Удача сопутствует смелым

      И вот преодолев своё первое испытание в виде подъёма по темному подъезду, мы оказались в дверях квартиры. Нас ждал ребенок лет пяти в старой потрепанной одежонке так словно он был беспризорником. При виде растерянного мальчонки на моём лице невольно появилась улыбка. Сама по себе я очень люблю детей, и у меня неплохо выходит ладить с ними. Вот и сейчас почти инстинктивно я подалась вперед, желая успокоить малыша, но меня остановил Лев Николаевич, рукой перегородив мне путь: — Запомни ещё одно важное правило. Заходя на адрес отключай все свои чувства и эмоции. Ты должна быть хладнокровна в любой ситуации. Страшно? Делаешь, бояться будешь потом. Жалко? Помогаешь, жалеть будешь потом. Здесь нет места эмоциям — строго произнес он, проходя первым в квартиру. В доме стоял сигаретный смрад и едкий запах алкоголя. Похоже, что мой первый адрес будет не таким уж спокойным как хотелось бы. Я с опаской зашла в дом мягко притворив за собой дверь. — Натали, тебе чемоданчик в руках зачем? — спросил меня вдруг Лев Николаевич — Ну как…— я даже немного растерялась от столь странного вопроса — Чтобы людей лечить — Неправильно — спокойно ответил Лев Николаевич — Чтобы защищаться. Поверь навык полезный. Мужчина присел на корточки перед ребенком и слегка улыбнулся: — Малыш, а где твои родители? Ребенок рукой указал в сторону кухни куда сразу же направился Лев Николаевич, а я прежде, чем последовать за ним пощупала рукой лоб ребенка поняв, что температуры у мальчонки точно нет, да и вид у него хоть и истощенный, но не больной. Лев Николаевич застал на кухне интересную картину. По комнате были разбросаны пустые бутылки из-под крепкой дешевой выпивки, а за столом спала вусмерть пьяная женщина, от которой за версту разило перегаром. — Красота — буркнул Лев Николаевич — Так красота давай-ка просыпаться — он стал пытаться растолкать спящую женщину, но та была в крепком плену алкогольного сна. Я решила спросить у ребенка кто же вызвал нас и зачем. На что я получила очень неожиданный ответ. Мальчик взял меня за руку и повёл в комнату. Зайдя в спальню, я ужаснулась ещё больше. На старом пошарпанном диване, свернувшись клубочком спала девочка. На вид ей было не больше трёх лет. Такое зрелище не могло оставить меня равнодушной, и я ощутила, как в груди больно защемило. Бросив чемоданчик, я бросилась к ребенку и стоило мне только дотронуться до неё как я сразу же поняла, что нужно сбивать жар. Я достала градусник из чемоданчика и осторожно поставила его ребенку крикнув врача: — Лев Николаевич, пойдёмте сюда! На моё удивление он тут же без промедлений пришёл на мой голос — Что случилось? — Лев Николаевич окинул меня взволнованным взглядом. — У нас тут пациент, который явно требует внимания — я указала на девочку, которая даже не открывала глаз — Измеряй температуру, сейчас уколем ей жаропонижающее и повезём в больницу. Только сначала с того тела, которое на кухне спит надо согласие на госпитализацию стрясти — буркнул Лев Николаевич, ему по всей видимости такие адреса тоже давались с особым трудом. Мне не оставалось ровным счётом ничего кроме как начать выполнять то, что я и обязана. Но разве можно в такой ситуации оставаться беспристрастной? Если и возможно, то точно не для такой как я. Вся эта плачевная картина тронула меня за душу. Пока Лев Николаевич был занят тем, что усердно пытался добиться от матери ребенка согласия на госпитализацию, я выполняла все необходимые манипуляции с больным ребенком. На моё удивление ребенок не проснулся даже когда я поставила ей укол. Она спала так крепко что я постоянно перепроверяла её пульс боясь его не ощутить. Всё это время её старший брат был рядом со мной наблюдая со стороны за каждым моим действием. Он словно стоял на страже. В его глазах я отчетливо разглядело то, что он готов броситься на защиту сестры в любой момент. Осознавать это было крайне больно ведь насколько надо было запугать ребенка чтобы в таком возрасте он уже потерял доверие к людям и как дикий зверёк готов