Утренние извинения

Юнги всегда просыпался позже Чимина, а Чимин редко будил Юнги. Вместо этого он тихо одевался и приводил себя в порядок, а после, спустившись на кухню, выпивал стакан апельсинового сока. Чувствуя, как по горлу течёт прохладная кисленькая сладость, он мгновенно просыпался, наполняясь энергией и хорошим настроением для утренних дел, говоря проще — готовился к пробуждению дома. Плотные шторы лёгким движением руки были раздёрнуты, раскрытые окна впустили морозный воздух, пронизывая все комнаты утренней свежестью. На улице весёленько чирикали птицы, перелетая с ветки на ветку дерева под окном, от чего зелёные листья заливались в танце и еще долго не унимались. Под эту едва ли звучную какофонию Чимин готовил завтрак. Рисовая каша и горячие бутерброды с яичницей, маслянистой мякотью авокадо и мелко нарезанными сочно прожаренными сосисками. Дополняли это блюдо две кружки горячего молотого кофе. Один кофе с молоком и сахаром — для Пака, второй без всего, крепкий чёрный кофе для Юнги. Когда Юнги проснулся, он пошарил рукой по кровати в поисках тёплого тела, к которому можно было бы прижаться, утягивая в долгие объятия. Но не найдя желаемого, он встал с кровати, и даже не одевшись, отправился в одном белье на вкусный запах. Мин был ещё сонный, от чего все время потирал глаза и зевнул, как минимум, три раза, спускаясь по лестнице со второго этажа. Волосы на макушке были растрёпаны, он даже не удосужился их поправить, зато поправил задравшуюся майку. На кухне он увидел Чимина, который буквально только что закончил с кофе. Подойдя к парню, он прижался к нему сзади, обхватывая его обеими руками и утыкаясь носом в спину. — Доброе утро, — хрипло просипел он, после тут же зевая ещё раз. — Доброе, как тебе спалось? — Чимин улыбнулся, поворачиваясь к Мину лицом и обнимая его в ответ за шею. — Норма-ально, — новый зевок, под который Юнги уткнулся носом уже в шею, обдавая кожу тёплым дыханием, едва ощутимо касаясь её губами, — а тебе? — Если бы кое-кто не лягнул меня ногой в бок, то было бы вообще отлично, — Чимин пустил смешок. — Извини, солнце, — Мин потёрся щекой о щеку Чимина. Это было их негласное утреннее приветствие. — Думаю, я знаю, как смогу загладить свою вину, — Мин игриво потёрся бёдрами о бедро Чимина. — Что ты задумал..? — Увидишь. Вернее, почувствуешь. Слегка улыбнувшись, Юнги лизнул Чимина в шею, вдыхая аромат кожи, овеянной утренней прохладой и свежим кофе. От этого аромата Мин ощутил острое желание впиться зубками в эту тонкую шею, но не так сильно, чтобы прокусить, но достаточно, чтобы остался явный след. Но вместо этого он просто припадает пухлыми губами, посасывает, втягивая носом воздух, и отпускает, довольно ухмыляясь, представляя, как через буквально несколько минут кожа на этом месте покраснеет, превращаясь в размытое бордо. Не останавливаясь, он прошелся поцелуями по острой линии подбородка, направляясь прямо к ушку, чтобы немного поиграться с мягкой мочкой. — Юнни, мм... — Да, сладенький? — Юнги едва хватило сил оторваться от своего занятия, чтобы перевести взгляд на возлюбленного, который уже явно был возбуждён. Все же Юнги знал все слабые места Чимина. Чимин не ответил, лишь подался вперёд, примыкая к желанным губам. Он целовал нежно, мягко сминая влажные губы, но нежность эта задерживалась ненадолго, сменяясь страстью, когда дыхание уже становилось прерывистым, а поглаживания более грубыми и размашистыми. — Приступим к извинению? — Мин ухмыльнулся уголками губ, коротко целуя Пака, и опустился на колени перед ним, следом избавляясь от лишней одежды. — Ох, Юнни... — Чимин наклонился назад, упираясь спиной в столешницу. Если бы не она, его колени точно не выдержали бы дальнейших извинений.