Умраж.

19 ЯНВАРЯ вторник Было так хорошо… тепло, спокойно… Совершенно нет никакого желания покидать это мес… — Просыпайся, волчонок, — ласково прозвучал родной голос, прерывая негу. — Серега, хватит прикидываться, вставай! Иначе твой демон надорвется, тебя таская. — О, сколько ехидства-то в голосе, братик, — буркнул я. — Мы нашли место для поселения, — добавил Умраж. Глаза распахнулись сами собой. Пришлось сразу же зажмуриться от яркого солнца. Проморгался и восхищенно замер. — Потрясающе! — выдохнул я, когда все же вспомнил, как дышать. Долину, которая казалась бесконечной, с двух сторон окружали горы со снежными шапками, высокие настолько, что их вершины пронзали белые, рыхлые, как вата, облака. С обрыва одной из гор вниз с шумом спадал большой водопад, исчезая в прозрачном голубом озере. Изумрудная зелень ровным ковром покрывала равнину, на которой кое-где возвышались небольшие холмы. В изобилии росли кусты, походившие на колючие заросли шиповника, но отличались от них огромными благоухающими цветами, активно привлекающими стайки пестрых бабочек, в бессчетном количестве порхающих над ними. Стадо каких-то зверей, очень напоминающих внешне наших земных оленей, испуганно шарахнулось прочь, так и не испив воды из озера и забыв, что звери пришли в долину именно на водопой. Я зашел в прохладную и чистую как слеза воду, завороженно наблюдая за любопытными рыбками, что кружили вокруг ног. — Дух захватывает, — шепнул мне на ухо Умраж. Я только и смог тихо вздохнуть. — Вот здесь мы и построим наш город, — подошел отец. — Это будет великолепное начало новой жизни. Последующие поколения вспомнят нас добрым словом. Мы выбрали самое лучшее место в этом мире. Мама, с нежностью смотря на отца, прижалась к нему плотнее. — Вот когда построим все дома, тогда и сыграем свадьбу, — решив воспользоваться такой идеальной минутой, произнес Шурик. — Вот дурак, — усмехнулся я. Я, конечно, понимаю, что братику все же еще хочется погулять «на свободе»; но ведь любит же свою невесту, и при этом дурака валяет. Хорошо, что я знаю наших родителей, и они так просто не махнут на подобное рукой. — Сначала ты станешь мужем, и только потом мы построим вам дом, — сказал, как отрезал, отец. Шурик сник. А вот его волчица, явно обидевшись, резко развернулась и пошла прочь. — Если не хочешь ее потерять, догоняй, — посоветовал ему Умраж. Шурик, словно только сейчас заметив, что произошло, быстро рванул следом. Но дама ему досталась явно с характером. Сменив ипостась на волчью, она помчалась вперед… — Долго он ее ловить будет, — как бы между прочим заметила мама, смотря вслед убегающей парочке, при этом лукаво улыбаясь. — С чего начнем? — спросил я. Зря… Вспомнили обо мне. — Начнем, начнем, — как-то слишком ласково проговорил Умраж. — А чего? — насторожился я. Не понравился мне его хитрый взгляд. Ой, как не понравился. Я медленно попятился. — Чего я… это? — шажок назад. — Я же вроде ничего не натворил? — еще шажок назад. — В воспитательных целях, — рванул ко мне Умраж. — Ай! — взвизгнул я как девчонка, и перекинувшись с перепугу в волка, понесся прочь от своего супруга. А когда обернулся, увидел, что он не только не отстал, на что я наивно понадеялся, а еще и практически бежит наравне со мной, я стал переставлять лапами значительно усерднее. Может, я бы как трусливый заяц и убежал от Умража, по сути не понимая, зачем от него бегу, но все же заполучил я четыре ноги сравнительно недавно и на такой скорости просто в них запутался. Кубарем я летел долго. Вот когда вполне могло подойти изречение: «голова, ноги, жопа, хвост»… Когда полет прекратился, я оказался в такой двусмысленной позе, что вообще мало что соображал. Тело ломило, а у меня перед мордой покачивался свой собственный хвост. — Эк тебя скрючило, — раздался надо мной голос Умража, явно улыбавшегося, произнося эти слова. — Хотя так мы еще не пробовали… Я покраснел до кончика своего хвоста, который, виляя, трепал меня по носу, и с кряхтением вернулся в нормальное состояние… в позу обожравшейся лимонов морской звезды… Рядом хохотал Умраж, где-то вдалеке, спасибо моему волчьему слуху, ржали остальные оборотни, а я лежал на мягкой