обороняться за жизнь. Такого даже врагу не пожелаешь. Выбирая эту работу, я знала, что будет не легко, но мой первый адрес показал мне что я сильно недооценивала этот труд. Тут нужны стальные нервы, вагон терпения и уйма сил. Наверное, я всё-таки поспешила посчитать что у меня есть всё это в достаточном количестве. Будь моя воля я бы сейчас забрала этих детей, показала бы им какой яркими могут быть краски этой жизни, обеспечила бы им настоящее детство. Но у меня нет такой возможности. Я могу лишь стиснув зубы оказать посильную мне помощь, выполняя свои обязанности. Сейчас я отчетливо осознала, как же был прав Лев Николаевич, который дал мне совет отключать эмоции в работе. Без этого умения мне не продержаться и дня. Острую необходимость в этом я ощутила уже сейчас. — Лев Николаевич, нужна срочная госпитализация — заявила я, видя состояние ребенка — Без согласия мы не можем госпитализировать ребенка — Лев Николаевич по-прежнему пытался разбудить женщину, но та лишь в полудреме отмахивалась от него как от назойливого насекомого, жужжащего под ухом. Я видела, как быстро заканчивается терпение врача, как меняется выражение его лица до неузнаваемости. — С меня довольно — фыркнул Лев Николаевич и взяв со стола пустой тазик, набрал в него холодной воды из-под крана. — Что вы хотите сделать? — я лишь недоумевающе глядела на него пытаясь понять, что творится в его голове в этот момент. — В сторону — буквально рявкнул на меня Лев Николаевич. В тот же миг он окатил ледяной водой женщину от чего та с криком проснулась. Я успела лишь испуганно вздрогнуть. В голове уже пронеслись мысли о том какой скандал сейчас нам закатят за такую выходку, но Лев Николаевич даже бровью не повёл. Он отчётливо осознавал, что делает. — Очнулась? — Спросил он, снова подсовывая документы матери ребенка — Подпиши здесь, мы дочь твою в больницу забираем — Лев Николаевич просто поставил её перед фактом. — Вы что творите?! — возмущённо вскрикнула протрезвевшая женщина. Такое пробуждение было явно ей не по душе. Она вскочила из-за стола, а её лицо исказилось озлобленным выражением, казалось, что она готова наброситься на нас в любой миг. Я отчётливо ощутила, как внутри меня всё сжалось, а сердце стало выбивать учащённые такты. — Вы приехали укольчик сделать? Сделали?! Валите отсюда! — остекленевшие зрачки женщины скакали от меня к Льву Николаевичу и обратно. Её взъерошенный вид действительно не на шутку пугал. Я неосознанно сделала несколько шагов назад смотря на Льва Николаевича, который был на удивление абсолютно спокоен как будто и вовсе не слышал этих криков. — Дура! Подписывай! Иначе следующими к тебе приедем не мы, а полиция и реанимация. Тогда у тебя и детей изымут и тебя на пятнадцать суток в обезьянник запихнут — грубым голосом рявкнул Лев Николаевич, ткнув пальцем в документы Услышав эти слова женщина явно смягчилась. Она выдохнула и схватив ручку со стола небрежно поставила корявую подпись, бросив одну единственную фразу: — В больницу не поеду, сами везите её Эти слова словно полоснули по моему сердцу ещё раз. Я не могла принять ту мысль что мать может так относиться к своему ребенку. — Собери вещи хотя бы — произнес спокойно Лев Николаевич с чувством выполненного долга забирая подписанное согласие. — Пускай сами собирают! Они не грудные! — огрызнулась женщина и достала из-под стола новую бутылку с крепким алкоголем, явно собираясь её опустошить. «Какое же это омерзительное зрелище» — подумала я и не желая больше наблюдать всю эту картину ушла в комнату, где находились дети. — Давайте-ка мы с вами соберем вещи — произнесла я, смотря на мальчика — Где вещи твоей сестрички хранятся? В тот же миг мальчик повел меня к окну, где стояла какая-то потрепанная картонная коробка, кажется, из-под какой-то мебели. Он указал мне на неё, а я уже даже боялась представить, что увижу там если загляну. Но делать было нечего я подошла ближе и начала копаться в наваленных в коробку грязных вещах вперемешку с детскими игрушками. «Ужас! Бедные дети. Убить эту мамашу