Террариум для птицы

Быстро преодолевая расстояние, черная машина, неслась без остановки. Живописные виды природы скрывались средь серого тумана, что внезапно возник этим утром. Сквозь него не могли пробиться лучи солнца. Плотные сгустки, словно вселяли иллюзию, и лишали возможности увидеть истину, преображая действительность. Однако кто-то желал жить во лжи. Это проще чем взглянуть на правду. Правда всегда причиняет боль, заставляет сбросить маски, посмотреть на все без преувеличения, увидеть, что есть на самом деле, а вот ложь прекрасна, в ней мы можем проявлять свою фантазию, но она хрупка и недолговечна. Доминика была ошарашена после звонка Ричарда. Она не понимала того, что тот сказал. Однако тут на помощь пришел Адам, который разгадал зашифрованное послание, что скрывалось в чужих словах. — Адам, что за херь? — еще раз спросила она, сомневаясь в его догадках. — Как это что? Я же тебе объяснял. Удивлен, что ты ничего не слышала о бриллиантовом колье королевы Марии-Антуанетты. — О да, это же обязан знать каждый, как это можно жить без этих знаний, — ехидно заметила она. Адам усмехнулся и посмотрел на нее ласковым взглядом, аккуратно касаясь руки, что лежала на коленях, будто бы желая немного умилостивить. — Что же, ладно, объясняю еще раз. Жил был король Людовик пятнадцатый, у него была любовница — мадам Дюбарри. Он заказал для нее бриллиантовое колье… — Ближе к делу, — нетерпеливо дернула рукой рыжая, требовательно взглянув на него. — Нет, если опустить детали, то ты не поймешь сути.… Ну, в общем, он хотел, чтобы это украшение изготовили для его любовницы, но умер. После его смерти, королем стал Людовик шестнадцатый, муж Марии-Антуанетты. Тогда ювелиры решили предложить колье ей, но в казне не было денег для его покупки, поэтому королева отказалась, но была вовлечена в интриги двора. Мошенники Жанна Ламотт-Валуа и ее супруг, решили завладеть этим украшением, поэтому обманули кардинала Луи Рогана. Ему написали письмо от имени королевы, что она якобы мечтает о связи с ним, а за такое нужно заплатить, то есть купить колье, — с видом знатока истории вещал Адам. Доминика слушала его внимательно, все еще пытаясь связать всю эту историю воедино, но ничего не понимала. Однако это было в духе Брэнсона, сначала сморозить какую-то чушь, а потом заставлять окружающих ломать голову. Иначе сложно понять, почему он не мог сказать прямым текстом, что ему нужно. — И какое отношение это имеет ко мне? И вообще, откуда ты это все знаешь?! — Ну, я хорошо учился в школе, — смутился он. — Но дело не в этом, послушай дальше. В общем, кардинал был не идиотом, и потребовал встречи с королевой, тогда мошенники нашли модистку Николь Деге. Она была как две капли воды похожа на Марию-Антуанетту. Им позволили встретиться, тогда Роган повелся на обман и купил колье, под заем. В общем, история закончилась тем, что мошенники украли колье, а Роган пожаловался королю. В конце концов, именно это преступление вменяли Марии-Антуанетте, когда проводили суд над ней, типа из-за этого казна была разорена, а сама королева была той еще падшей женщиной. Доминика фыркнула и шлепнула его по ноге, так как до сих пор эта болтовня так и не смогла ответить на вопрос, что им делать дальше. Она отвернулась к окну, тяжело вздыхая. Ей требовалось соображать быстрее, часики тикали, а решение проблем так и не предвиделось. — Доминика, а что если кто-то также воспользовался твоим добрым именем? Они говорят, что ты кого-то убила, есть видеозапись, а вдруг это схожий сюжет? — Добрым именем говоришь? — она горько усмехнулась. — Ладно, забей, твоя теория не просто звучит фантастически, но и выглядит по-идиотски. То, что кто-то подставляет меня, известно и без всех этих исторических справок. И что, ты серьезно думаешь, что кто-то использует какую-нибудь девицу, которая изображает меня? Для чего? — она мотнула головой. — И если ты считаешь, что Ричард прямо сказал, что делать дальше, то скажи же, умник, что делать? Адам улыбнулся, прекрасно зная, что когда Доминика злилась, то всегда стремилась говорить таким едким тоном. Однако он понимал всю серьезность ситуации, ведь буквально еще недавно чуть не оказался на том свете, когда