Часть 2

По совету Михаила, Алексей убрал письмо в шкатулку, закрыв её родовой печатью, а после снова вышел на улицу. Ибрагим всё ещё ждал возле клетки с хайху, делая вид, что увлечён разглядыванием тигров. В этот момент Алексею даже стало жаль его. Взрослый мужчина, старше его самого на пятнадцать лет. Всю жизнь проживший во дворце, привыкший командовать и готовящийся стать правителем совсем не маленькой и далеко не слабой страны. И вот, всего за пару дней его жизнь совершила крутой поворот: из господина он превратился в слугу. Теперь шехзаде, по одному недовольному взгляду которого янычары могли снести выставленные на улице прилавки, вынужден ожидать ответа хозяев стоя у порога. А ещё хайху, которые почему-то терпят неудобство и не перекидываются. Хотя в человеческом облике им было бы сейчас комфортнее. Помня физическую силу Сайна и то, как легко Озула оторвал дверь авиетки, Алексей не собирался выпускать их во дворе миссии. Кто знает, что в голове у двух перепуганных подростков? Не бросятся ли они от отчаяния на людей? Если выскочат на улицу, то там их точно убьют, а русских вновь обвинят в провокации конфликта. Ведь теперь хайху принадлежат ему. Нет, так рисковать Алексей не мог. — Прошу прощения, что заставил ждать, Ибрагим-бей, — первым заговорил Алексей. — У нас изменились кое-какие обстоятельства и теперь мы вынуждены покинуть Истамбул уже сегодня. В связи с этим, я хочу уточнить: сколько времени вам нужно на сборы? — Всё, что мне нужно, у меня с собой, Ваша Светлость. Не найдя взглядом чемоданов, Алексей решил, что Ибрагим взял с собой только ценности. Золото или камни, которые в любой стране можно продать за солидную сумму денег. Потому как на службе его должны обеспечить и формой, и жильём. Османские наряды в России ему точно не понадобятся, а всё остальное правильнее купить на месте. — Тогда я приглашаю вас отобедать в миссии, а сразу после мы вылетим в Петроград. На месте мы должны быть к вечеру, а завтра я сообщу вам, когда Государи смогут вас принять. Прошу, — Алексей приглашающе повёл рукой в сторону дома. *** — Лёша, к чему такая спешка? — недовольно нахмурился Михаил, наблюдая за тем, как их авиетку готовят к вылету. — Хайху, Мишенька. Мне не нравится их состояние. Я пытался поговорить с ними, но они делают вид, что не понимают. А может, и правда не понимают. Ведь языку нужно учиться, а если они только цинайский знают? По уму, их нужно отправить в Амурск на попечение Сайна. Уж он-то сможет их понять и объяснить что нужно. Вот только авиетка у нас государева, а наша осталась на профилактике в корпусе Вяземской. Так что мы сейчас в Петроград, затем их перегрузят на нашего «Альбатроса» и он тут же вылетит в поместье. А мы останемся оправдываться перед Государями и решать вопрос с Ибрагимом. В полёте до Петрограда, осознавая сложность ситуации, Алексей всеми силами старался показать Ибрагиму, что прочитанное письмо никак не повлияло на стиль их общения. Что тот по-прежнему остался для князя шехзаде, а не превратился в потенциальную прислугу. Собственное жильё в Петрограде князь Шувалов так и не приобрел, зато, как куратор Третьего Отделения, обзавёлся собственным крылом в Константиновском дворце. Примерно таким же, какое имелось у князя Воронцова, княжны Вяземской, Ильи Саввича и двух десятков представителей самых различных ведомств. За одним только исключением: князь Шувалов ещё и имел право посадить свою авиетку во внутреннем дворе. — Добро пожаловать в наше общежитие, Ибрагим-бей, — сказал Алексей, направляясь к мраморной лестнице главного входа. — Общежитие? — с иронией уточнил шехзаде, разглядывая дворцовый сад, фонтаны, позолоченную лепнину и блеск огромных хрустальных люстр, освещающих холл. — Да. Константиновский дворец — это сосредоточие всех основных ведомств Российской Империи. Точнее, излюбленное пристанище их глав, посещающих Петроград, — пояснил Михаил, для которого Константиновский до сих пор ассоциировался с рындовой