Heart's Taken

У Минхо не было отца. У Минхо не было матери. Минхо не был рожден, но он каким-то образом появился на свет. Он знал о себе слишком много вещей и в то же время не знал. Он знал, что ему столько же лет, сколько скале, парящей в космосе, где он обитал, и знал, что он — немного всего, но в то же время и ничего. У того, кем был Минхо, не было имени, у него даже не было формы. Его существование началось задолго до зачатия его сознания, поэтому, кем бы он ни родился, он был потерян даже для самого себя. Со временем он менялся и изменялся, копируя все, что появилось на свет благодаря искре, эволюции. Когда человечество превратилось в то, чем оно является сейчас, некоторые из них пересеклись с ним и попытались понять, кем он был. Они пытались дать ему имя — бог, демон, странные ряды цифр и символов, называемые уравнениями — но ничто так и не стало окончательным. Когда его спрашивали, кто он такой, он просто отвечал... он был. В конце концов, как он вообще мог быть чем-то, если его предназначение было неизвестно? Минхо не был инструментом для вселенского равновесия, его влияние на время и пространство было жалким и неважным, а по сравнению со всем остальным жизнь не была его смыслом, поскольку смерть - это конец, которого у него никогда не будет. Вопросы, задаваемые ему, были минимально интригующими из-за присущего человечеству любопытства, которого у него самого не было. Его никогда не интересовало объяснение его роли в общей схеме вещей, поскольку понятие жажды для него не существовало. Время жаждало идти, вселенная жаждала расширяться. Атомы и частицы жаждали объединиться, земля жаждала быть твердой, а вода — течь. Растения жаждали расти, а животные — есть. А люди? Люди были созданы для того, чтобы жаждать. Они желали всего, и все, что они делали, было с присущей им целью получить что-то взамен. Это всегда было больше, больше и больше. Именно поэтому они стали такими сильными, они были единым целым, несмотря на то, что считали себя такими разными. По мнению Минхо, человечество неизбежно было единым целым, и, возможно, именно поэтому они были для него такими безликими. Они не имели значения как единое целое, и поэтому у Минхо никогда не было нужды особенно копировать их. Однако если бы он когда-нибудь пришел к образцу времени, то его существование стало бы большим, оно разделилось бы, и он стал бы казаться многим. Множество людей, чтобы стать одним человечеством. Как атомы были многими, чтобы стать всем остальным. Но иногда Минхо приходили в голову мысли, когда он смотрел на забавные маленькие вещицы, которые люди называют словами, и одна концепция выделилась для него. Что-то, что всегда могло существовать, всегда будет существовать, что-то, что было основой для всех исключений и, несмотря на колебания, всегда было. Если бы Минхо осмелился дать себе определение, он был бы... Постоянным. Непрерывно постоянным. Иногда высокий, иногда низкий, как человек. Но всегда и неизменно постоянным.

__________________________________

Понятие бесконечности было для него даже странным. Минхо находил забавным, что особая порода людей, называющая себя учеными, любит говорить, что понимает бесконечность. Особенно они, которые всегда искали конец вещей и однозначное объяснение. Это было довольно противоречиво. Бесконечное и постоянное были определениями, идущими рука об руку, поэтому Минхо считал себя в какой-то степени таким же. Но потом одна вещь, один очень маленький незначительный человечек заставил Минхо поверить, что бесконечность конечна, и по этой же причине постоянное не всегда будет постоянным. В человеке не было ничего особо примечательного, он выглядел как все остальные, просто еще один среди многих. Но Джисон в любом случае выделялся. Минхо существовал, был воздухом, которым дышали, когда Джисон вдруг... просто в какой-то степени начал тоже существовать. По крайней мере, для Минхо. Это был глупый момент, молодой человек смеялся с друзьями, его рот формировал сердце, которое копировалось на его горле адамовым яблоком и руками. Большие пальцы вниз соединялись в точку, а остальные пальцы были изогнуты. Видны три маленьких сердечка. И одно сильно и быстро бьется в его груди. Ни с того ни с сего постоянство Минхо дрогнуло. Ему вдруг захотелось. Жажда была настолько сильной, что он позволил Джисону вдохнуть в себя кислород, наполняющий его легкие и впитывающийся в его вены. Минхо позволил себе нестись в клетках крови, качаясь в такт, пока не свернулся в орган, напряженно работающий в его грудной клетке. Сердце Джисона было теплым, оно словно обнимало Минхо, маленькие трубочки и сужающиеся пещерки заставляли его задерживаться. Может быть, немного слишком долго, потому что он был кислородом, а он не должен был оставаться, он должен был путешествовать. Тело Джисона ощущало дискомфорт, оно заикалось от необычного поведения его тела, поэтому Минхо быстро позволил себе выдохнуть. Мужчина прижал руку к груди, протирая темную рубашку, и снова улыбнулся. Как будто Минхо никогда не был внутри него. В этот момент Минхо снова превратился в неизменную величину. Переменная изменилась, кривая его существования сдвинулась, а он продолжал просто быть. Рядом с Джисоном, но он был там.