машину взорвали. Знал, что она боится за него, а не за свою судьбу, от чего становилось гораздо сложнее. — Он ведь сказал: вернуться туда, где тебе самое место. Доминика, что это за место? Тут ее пробрала дрожь. Она замотала головой, теряя дар речи. Теперь ей стало ясно, к чему вел Ричард, однако вернуться в то место, где гораздо хуже, чем в клубе, было ее личной трагедией. Место, где началось путешествие в мир похоти и разврата, где ее даже не считали человеком, куда привезли для того, чтобы торговать живым человеком. Ногти до крови впились в ладони, что позволило привести себя в чувство. — Не думаю, что это хорошая идея, — сухо ответила она. — А какие еще у нас есть варианты? Доминика, послушай, я ведь рядом. Ясмин, рассказала мне о твоем прошлом, я никому не позволю снова творить с тобой эти ужасные вещи. Мы справимся, — обнадеживающе сказал он и снова взял ее за руку. Сожаление подступило к горлу. Это его удивительная способность смотреть на нее таким чистым и невинным взглядом, заставляла сердце сжиматься от боли. Почему вместо презрения и ненависти, он все еще может видеть в ней что-то хорошее? Вопрос, который никак не выходил из головы. Лучше бы в его глазах читалась похоть, чем вся эта фальшивая романтика, от которой мало толку в реальной жизни. Но почему-то, именно это не позволило ей до сих пор опустить руки. — Хорошо, поехали, — нехотя согласилась она и ввела адрес в навигаторе. С того момента, как они покинули логово «белого тигра», им удалось переодеться и обзавестись новой машиной, которую еще не успели отследить. Доминика облачилась в широкую футболку, сверху толстовку, джинсы и темную бейсболку, скрывая свою личность, чтобы никто не попытался узнать, кто за этими тряпками. Также не забыла и про солнцезащитные очки, чтобы хоть как-то скрыть лицо. Адам тоже, последовал ее совету и переоделся в нечто подобное. Они выглядели почти как нормальная парочка, если не знать всей предыстории. Помимо всего прочего, Веласкес была благодарна парню за то, что тот сразу закинул сумку с деньгами и оружием в безопасное место, еще до того, как их похитили люди из китайской триады. Скромный пистолет, внушал ей ощущение безопасности, во всяком случае, это было лучше, чем ничего. Приятный женский голос из навигатора, привел их в трущобы. Иная сторона жизни, что была полным антиподом того лоска и пафоса, который видели в клубе. Здесь, также жили люди, такие же как те, кто сидел в дорогих автомобилях, решая глобальные вопросы мира сего. Но люди, проживающие здесь, были для них мусором, просто биомассой, что обслуживала высший класс. Рабы, которым никогда не покинуть свою клетку, так как они не понимают своего рабского положения. Даже небо здесь казалось таким темным, давящим и мрачным, словно солнце светило только достойным, а не этим ничтожествам. Серые и грязные улицы, банды, что объединялись по принципу силы, и вонь из канализации, таким оказалась изнанка самого знаменитого на весь мир города. — Останови здесь, — приказала она, похлопав его по руке. Адам остановил машину, припарковавшись на тротуаре, неподалеку от малоэтажного, кирпичного здания. Дом высотой в пять этажей, был украшен оскорбительными надписями и казался совсем нежилым. Однако именно туда им и нужно было попасть. Доминика точно знала это место, каждый его уголок, каждую пылинку и трещинку, и самое страшное, знала все секреты. — Я пойду туда, а ты жди здесь, — стальным тоном сказала она и хотела выйти их машины, но Адам заблокировал дверь. — Думаешь, я отпущу тебя одну? Конечно, нет. Мы идем туда вместе, — не менее решительным тоном заявил он. — Нет, ты сидишь здесь и ждешь меня, — снова повторила Доминика. — Нет, я иду с тобой, — также упрямо отозвался Адам. — Хватит вести себя как ребенок! Ты совсем не понимаешь, чем это может грозить? — она хотела треснуть его рукой, но он перехватил ладонь и прижал к своим губам. — Как раз таки, потому что понимаю, не собираюсь отпускать тебя, — целуя тыльную сторону, ответственно проговорил блондин и взглянул на нее обезоруживающим взглядом. Доминика не могла противостоять, когда он так делал. Эти щенячьи глаза смотрели с непоколебимой уверенностью, которой невозможно