Лучший день Северуса

Думая обо всем этом, Северус смотрел на замысловатые приборы на столике у стены. Из этого тихого кабинета Коукворт с его пустырями, уличными опасностями и родительскими скандалами казался другим миром. Здесь, в Хогвартсе, он мог колдовать. Здесь людей уважали за знания и талант, а не только за рост и размер мускулов. Но сила, власть и иерархия существовали и здесь, и перед ним сейчас сидел человек, наделенный исключительной силой и властью и занимавший пост на самом верху школьной иерархии. — Тебя интересуют мои приборы? — спросил Дамблдор. Мальчик дернул головой и снова посмотрел сквозь директора. — Не знаю, — сказал он. — Вы ведь можете заставить меня говорить правду? — Могу. Я слышал от профессора Слагхорна о твоих успехах в зельеварении и уверен, что ты знаешь о веритасеруме и, может быть, даже умеешь его делать. Есть и другие средства. Подросток слегка расслабился, на его губах мелькнула довольная улыбка, но глаза зажглись упрямством. Похвала была ему приятна, но он не собирался поддаваться. — Но мне это не нужно, Северус, — Дамблдор старался, чтобы его голос звучал мягко, хотя ему никак не удавалось почувствовать расположение к этому мальчишке. — Все это произошло на летних каникулах за пределами школы, поэтому я не собираюсь наказывать тебя или снимать баллы с твоего Дома. Я только хочу понять, почему ты сделал то, что сделал. — И родителям не напишете? — Нет. Все, что ты скажешь, останется между нами. — Да, это я. Но я не колдовал при магглах, честно! Я взял фейерверки из «Зонко», немножко их доработал и сделал дистанционный запал еще в школе… — теперь мальчику хотелось рассказать, как он все здорово придумал. — Северус! — остановил его директор. — Мне неинтересно знать, как именно ты это сделал. Талант теряет всякую ценность, если используется, чтобы причинить вред. Подумай сам, много ли нужно ума, чтобы пакостить, калечить или убивать? Это постыдный удел людей жалких, ни на что не годных. Гордиться здесь нечем. А вот как применить твои способности, чтобы сделать чью-то жизнь лучше, счастливее? Вот это задача для великих! Ты понимаешь меня? Мальчик обиженно молчал. Дамблдор вздохнул. Ничего он не понимает…. — Скажи мне, зачем ты это сделал? — Так… просто… пошутить хотел…. Дамблдор внимательно смотрел ему в глаза. — Ты хотел отомстить, — сказал он. — За очень большое унижение. В черных глазах мелькнул страх. Испугался, что директор вот-вот проникнет в его тайну — узнает, за что же он мстил своим врагам. Но Альбус увидел плотную завесу стыда и не собирался заглядывать за нее, только поразился той силе, с какой мальчик закрывал свои эмоции и от других, и от себя самого. «Невероятная способность к окклюменции», — отметил он себе на будущее. — Откуда вы знаете? — спросил Северус. — С моим опытом догадаться несложно, — ответил Дамблдор. Подросток пока не знает об искусстве легилименции. — Хочу рассказать тебе об одном случае, — продолжил он доверительным тоном. — Однажды, когда я был немного младше тебя, я купался в реке, и маггловские мальчишки украли всю мою одежду. — Одежду нужно прятать, когда купаешься, — со знанием дела сказал Северус. Вроде бы лед начал таять. — Да, тогда я был довольно наивным ребенком. Мне пришлось ждать темноты, чтобы вернуться домой по городским улицам. Я замерз, а главное, мне было очень стыдно. Ужасные несколько часов моей жизни…. В итоге моя мама нашла родителей этих мальчиков, и одежду удалось вернуть. Но, как ты понимаешь, от ее вмешательства мне стало только хуже. — И что было потом? — С тех пор я всегда прятал свою одежду, когда купался, — улыбнулся Дамблдор. — Да, сначала я очень злился, и на этих мальчишек, и на себя самого. Но потом начался учебный год здесь, в Хогвартсе, у меня завелись дела поинтереснее, и злость как-то забылась. — И все? — Северус как будто был разочарован. — Да, и все. А дальше, чем больше у тебя внутренней силы, тем меньше тебя задевают мелочные нападки людей слабых и невежественных. — На сильного и нападать не будут, — вздохнул мальчик. — Ну а ты доволен результатом своей мести? Твои обидчики осознали, что были неправы? Раскаялись? Попросили у тебя прощения? Подросток посмотрел на Дамблдора почти с жалостью. «Вы что, совсем ничего не понимаете?» — явственно читалось в его взгляде. — Нет, — ответил он. — Зачем это мне? Я только хотел их напугать, как следует. Но я не хотел их убивать, честное слово! Вот теперь в его голос прорвался страх и почти мольба. Очень хорошо. Мальчик на многое способен ради мести за свои обиды, но пока еще боится отнять жизнь. Это правильный страх. Более того, ему важно, чтобы об этом страхе узнал директор. И это тоже хорошо. Это значит, что ему пока еще важно быть хорошим — перед Дамблдором, а не перед кем-нибудь еще. — Тебе просто повезло, что все остались живы, — жестко сказал директор. — А везет, как это говорится, новичкам и дуракам. В следующий раз может выйти по-другому. А если бы шутиха взорвалась рядом с человеком? А если бы на кого-нибудь рухнул горящий потолок? Северус только втянул голову в плечи. Дамблдор выдержал паузу. — Ну что ж, ступай. Мальчик с явным облегчением встал и пошел к двери. Дамблдор снова вспомнил отчаяние в черных глазах. Ему стало неловко, что он так и не смог преодолеть свою неприязнь, брезгливость даже, к этому угрюмому подростку, который не делал ничего, чтобы вызвать симпатию. Многих не балует жизнь, но далеко не все выбирают стать жестокими. И все-таки… Дамблдор поймал себя на мысли, что уже смотрит на этого ребенка как на будущего Пожирателя Смерти и отмечает его сильные и слабые стороны на случай встречи — где? В бою? Это никуда не годится. Он ведь еще только четверокурсник. Но как же сделать, чтобы такие заброшенные, озлобленные, изголодавшиеся по любви мальчишки не уходили под крыло Тома Риддла? Как сделать это, не отняв у них собственное право выбора? — И еще кое-что, Северус. Тот обернулся. — Я хочу, чтобы ты помнил: в Хогвартсе каждый, кто просит о помощи, ее получает. И снова эта жалость во взгляде: «Ну и чем вы мне поможете?..» — говорили его глаза. Северус Снейп вежливо кивнул и вышел за дверь.