траве и вздыхал, все пытаясь понять: на кой-черт я вообще убегал от своего демона? — Ты напугал меня, — обвиняюще произнес я. Смех моментально смолк. — Испугал? — навис надо мной Умраж. — Я? — Ты. Зачем ты хотел меня ударить? — Я?! — Ты. Ты, — как маленькому повторил я. — Волчонок, неужели ты думаешь, что я могу тебя ударить? — он так это сказал, что мне стало стыдно. Знаю же: он никогда не позволит себе такое, а сам… дал стрекача, как последний придурок… Я покачал головой. — Никогда, слышишь?! Никогда так не думай обо мне! Я скорее убью себя, чем обижу тебя, малыш. На душе так тепло стало, хорошо. Я уткнулся ему в грудь носом, ощущая как напряжение последних дней исчезает бесследно. — Я хотел тебе поддать по твоей аппетитной попе, — усмехнулся мне в макушку Умраж. — За что? — буркнул я. — Я переволновался, когда ты израненный повалился на землю, совершенно ни на что не реагируя. И даже спустя час еле дышал. Если бы демоны могли седеть как люди, то я уже, наверное, был бы совершенно белым. — Ум-раж, — прохрипел я, пытаясь трепыхнуться в объятиях своего супруга, как тиски, сдавливавших меня. — Прости! — разжал он руки. — Не рассчитал. Магия возвращается. Всплеск контролировать трудно. — Так это из-за этого ты стал таким быстрым? — присвистнул я, приподнимая взгляд. — Какие глазки красные… загляденье. О, пропали. Жаль. — Угу. — А чего это ты замолчал? Подозрительно. Нет-нет! Ты не отворачивайся, ты же меня и не в таком неприглядном виде видел. Например, как сегодня… Говоря, я, зажав в ладонях голову своего демона, повернул на себя и удивился. Мало того, что он зажмурился, так еще сжал губы. — Открой ротик, а? — Ну открой, — попросил я покачавшего отрицательно головой демона. — Открой, говорю, иначе я сейчас за плоскогубцами схожу и вырву к чертовой матери все зу… Ого! Вот это клыки! А они у тебя большие, но не меньше моих. Но все же! А они не мешают? А губы ты об них не режешь? А как ты ешь? Или они у тебя только в боевой трансформации бывают? Умраж улыбнулся, обнажая белоснежные клыки, немного странно смотрящиеся на человеческом лице, и, не выдержав, рассмеялся в голос. — Ты как Пашка. Может, тебе феем стать? Я, улыбнувшись, показал язык веселящемуся демону. А клыки его пропали, вызвав у меня вздох разочарования. Я ведь только-только изучать их полез. Ногу что-то пощекотало. Резкий бросок. И вот я уже зажимаю в руке… — Хвост?! — непередаваемое ощущение удивления. — Хвост, — усмехается Умраж, дернув им в моей руке. — О! Хвост!!! Какой красивый и мягкий! — Брр!!! Гладь правильно! По росту волос, — поежился Умраж, когда я погладил эту бархатистую прелесть с кисточкой на кончике, похожей на хвост льва. — Обязат… Ну вот, опять, — обиженно выдал я, когда хвост пропал. — Ничего не могу поделать, магия пока нестабильна, — пожал плечами Умраж. — Может, все же пойдем, поедим? — Пойдем, — поднялся я, отряхиваясь. — Но сначала надо всех предупредить, чтобы от тебя с воплями ужаса не шарахались, когда магия опять проявляться будет. — Моя очередь. Я даже пискнуть не успел, как Умраж подхватил меня на руки и мы, исчезнув на том месте, тут же появились возле родителей. Прифигели все. Я вообще, кажется, ушел в астрал. Мало того, что мне было уютно в сильных руках своего супруга, так еще и при перемещении его магия окутала меня ласково, словно мать дитя. Защищая, укрывая, лаская… — Тебя можно поздравить, сын, — вернул меня на грешную землю довольный голос появившегося, как всегда неожиданно, Владыки демонов. — Магия возвращается. — Твоими стараниями, отец, — усмехнулся Умраж. — Ты вовремя. Я как раз хотел с тобой кое о чем поговорить. — Волчонок, ты на меня поесть оставь, — поцеловав в кончик носа, как дите малое, он поставил меня на землю и пошел в сторону со своим отцом. Я обиженным взглядом сверлил ему спину. Нашел дите неразумное? Я мужик, между прочим, а не баба! И вообще… — Сереженька, пойдем, покушаем, — прервала мама мой внутренний монолог, сводившийся к недовольному бурчанию. Пока жевал кашу, все время смотрел на что-то оживленно втирающего Владыке Умража. Интересно, о чем они там говорят? Вон как Владыка недовольно хмурится. Хотя нет… Улыбнулся и согласно