отказать. Она вздохнула, прекрасно зная, что он все равно поступит по-своему. Ей было легче согласиться, чем тратить время на препирательства. — Ладно, идем, только хватит так смотреть! Но, ты будешь делать все, что скажу я, понял? Адам просиял, как щеночек, которому вновь удалось убедить хозяйку дать вкусняшку. Он довольно улыбнулся, и в знак своего признания расцеловал чужую руку. Доминика закатила глаза от этого детского и наивного жеста. Она проверила обойму в пистолете, после чего, спрятав его в кармане, вышла из машины. Адам последовал за ней. Вдвоем, они обошли здание, и оказались с задней стороны, где имелся вход в подвал. Ступеньки вели прямиком под землю, где даже не было окон. Это настораживало парня, но Доминика точно знала, что делать, поэтому вопросов не последовало. Спускаясь, казалось, что они сами обрекают себя, позволяя зайти в пасть дракона. Но раз другого варианта не было, то пришлось использовать этот. Они оказались перед металлической дверью, которая имела старый кодовый замок. Доминика дернула ручку, на всякий случай, проверяя, вдруг та все же открыта. Но как назло дверь не поддалась. Тут ее сердце бешено застучало. Можно было сказать, что всё, раз дверь закрыта, то им не следует туда спускаться, но в мрачных уголках памяти отчетливо возникли воспоминания связанные с этим местом. — Три, девять, пять, один, — шепотом произнесла она. Адам понял, что к чему и ввел цифры, после чего замок мгновенно открылся. Доминика замерла перед входом в темное пространство. Иронично, что здесь внизу скрывался настоящий ад для одного единственного человека. Она словно не могла пошевелиться, руки, ноги, туловище и даже голова, все оцепенело от страха. Мечтавшая сбежать отсюда, она вернулась вновь в это же самое место. Злой рок или чистая случайность? — Господи, они даже не сменили пароль, — фыркнула она, взяв себя в руки. Доминика осторожно шагнула вперед, а спутник включил фонарик на телефоне и пошел позади. Грязный, сырой и огромный подвал под зданием, где всюду сновали крысы и тараканы, не внушал никакого доверия. Но пока ничего подозрительного замечено не было. Такие помещения бывали во многих старых домах, порой их использовали для хранения всякого хлама, но это место было удивительно стерильным. Однако пройдя чуть дальше, Адам заметил, некие перегородки и матрасы, что лежали прямо на полу. Это насторожило его, пока они не оказались в другом коридоре, где уже виднелись двери с петлями для замков. Тут возникло странное ощущение тревоги, что все это неспроста. Доминика молчала, пытаясь отогнать все мрачные воспоминания, но они никак не хотели уходить прочь. Попав в это место, ей пришлось почти год оставаться здесь без свободы. — Что это за место? — решил все же спросить Адам. — Не важно, еще одно злачное местечко. Не забивай свою светлую голову этим. Идем, нам нужно туда, в конец коридора. — Доминика, послушай, если тебе не нравится здесь находиться, то пойдем отсюда. Я же вижу как ты напряжена… — Перестань! Со мной все в порядке. Что мне действительно не нравится, это тупые вопросы. Если бы я хотела провести тебе экскурсию, то рассказала бы все. Но мы здесь не за этим, — резко ответила она. Адам понимал, что все это из-за того высокого напряжения, которое ощущалось так явственно. Доминика хоть и пыталась казаться собранной и храброй, но сейчас все больше погружалась в состояние бунтующего ребенка, который просто боится столкнуться с действительностью. Там в конце коридора, из приоткрытой двери что-то светилось, будто бы работал телевизор. Адам сжал ее руку крепче, чтобы поддержать, ведь каждый шаг будто бы отдавал внутренней болью. Подойдя к двери, он потянул девушку на себя, и вошел первым, загораживая собой. Доминика не успела сообразить, но тут же толкнула его. — Эй, чего удумал? Еще раз так сделаешь и пойдешь в машину, понял? Эм, Адам? — она увидела его оцепенение, не понимая, что произошло. Однако тут перевела взгляд на саму комнату и замерла. Теперь уже сама госпожа Веласкес потеряла дар речи, а ладони намокли от волнения. Дыхание перехватило от увиденного, потому что просто не хватало воздуха в легких. Доминика была готова ко всему, но не ожидала