службой. Поднявшись на нужный этаж, Алексей снял родовую защиту, распечатывая крыло, и велел: — Варвара Андреевна, будьте любезны устроить нашего гостя, а после свяжитесь с Платоном Юрьевичем и узнайте когда Государь могут уделить нам время. Желательно вдвоём. — Так точно, Ваша Светлость! — чётко по-военному ответила Дёмина, которая была явно рада избавиться от опостылевшего сарафана и лаптей, переодевшись в привычную ей родовую форму. Спускаться на ужин в столовую Шуваловы не стали. Миша отговорил, объяснив это тем, что статус Ибрагима ещё не был определён. Государь может назначить его и генералом, и солдатом, в зависимости от своего видения ситуации. И если сейчас Алексей усадит Ибрагима за стол вместе с князьями, а завтра того придётся отправить в казарму, шехзаде может затаить обиду. Уж правильнее будет, чтобы он пока оставался личным гостем Шуваловых, а после — служивым в конкретном звании. А вот расслабиться им не дали. Едва только прислуга унесла посуду, как их потревожила Варя. — Ваша Светлость, Государь вас желают видеть в Зимнем. — Отдыхайте сегодня, Ибрагим-бей, — сказал Михаил, поднимаясь с кресла. — Благодарю, мне действительно нужно привыкнуть к новому климату, — чуть склонил голову шехзаде, прекрасно понимая, что остаётся в чужом доме на правах почётного пленника. Лёгкая «Стрекоза» доставила Шуваловых до Зимнего всего за десять минут. В рабочем кабинете Государи были вдвоем и настрой имели явно любопытствующий и задорный. — Кайтесь, Алексей Константинович! — ещё на пороге встретил их ехидный голос Георгия. — В чём? — от столь необычного начала разговора Алексей даже растерялся. — Да откуда же мы знаем? — хмыкнул Алексей Романов. — Но вы так всегда делаете! — Покаяния, значит, желаете, Государь-батюшка? — прищурился Шувалов. — Хорошо! Алексей достал из внутреннего кармана письмо, развернул лист и положил на стол перед Романовым. Тот небрежно бросил взгляд на текст, но уже через секунду вся его расслабленность испарилась без следа. — Как?.. — Да откуда же я знаю? Со мной вечно что-нибудь происходит. Георгий пододвинул к себе письмо, внимательно вчитался, сложил лист по сгибу и соединил вместе две половины сломанной печати. — А вот теперь подробнее, — медленно произнёс он. — Да чего там тех подробностей, — обречённо вздохнул Алексей. — Ибрагим мне вручил письмо. А поскольку я раньше дела с вверительными не имел, то и решил, что оно для меня. Вот и вскрыл. — При Ибрагиме? — уточнил Георгий. — Да. — Кто ещё видел? — прищурился Алексей Романов. — Варвара Андреевна. — Клятвенница не в счёт, а что касаемо всего остального… — Георгий достал из ящика стола шкатулку, провёл по ней ладонью и подвинул её к Шувалову. — Откройте! Не поднимая её со стола, Алексей лёгким движением пальцев откинул крышку. — Ясно! — Георгий снова накрыл шкатулку ладонью. — А теперь? В этот раз защита поддаться не пожелала. — Первая — родовая, вторая — государева, — пояснил для Шувалова Георгий. — Личная или коронная? — уточнил Алексей Романов. — Личная, — повернулся к нему Георгий. — А если… Договаривать Романов не стал, а чуть склонил голову на бок. Георгий вскинул бровь, а Алексей Николаевич улыбнулся. Георгий снова потянулся к шкатулке и предложил в третий раз: — Теперь попробуйте, Алексей Константинович. — Нет, — расписался в своём бессилии Алексей, повертев полминуты шкатулку в руках. — Коронная защита, Алексей Константинович, это более высокий уровень, чем личная, — откинулся на спинку кресла Алексей Романов. — Так что мы и не ожидали, что вы откроете. Нам другое интересно: почему вы вообще смогли взять её в руки? Романовы переглянулись между собой и синхронно поднялись. — Следуйте за нами, князь! Идти пришлось довольно далеко. В этом крыле Шуваловы не были, даже в свою бытность рындами. Но вот Романовы остановились возле одной из дверей, и Георгий велел: — Открывайте, Алексей Константинович! Шувалов потянул за ручку и ему показалось, что дверь снабжена очень тугой