кивнул. Знать бы, на что он согласился?! Обнялись… Надо же! Оказывается, они и это могут! А сына своего сам же магии и лишил. Родитель, блин. — Сына, ты чего Владыку взглядом убить пытаешься? — со смешком спросил отец, при этом мама тоже по-доброму улыбалась, поглядывая то на меня, то на общающуюся парочку в стороне. — Не переживай, твой демон серьезный малый. Ветрености в нем я не заметил. — Ага, особенно когда он сад у себя во дворце взорвал. Ни разу не ветреный, — выпалил я. — Да? — удивилась мама. — Надо будет его попросить нам рядом с домом розарий разбить. — А? Мам, а в чем логика? — Хм… да все просто. Может, ему сад не понравился, и он его поэтому взорвал. Думаю, твой Умраж редкий ценитель красоты. — Откуда такие выводы? — мы с отцом смотрели на маму в диком изумлении. — Но он же выбрал моего сына, — пожала плечиком мама. — Самое лучшее, что существует. — Женская логика, — вздохнул папа. — Угу, — не пытаясь дальше разобраться в причинах и следствиях маминых выводов, согласился я. Владыка, махнув нам рукой, исчез. А Умраж, весь светясь, как майское солнышко, подошел к нам. — И что? — тут же выпалил я. — Все нормально. — И все? — Завтра увидишь, — подмигнул он. Стало немного спокойнее, но любопытство заткнуться не желало, назойливо свербя внутри. — Может, хоть намекнешь? — жалобно попросил я. — Нет. Иначе сюрприза не получится. — Ладно. Пойдем, поешь, — потянул я его за руку, при этом пытаясь не обижаться без причины. Главное — до завтра от любопытства не помереть. Остальное время мы были заняты тем, что рубили в лесах деревья и таскали их к озеру, решив построить город вокруг него. Лес от места застройки находился неблизко, так что труд был практически каторжный. Я часто извинялся, когда под ногами у меня оказывался неожиданно появившийся хвост Умража и я, не успевая среагировать, наступал на него. Или, приноровившись, я поднимал бревно, рассчитывая на одно, а оказывалось, что Умраж его вполне может поднять вместе со мной, но всего на несколько секунд. А дальше магия пропадала, и я, матерясь как последний сапожник, лежал под этим бревнышком и пытался собрать себя в кучу. В общем, было весело… Работали до того момента, как горизонт окрасил закат. Я наработался до такой степени, что где стоял, там и рухнул. Глянув мельком на котел и миску, прикинул, что до него доберусь только по-пластунски, и то не факт, что, полностью вымотавшись, не плюну на это занятие на полпути, и прикрыл глаза. — Кушать хочешь? — так же устало спросил лежащий рядом со мной Умраж. — Наверное, — и говорить было лень. — Так же, — вздохнул мой супруг. — Ползем? — Нет. — Ползем? — просительно протянул он снова. — Не-мо-гу. — Ну поползли, а? Есть хочется. — Ладно. Ты первый. — Нет. Вместе. — Как же ты мне дорог, — недовольно пробубнил я, но на четыре точки все же встал, затем, вобрав побольше воздуха в легкие, резко распрямился, вставая. Выдохнул. Теперь бы дошагать, и не свалиться на дрожащих от усталости ногах. Шаг. Два. Да не хочу я есть! Спать хочу! Плюхнувшись на пятую точку, повалился на спину и решительно закрыл глаза. — Ешь, — перед моим носом аппетитно запахло. Открыл глаза. Передо мной была миска горячей каши с мясом и улыбающийся теплой улыбкой Умраж. Стало так стыдно, что я готов был провалиться сквозь землю. Взрослый парень, а повел себя как капризный ребенок. А Умраж мало того, что работал со мной на равных, так еще мучился от постоянных магических скачков. И вот сейчас нашел в себе силы, чтобы принести мне поесть… — Прости, — тихо прошептал я. — Кушай, пока не остыло, — Умраж, садясь рядом со мной, поставил тарелку на свои колени. — Ты не против, если поедим вместе? — Я даже буду рад этому. Кажется, я так никогда и не отвыкну краснеть… И откуда только силы взялись, когда Умраж виновато сказал, что забыл взять с собой хлеба? Я подскочил и принес два кусочка ароматного хлеба для своего демона. Еще никогда так вкусно не ел! Две ложки в одной тарелке и счастливая улыбка моего демона — пожалуй, это все, что мне надо для счастья. Я урывками помнил, как облизал ложку, крепко поцеловал своего кормильца и, свернувшись клубком, лег у его ног и моментально отрубился.