узреть что-то подобное. В небольшом, но вытянутом пространстве комнаты всюду висели ее фотографии в самых различных вариациях. С того момента как она попала сюда и даже до последних нескольких дней. Также стояли столы с мониторами, где проигрывались видеозаписи все с ее же персоной. Некоторые из них были весьма пикантного характера. Стояла какая-то вешалка с одеждой, которую носила она. Это место напоминало дом-музей посвященный ей одной или логово психопата, что был увлечен этой рыжей бестией. Каждая деталь — напоминала о прошлом. Начиная от фотографий, которые были датированы десятилетней давностью, заканчивая съемками отвратительных порно-роликов с ее участием, все это выглядело подозрительно. Доминика вцепилась в Адама, чувствуя, что теряет почву под ногами. Она и не могла представить кому, все это было нужно. Ее окунуло в омут травмирующего прошлого. — Доминика, посмотри на меня, — он обхватил руками ее лицо. — Нет…нет… Я не понимаю. Что это? Почему это здесь? — она стала задыхаться, теряя способность даже говорить. — Тссс… Смотри на меня, все хорошо. Тебе надо дышать. Делай глубокий вдох и считай до восьми. Вооот, теперь выдох, также до восьми, — стал руководить он, пытаясь привести ее в норму, однако сам никак не мог унять свою дрожь. — Адам…. — она назвала его имя, словно это был спасательный круг, за который так хотелось ухватиться. С экранов на нее смотрела измученная девушка, которую насиловали то ли трое, то четверо мужчин. Все это было запечатлено на камеру для глумления и воспитания. Она и забыла об этих вещах, вытравливая всю прошлую боль алкоголем. Однако кто-то раздобыл каждую деталь и зачем-то спрятал это все в одном месте. Мотивы все еще были такими туманными. Если кто-то собирался шантажировать ее подобным, то зачем тогда оставил все здесь? Но ответ назрел сам по себе. — Потому что знал, что я не вернусь сюда. Это было самое безопасное место… — сама себе ответила она. — Что? — спросил Адам. Она словно боролась с ветряной мельницей. Каждый раз, когда ей казалось, что, то прошлое осталось позади, всегда находился кто-то напоминавший, что же на самом деле, представляет Доминика. Это было даже не ее настоящее имя. Как ее звали, она и не помнила, ведь так давно потеряла саму себя, исполняя роль кого-то другого. Так было проще сохранить остатки своей гордости, которая уже настолько пропиталась зловонием, что невозможно смыть этот запах со своей души. Доминика еще раз взглянула на окружавшие ее атрибуты собственной никчемной жизни. Это вызвало исказившуюся гримасу боли и отчаяния. Ей стало невыносимо от каждого прожитого мгновения. Простая случайность привела к этому мгновению? Нет, закономерность. «Ричард отправил меня сюда, чтобы напомнить о моем месте, чтобы не забывала, откуда выползла или в этом был иной смысл? Почему? Я не понимаю… Совсем не понимаю, почему? Зачем?» — Доминика, — с сочувствием прозвучал голос со стороны. Она повернулась к нему и тряхнула копной длинных рыжих волос. Вот он — луч надежды, тот самый свет маяка, что должен был спасти от мрака собственных невыносимых будней. Такой искренний, желающий помочь, увидевший в ней что-то большее, чем просто игрушку для секса. И это вызвало внутри ярость. Смотрит на нее весь такой белый и пушистый, словно сверху вниз, будто бы он лучше. Это сочувствие в его глазах так бесило, что она больше не смогла держать себя в руках. — Что ты вылупился? Не знал, что я шлюха? Не знал, что меня продали в сексуальное рабство? Не знал, что меня имели все кому не лень? Двадцать, тридцать мужиков за день, для такой шлюхи как я, это не предел. Да, Адам, это все я, — она ткнула пальцем в экран монитора, где как раз проигрывалась видеозапись, подтверждающая каждое слово. — Это я, видишь? И знаешь что? Я получала удовольствие от каждого члена. Не надо жалеть меня. Думаешь, ты лучше, чем все эти мужики? Нет, ты абсолютно такой же, — она толкнула его в плечо. Адам замер, совершенно не понимая, что вызвало такую реакцию. Ему просто хотелось поддержать, выслушать, быть рядом, подставить свое крепкое плечо. Однако по необъяснимым причинам все это вызвало только гнев и ярость, вероятнее всего обращенные на себя, но