Звёздам не нужны слова

Лишь выпускной вечер принес счастье, доходящие и следующие за каждым биением сердца. За ним, шажками, следовали радость и желание жить дальше, ведь этот ад теперь закончен. Ад? С чего бы? Почему для кого-то выпускной это счастье прощания с "адом", а до других горечь вступления в новую, взрослую жизнь. Потому что система образования не предусмотрела комфорта для всех. Каждый замкнутый, тихий или попросту интровертный ребёнок хоть раз сталкивался с этой проблемой - шум, активность и попытки подружиться от других детей как минимум раздражали, как максимум имели последствия в виде разговоров со старшими, из которых можно было вынести только понятие несправедливости. Но, подобные, важные вопросы никогда не поднимались в школе, и так вовремя поднялись вместе с ним на крышу сейчас. Аллан встряхивает головой, поправляя спавшие на личико кудри. Сегодня даже был повод придать им более аккуратный, нежели "живой" вид и подчеркнуть всё изысканной ленточкой и . . . И не решиться. Не пригласить. Не подойти и не познакомится. Одним лишь страхом потерять всё, весь смысл его прихода и долгих сборов на ненужный ему вечер. Но, а звёздное, весеннее небо особенно хорошо виднелись с крыши здания ресторана высотой в два с копейками этажа. Звёзды то загорались, то тускнели, то оживали то падали. Казалось, они жили - жили прямо как люди, может, даже куда более насыщенной жизнью, хотя и жизни снизу уже не переплюнуть. Но, как и там светила успевали передвигаться по просторам небосвода и создавать невиданные созвездия через первые, ели заметные связи.. И сейчас произошла эта редкость - лёгкая белоснежная линия просвеяивала сквозь весь мрак, издав грохот.. Так. Стоп. Грохот? Разве они могут греметь? - Эдгар оборачивает взгляд, пока непослушные кудри, будто бы нароком, создают небольшое расстояние друг от друга меж прядей чёлки. Аметистовые глазки устремляют взор, натыкаясь на чью-то фигуру в костюме. С начала и не разберёшься кто это - все выглядели схоже, в костюмах и темноте особенно. Но его нельзя было не узнать, как минимум по походке. Размашестые, но в то же время лёгкие и гордые шаги нельзя перепутать с другими, особенно когда они направляются в сторону сидящего. Чёрт! Волосы вновь падают на розоватые щёчки, пока он доходит и, всё также без стеснения или прелюдий, заваливается рядом. Сердце стучит так, будто сейчас этот стук станет слышен на металлическом покрытие крыши, а он всё молчит, томя ожиданием и страхом Аллана и все вопросы.. Повисла тишина. Её не прервать, По боится и точно знает, что собеседник знает всё без слов. Им не нужны слова. Но, они всё таки вступают в силу. - Еле взобрался к тебе, ты не представляешь! Угадать где-ты и почему не подошёл, хоть я и ждал, было легче, чем обойти всех и забраться - Эдогава говорит уверенно, снова жмуря глазки и не скрывает того факта, что знал о его планах заранее, хотя он никому не говорил. Это и было его особенностью, тем, что заинтересовала чуть ли не замервшего сейчас По - ум. Нечеловечский ум и логика. Признаться, всё началось с восхищений, случайных встреч и тихих наблюдений в коридоре, что Эдгару, наудивление, удалось скрыть. По крайней мере он так думал, не зная о том, что каждый его восхищающе-влюблённый вздох был виден для обоятеля. Скрывать друг от друга одну и ту же ситуацию было невообразимо и невообразимость их связывала. - Может ты уже что нибудь скажешь? - Рампо вновь улыбается и приподнимает брови, поглядывая на собеседника, что вот вот лопнет от смущения и страха - Ну ты че, последний твой шанс, говори пока я тут Руки быстро скрещиваются на груди, в очередной раз подчёркивая детское, легкомысленное и прямолинейное, поведение Рампо, что не стесняясь припадает к чужому плечу и тут же слышит хоть какой-то ответ.. - И давно ты знаешь о том, что я собирался подойти? - тихий голос, что сливался с дующим ветром и маленькая ошибка, задевающая самого По. "Давно". Он готовился ещё давно, подчёркивая ожидание и подготовленности к этому моменту. Но, не готовность к следующей правде - Да, когда ты там в коридоре по четвергам стал за мной поглядывать ещё. Эдогава вновь хихикает, наблюдая за очередным приступом замираний и смущений, что постепенно выматывает. Он явно пришёл сюда не за этим. - Ты так и будешь смущаться? Если да . . . - и тишина. Никакого продолжения. Очередной хитрый манёвр для того, что бы он решился сам? Да. Но тишина продолжается. Продолжается и страх, и переполнение эмоциями обычно пустого подростка и понимание. Оно никуда не годится, так что, не лучше ли оставить это всё? Нет. Не лучше. Если позориться, то до конца. В лёгкие чрез вздох вступает большое количество кислорода, первый, второй и наконец на третий раз он решается. Не менее тихим голосом, который вот-вот перебьёт самый лёгкий стук или шорох, громкое сердце биение и чужой взгляд. Прямо в глаза. Прямо, на редкость открытыми, глазами. - Ты мне понравился - слова приобретают совсем иной исход, чем планировалось для того вечера и даже не могут выразить всего того, что уже более года пряталось у него внутри, за закрытым телом и одеждой сердцем. Но, раз не могут выразить, почему бы не попытаться иначе, он ведь писатель! Он должен уметь рассказывать о "таком", "Такое" должно быть его музой! Он и есть его муза, который были посвящаны самые ценные страницы, самые ценные и не отдатые записки с признаниями. Он был самым ценным. - Скажи погромче - специально подразнивая улыбается тот, стремительно ускоряя расстояние между ними. - Ты мне нравишься - не без запинки, чуть громче произносит Аллан, жмуря глазки от стыда. Или от не выносимости смотреть так близко и бездейственно. Тишина. Снова. Чужое дыхание больше не обжигает, не слышно даже шороха его присутствия. Секунды, пока он, как оказалось, устраивался чуть удобнее, казались целыми веками, за которые По только успевает распахнуть глазки, как тут же чувствует до боли желанный сладкий вкус. Кажется, мешающееся своим биением сердце наконец перестало паниковать, передавая сигналы только о безумном стыде. Страхи перед тем, вдруг, его ещё и засмеют, или ответят, что имеют другую ориентацию постепенно уходят, с каждой мимолётной паузой на вдох.. Он тает, находясь под такой сладостью, пока "сладость" лишь больше вжимается в губы, жаднее и жаднее пробуя каждую. И им это нравится.