мало» — мысленно ругалась я, пытаясь выбрать из этой горы хлама хоть что-то. Мне удалось откопать небольшой рюкзачок, в который я и начала складывать всё что только смогла отыскать. Кинула несколько теплых кофточек, которые явно пригодятся в больнице, сменную одежду и несколько игрушек, кои выглядели, мягко говоря, как потрепанные лоскуты. Закончив с сборкой рюкзачка я обернулась, заметив мальчика, который стоял позади меня с синей папкой в руках. — Что это? Ты это мне принёс? — спросила я, беря в руки протянутую мне папку и заглядывая в неё. Как я и предполагала мальчик принес мне все документы своей сестры. Его смышлёности можно было только позавидовать ведь не каждый ребенок в его годы догадается поступить именно так. Меня смущало лишь то, что он не произнёс ни слова за всё то время что мы находимся в квартире. Может он боится незнакомых людей? Навряд ли, он ведь охотно контактирует со мной, но только не словами, а действиями. Тогда что может быть причиной его молчания? Неужто он и вовсе не разговаривает? Решив, это проверить я спросила: — А как тебя зовут? Мальчик посмотрел на меня глазами полными растерянности, хлопая длинными, пушистыми ресницами. Спустя пару минут его молчания я поняла, что моё предположение верно. Признаться честно этим я была ещё больше разочарована ведь мальчик явно очень смышлён, но из-за недостатка внимания матери может быть лишён нормальной жизни навсегда. Эта женщина алкоголем губит не только свою жизнь, но и судьбу своих детей, коих родила на сущие мучения. — У тебя всё? Поехали — скомандовал Лев Николаевич, зайдя в комнату и осторожно крайне бережно поднимая на руки ребенка. Я закрыла чемоданчик с медикаментами и перед уходом кинула взгляд на мальчишку, о чем потом пожалела ведь сердце, казалось, сжалось в тисках. Уже когда мы спускались по лестнице я спросила: — Вы же понимаете, что детей с ней оставлять нельзя? Они живут в отвратительных условиях Лев Николаевич цыкнул так словно я сморозила какую-то страшную глупость. Он выдержал небольшую паузу после чего произнёс: — Конечно я передам данные в соответствующие органы, только вот у нас законодательство такое. Эту пьянь пожурят как малое дитя, возможно на несколько дней она и состроит из себя примерную мать для проверки государственных служб, а после уйдёт лишь в пущий запой. Это уже истина жизни. Привыкнуть к подобному невозможно, но смириться постарайся Мы вышли из подъезда и глаза сразу же стал резать яркий солнечный свет. Из-за него я даже не сразу разглядела Алекса, который стоял у машины ожидая нас. — В детскую едем? — спросил он, открывая дверь в салон машины. — Да — коротко бросил Лев Николаевич, укладывая малышку на каталку и присаживаясь рядом с ней. — Первый адрес не задался? — спросил он, глядя на меня так пристально словно всё сейчас написано у меня на лбу. Да, понять по мне было не сложно ведь с этого адреса я вышла вся бледная словно сама смерть и с глазами полными разочарования, а не запала с коим сюда пришла. Алекс подошёл ко мне и аккуратно забрав из моих рук довольно тяжёлый чемоданчик с медикаментами приобнял. — Не переживай, конечно, в нашей профессии мало радостных моментов, но мы со временем привыкаем ко всему. Тебе просто стоит научиться принимать все ситуации как простую обыденность. Это придёт с опытом — после этих слов Алекс поставил чемоданчик в салон и сам прыгнул за руль — Ну что? Поехали? — он завёл машину и поехал к выезду из этого двора. Я лишь ещё раз кинула беглый взгляд на окна квартиры, в которой мы только что были. Мне не давали покоя те глаза мальчишки. В них я прочла и обиду, и боль и мольбы о помощи. От собственного бессилия в данной ситуации становится дурно. Какой же чёрствой я должна быть дабы не ощущать подобного. Кажется уже на этом моменте я готова была подать заявление на увольнение. В моей голове было много мыслей, в том числе и о том, что я возможно ошиблась с выбором направления. Может быть это и вовсе не моё? Неужели я потратила несколько лет идя к ложной мечте? Нет, я не хочу в это верить.