скрываемые, так что было проще сорваться на него. — Думал, что я брошусь к твоим ногам и буду благодарить тебя? Я на такое просто не способна. — Ты всегда говоришь о себе хуже, чем ты есть на самом деле. Но я знаю, что все это просто образ, с которым тебе пришлось срастись, чтобы выжить в этой среде. Знаю, что там, в глубине своей души, ты милая, нежная, ранимая и это настоящая ты… — Ты ничего обо мне не знаешь…. — она помотала головой. — Идиот, ты наделяешь меня теми качествами, которых у меня не было и не может быть, — Доминика подошла к нему вплотную и посмотрела снизу вверх. Она внезапно вцепилась рукой в его блондинистые волосы на затылке, и прижалась к чужим губам, срывая с них поцелуй. Адам оцепенел лишь на миг, а потом ответил на этот поцелуй. Если Доминика хотела склонить его к тому, чтобы сорвался и попросту трахнул, точно так же как и все те, кто были до него, то Адам перевел все в другую сторону. Обняв за талию, прикоснувшись к ней так осторожно, словно держал хрупкое стекло, которое могло треснуть от малейшего прикосновения, он предпочел отдать ей всего себя. Атмосфера в одну секунду изменилась, так же как и сменился настрой Доминики. Ей хотелось доказать ему то, что она полное ничтожество, и заслуживает всего самого ужасного. Все те события, изнасилование, продажа в сексуальное рабство и все остальное, она, конечно, заслужила. Но он думал иначе. Даже зная, что ей пришлось пережить, и то, какой она могла быть, Адам ни на секунду не разочаровался, скорее, понял, что влюбился еще сильнее. — Адам… Прекрати, — она попыталась отстраниться. — Не трогай меня так… Ты не должен… Посмотри, — Доминика ткнула пальцем в экран с видеозаписью, где она была в самом худшем свете. — Это я, и это мой мир. Он никогда не станет лучше. Каждый раз, когда я думаю, что могу быть счастливой, все это ложь. Понимаешь? Всего лишь жалкая мечта. И больше так не думаю, просто не позволяю себе мечтать. Уж лучше жить в ожидании всего плохого, чем позволить себе поверить во что-то хорошее. Лучше не очаровываться, чтобы потом не разочаровываться. Он улыбнулся ей искренней, можно даже сказать такой беззаботной и детской улыбкой. Она была по-своему права, спорить с этим было глупо, но Адам чувствовал иначе. Ему хотелось поделиться с ней самыми счастливыми моментами, а все те мрачные и страшные события, что когда-либо происходили в чужой жизни, изменить. Парень прильнул к ней снова и стал целовать и целовать, и целовать. Губы касались ее лица всюду, куда только могли дотянуться. Но она не могла принять это, просто не считала, что заслуживает того, чтобы кто-то относился к ней с трепетом. — Не надо… прекрати… Все это ложь. Адам! Да хватит уже! — она почувствовала, как еще мгновение и ей больше не удастся держать оборону. — Я грязная шлюха… Просто дырка для членов, ты не должен очаровываться, и не должен вести себя со мной нежно. — Говоришь ложь? Тогда давай оба побудем этими лжецами. Давай, поверим в эту ложь, Доминика. Просто представим, что мы оба смущенные подростки, что все это происходит в первый раз. Сотри из памяти всех этих ублюдков, как будто бы их никогда не было в твоей жизни — он отпустил ее, и вдруг смел со стола все экраны, которые воспроизводили ужасные видео. В комнате поднялся шум, но ему было плевать, какие-то из экранов потрескались, а другие все еще продолжали что-то транслировать, но она уже не обращала на это внимание. Замерев, Доминика не знала, куда себя деть и что делать дальше. Она и вправду почувствовала себя маленькой девочкой, которой ничего не могла сделать без авторитетного взрослого, будто бы ждала, что кто-то возьмет за руку и проведет через этот мрак. Адам снова обратил на нее свой взор и подхватил ее, усаживая на освободившийся стол. Она уперлась в него ногой, слегка отталкивая от себя, не давая ему приблизиться. — Хватит…. Не надо идеализировать меня, я гораздо хуже. Ты разочаруешься, я разобью тебе сердце… А я так не хочу этого. Только не тебе. Ты такой настоящий, просто славный парень…. Я не должна стать той сукой, которая испортит тебя, — и тут уже строгая Доминика, не смогла сдержать своих слез. Но Адам не дал ей пуститься в это отчаяние. Он схватил ее за ногу, закатал штанину и поцеловал в самую нежную часть — щиколотку. На прекрасном лице творца, все также блистала эта яркая улыбка. — Ну нет же.