__________________________________

Другая переменная изменилась, когда Минхо захотел большего. Это было странно - иметь чувство, что-то, что он так сильно связывал со всем остальным и верил, не иметь его самому, но он чувствовал, что хочет снова быть в сердце Джисона. Он жаждал понятия дом, хотел отдохнуть в тепле самого большого и постоянного сердца Джисона. Другие сердца Джисона не всегда были рядом, в конце концов, Минхо не мог жить в клетке его пальцев или на его коже, скрывающей форму на его горле. Еще меньше он мог жить в улыбках Джисона, потому что, как бы прекрасны они ни были, они появлялись не так часто, как хотелось бы Минхо. Бьющееся сердце Джисона было единственным, что всегда было рядом, и Минхо пытался устроить там свой дом, но у него ничего не получалось. Всякий раз, когда он пытался это сделать, тело Джисона содрогалось, его мутило, и другим решением было бы заменить одну из камер, но Минхо не хотел этого. Минхо не хотел быть сердцем Джисона, он хотел быть в нем. Но как? Теперь у Минхо были вопросы.

__________________________________

Когда Минхо стал письменными словами и абзацами, он быстро превратился в диссертации. Одна за другой, пока не превратился в сценарии и романы всех видов в поисках ответа. Но ни один из них, написанный на бумаге или набранный на экране, не позволял ему узнать то, что он действительно искал, пока не был произнесен. Прошептано между двумя ничего не значащими губами двух безликих людей. Минхо должен был стать чувством, должен был стать словом между этими тремя, чтобы он мог заполнить сердце Джисона. И чтобы стать этим чувством, чтобы Джисон смог принять его, Минхо должен был сначала стать тем, кем он никогда не ожидал стать. Минхо должен был стать человеком.

__________________________________

Так у него и появилось имя. Минхо. Вот как он вообще стал обладателем этих непостоянных вещей, называемых полом и местоимениями. Внимание Джисона всегда было приковано к мужчинам, поэтому Минхо, очевидно, тоже должен был быть мужчиной. Так и вышло. Созданный в соответствии со вкусами Джисона, Минхо был красивым мужчиной с острым носом и кошачьими глазами. Мужчина с сильным телом, еще более сильными ногами и губами, которые подходили Джисону, как кусочек головоломки. И Минхо думал, что ему придется постараться, чтобы молодой человек принял его в свою жизнь, но это произошло без усилий. Почти естественно. С Джисоном было легко быть человеком. С ним было легко чувствовать радость и смеяться. Легко было раздражаться, когда что-то шло не так, как он хотел, легко было волноваться и переживать. И благодаря Джисону выдуманные поначалу истории Минхо стали реальностью. Теперь он перемещался между танцорами, имел временный дом в здании и создал связь с тремя другими маленькими существами, которые теперь жили с ним в этом здании. Три кошки, которые легко превратились в повод приглашать Джисона к себе снова и снова, просто чтобы он всегда был рядом. И было очень легко наблюдать, как в круглых глазах Джисона расцветает то чувство, которое искал Минхо.

__________________________________

До превращения в человека Минхо знал, что секс изначально задумывался как средство для продолжения рода, но люди - и некоторые животные — занимались им, чтобы испытывать удовольствие. Удовольствие было еще одной странной вещью, которую Минхо не понимал, поскольку его происхождение связано с желанием, но Джисон снова очаровал его и упростил задачу. Тело Минхо жаждало Джисона с такой жадностью, что он сходил с ума. Казалось, он не мог дышать, если губы Джисона не путешествовали по его коже, касаясь тех мест, которые заставляли Минхо дрожать. Молодой человек знал, что делает, а то, чего он не знал в особенностях физического тела Минхо, быстро обнаружилось. Минхо мог разбить себя на миллион кусочков, стать меньше атома, не чувствуя себя отчужденным, но развалиться на части от пальцев, рта, слов Джисона — это нечто совершенно иное. Когда Джисон сломал его, Минхо не смог собрать себя обратно самостоятельно, он рыдал и молил юношу о пощаде. Милосердие, которое всегда давалось самым нежным образом. И три маленьких слова всегда восстанавливали Минхо в одно мгновение. Я люблю тебя.

__________________________________

Минхо был Минхо. И Минхо не был постоянным или бесконечным. Он не знал, что он такое, но хорошо знал, кто он такой. Именно Минхо жил в сердце Джисона, именно благодаря ему оно продолжало тепло биться в груди другого. Сам Джисон говорил ему об этом. Он заполнил все его сердце, не оставив места ни для чего другого. Постоянный житель, завладевший им. И в этом, как обнаружил Минхо, заключалось его предназначение. Очень маленькое и незначительное в общей схеме вещей, но очень важное для него. Джисон был причиной его существования. Молодой человек не был постоянным, и он определенно был конечен, так как время продолжало сжимать его. Но это было нормально. Потому что Минхо знал: когда придет день, чтобы Джисон смог закрыть глаза в последний раз, Минхо тоже закроет свои. Он закончится, как и все остальное. И это было нормально, потому что он закончится с Джисоном, прижавшимся к его сердцу, чувствующим любовь и любящим в ответ.