пружиной. Но, приложив чуть больше усилия, он всё же распахнул её. Комната, куда они вошли, была совсем небольшой и практически пустой, если не считать двух постаментов, на которых лежали Большая и Малая короны Российской Империи. — Возьмите корону в руки, Алексей Константинович. — Какую? — Начните с Малой, — посоветовал Алексей Романов. Мысленно вздохнув, Алексей подошел ближе и осторожно двумя руками поднял корону с постамента и… ничего не случилось. Он просто стоял и держал её. — А теперь Большую, — предложил Георгий. Шувалов спокойно вернул Малую корону на место, подошел к Большой, обхватил ладонями и тут же с шипением одёрнул руки. — Она бьётся! — Значит, только Малая! — резюмировал Георгий. — Владимир Кириллович, два листа бумаги! Разумовский, который всё то время неотступно следовал за Государями, достал блокнот для записей и вырвал из него два листа. — Алексей Константинович, извольте даровую подпись! Алексей подчинился с обречённостью подопытной мыши и протянул Георгию привычный вензель князя Шувалова. — Теперь, руку на Малую корону и подпись ещё раз. И всё же, когда ты ждёшь неприятностей, то они обязательно произойдут. Во второй раз на листе расцвёл не герб с единорогом на щите, а герб Российской Империи. И подпись вместо привычной Алексей Михаил Шувалов изменилась на Алексей Романов. Причём заглавная «Р» в фамилии была украшена витиеватой короной. Государи долго и с интересом рассматривали лист, а потом Георгий поднял взгляд на супруга. — Глава рода, но обрати внимание, душа моя, как написано имя… — Двояко, — кивнул головой Алексей Николаевич. — Владимир Кириллович, распорядитесь организовать нам стол! Разумовский уже много времени был рядом с Государями, чтобы понять их правильно. Так что к моменту их возвращения в кабинете их ждал стол со штофом водки и многочисленными закусками. Алексей Романов молча плеснул всем в рюмки, выпил, откинулся на спинку кресла и остановил взгляд на Мише. — Михаил Александрович, а вы чего молчите всё время? — Думаю. И прихожу к выводу, что для того, чтобы объяснить Алексею Константиновичу всю суть, то начинать надо с бояр. — Ну так начните, Михаил Александрович, — предложил Георгий. — Лёшенька, скажи, ты знаешь чем бояре отличаются от дворян? — Ну да. Бояре — это потомки родоплеменной знати, имеющие собственные земли, и старшая дружина князя. При желании боярин мог оставить службу или перейти к другому князю. Дворяне же принимались на службу князем или старшим боярином. И не имели права оставить ее без разрешения князя. Разница между ними — как между партнёром и наёмным работником. — По сути верно, но тебя снова подводит происхождение, Лёш. Ты упускаешь Дары. Изначально все одарённые рода были именно боярскими. Их главная особенность в том, что боярин — это всегда глава Рода. Точнее, наоборот: кто глава Рода — тот и боярин. Но главенство в Роду не всегда передаётся от отца к сыну. Оно может уйти к брату или даже побратиму. Сам понимаешь, что такое положение дел не всегда нравилось наследникам прямой линии. И тогда недовольные наследованием покидали боярский род, уходя на службу к другому князю, то есть, становясь дворянами. От князя они получали земли и титул, который, в отличие от главенства, могли передавать по своему желанию. Потому что имущество дворянина привязано как раз к титулу. — Это как получилось со мной, когда Сергей Максимович только совершил Подмену, — кивнул Алексей. — Олег Николаевич мне тогда сказал, что если не выслужу титул, то главой рода я останусь, но всё имущество Шуваловых вместе с титулом уйдёт Киселёву. — Да. Так вот, чтобы закрепить право передавать наследство не по главенству, как у бояр, для дворян были созданы гербы. Они представляют собой своеобразный накопитель силы. Чем старше дворянский род становился, тем больше силы сохранялось в гербах. Чем многочисленнее он был, тем сильнее становилась родовая защита, потому каждый член рода отдавал в неё частичку. И однажды это привело к тому, что дворяне стали более сильными, чем бояре, у которых подобного накопителя не было. Пока понятно? — Вроде, да. Бояре имеют свой стабильный доход, а в копилку дворян вся родня постоянно скидывает по копейке. И через время содержание копилки дворянина превысило доход боярина. — Ну, можно и так, — согласился Михаил. — Теперь о подгербовых. Если Васильковы в будущем получат титул, то на их вновь созданном гербе будет твоя княжеская корона. И именоваться они будут: Васильковы, короны Шувалова. Но если в какой-то момент ты решишь лишить их своей короны — то тем самым, вытянешь из герба свою силу, фактически уничтожая его. Это и называется: «лишить герба». А теперь, на основании всего этого, скажи мне пожалуйста, почему у рода Романовых своего личного герба нет? — Потому что род Романовых прерывался несколько раз… — ответил Алексей, задумался, осознал и выдохнул: — Матерь Божья! Но титул передавался дальше! Это что получается, когда бояре признали Михаила Фёдоровича царём, то стали его подгербовыми. И тогда им казалось, что они, объединившись, могут убрать в любой момент, потому что в его «копилке» было мало силы. Но время шло, копейки падали и… — Да, Лёшенька, — усмехнулся Михаил. — А поскольку у дворян имущество передаётся по титулу, а не главенству, сейчас вся Россия под Двуглавым Орлом. За столько веков… Ты представляешь, какая сила в Российской Короне? И что такое против неё твое главенство? — Постойте-ка, — прищурился Алексей, и опрокинул третью рюмку. — Но ведь глава Рода имеет определённые преимущества. — Верно, тут входят в дело подводные камни. И вот это… — Алексей Романов положил на стол письмо, полученное от Ибрагима, — …одно из них. Вы, Алексей Константинович, как глава Рода Романовых, имеете доступ абсолютно ко всему, что касается фамилии, но вам, по идее, должно быть недоступно всё, что имеет отношение к государству. И вот тут вы снова всех удивили. Хотя, в этом есть и часть моей вины. Алексей Николаевич снова разлил водку по стопкам и продолжил. — Видите ли, Алексей Константинович, всё дело в том, что я для Короны являюсь ущербным. Если раньше я вообще её не слышал, то получив Дар Паладина по-прежнему не могу ей пользоваться. А всё потому, что слишком велик шанс её уничтожить. И вот здесь через мою кровь в род Романовых входите вы. А теперь обратите внимание на подпись, — Алексей Николаевич сунул Шувалову тот, второй листок. — Не Алексей Михаил, и не Алексей Георгий, а просто Алексей Романов. А кто из нас «Алексей Романов»? — Я чего-то догадываюсь, но с трудом, — хмыкнул Шувалов. — Всё просто, Алексей Константинович. Как я уже сказал — я ущербный для Короны. А вы стали моими руками, которыми я могу её держать. Случись что с Георгием — и только через вас я смогу взаимодействовать с Короной. Отсюда и ваше главенство. Если говорить совсем простым языком — то опекунство над недееспособным. — А кто был Главой до меня? — поинтересовался Шувалов. — Мой отец, Михаил Александрович, — ответил Георгий. — Но для Рода он отступник, предатель. Ведь он отрёкся от трона, фактически бросив на произвол судьбы свой Род. И это ещё одна причина, по которой Род выбрал Главу из тех, кому не всё равно. — Государи, по-моему, вам срочно нужен наследник! — простонал Шувалов, понимая, какая головная боль на него только что свалилась. — Как вам Андрей Иванович, Алексей Константинович? — прищурился Алексей Николаевич. — Вы же с ним плотно взаимодействовали? — Вот чувствовал, что без «красных бриллиантов» не обойдётся! — фыркнул Алексей и более серьёзно добавил: — Отзывать Дашкова надо. Убьют его османы в отместку за смерть Мустафы. — А подробнее… — подался вперёд Георгий. Подробнее заняло два часа и ещё три штофа водки. — Отзовём, — с трудом ворочая языком произнёс Георгий. — Угу, и повод достойный будет, — согласился Алексей Романов. — А Ибрагим? — напомнил Шувалов, прищурив один глаз и пытаясь удержать на вилке горстку икры. — Завтра, Алексей Константинович! Всё завтра!