… Не разобьешь, не разочаруешь, — просто ответил он. — А теперь позволь нам погрузиться в нашу с тобой ложь. На чем мы остановились? Ах, да, словно я у тебя первый мужчина.… А ты моя первая девушка. Она хотела снова отпихнуть его ногой, но тело будто бы оцепенело. Доминика попала под влияние какого-то ненормального обаяния, что невозможно было избежать этого влияния. Его глаза в полумраке сияли как какой-то магический камень, что гипнотизировал, лишая всяких сил сопротивляться. Женщина усмехнулась, когда он предложил такую глупую идею. — Ты не знаешь… — Именно, я ничего о тебе не знаю, и ты забудь все о себе. Просто доверься мне, — все тем же излучающим уверенность голосом ответил он. Доминика не нашла ни одного весомого аргумента, что можно было сказать в ответ. Тем более в этот момент чужие руки забрались под ее кофту. Он касался женской груди с такой нежностью, будто бы изучал, словно никогда и ни разу раньше такого не было. — Это будет самая лучшая ложь. Ты и я, и это будет наш первый раз. Запомни только его, — обволакивая своим нежным голосом, он сумел добиться того, что она готова была отдаться ему. Женщина, за плечами которой был только травмирующий и опасный опыт, теперь решила, попробовать что-то иное. Такого у нее никогда не было. Секс по любви или любовь из-за секса, что это вообще такое? И пока она пыталась разобраться, Адам не терял секунды зря. Быстро стянув с нее верхнюю часть одежды, он посмотрел на женское тело, оно было прекрасным произведением, что касаться его было страшно, а вдруг испортит. Доминика вдруг испытала какой-то стыд, от чего ее щеки покраснели, благо, что в полумраке невозможно было увидеть этого. Действительно, словно ей опять шестнадцать, и чувства обострились до предела. Пальцы творца двигались по груди, вперед и назад, по кругу, они изучали границы женских форм. Это было странно, но приятно. Возбуждение нарастало медленно, из-за этого и ощущалось смущение, будто бы то, что происходит что-то неправильное, запретное. Она опустила свою руку ему в трусы, решив тоже, не терять времени. Ладонь обхватила его член, а на лице снова возникло то же самое выражение некого страха вперемешку с интересом. Адам издал тяжелый вздох и снова улыбнулся. Вот так медленно и неспешно они ласкали друг друга, изучая тела, которые вроде бы уже познали и любовь, и секс, но поддавшись забвению, пришлось поверить, что все происходит впервые. Она даже растерянно задрожала, когда он стянул с нее штаны. Вот так Доминика оказалась на столе без одежды, но в отличие от всего того, что было до него, Адам не спешил овладеть ей как кобель во время гона. Нет, он наклонился ближе, и коснулся губами груди, решив еще немного подразнить себя и ее. — Ах… Нет… Адам… Адам, пожалуйста, — дрожащим голосом, стала умолять она. — Что такое? — спросил он. — Я не хочу больше ждать… — призналась Доминика. — Тогда чего же ты хочешь? Но тут она не смогла ответить ему, так как смущение впервые победило в ней всю похоть. Доминика не хотела спугнуть его, испортить невесомое мгновение этой странной близости. Он же понял, что она имела в виду. Сам парень тоже испытывал острое желание заняться с ней сексом. Но прежде все же одарил самыми приятными поцелуями то, что требовало внимания гораздо больше. Шея, ключицы, грудь, живот, а затем нога, одна, другая, и тут она резко дернулась, когда язык коснулся самого трепетного места. Дом застонала, издавая такие звуки, на которые, казалось, была просто не способна. Ее пальцы зарылись в светлые пряди волос, пока его язык сводил с ума. Влажный и такой горячий, гораздо горячее, чем все ее тело. Он двигался в невероятном темпе, заставляя дойти до исступления так быстро. Ее тело напряглось, а ноги задрожали, от чего все кругом покрылось приятными мурашками. — Адам.… Иди ко мне, — наконец-то, смогла собрать воедино свои желания, произнесла Доминика. Он был только рад этому призыву и прижался к ее лобку своим могучим достоинством. Она неумело раздвинула ноги, словно не зная, что от нее требуется. И в этот самый миг, Адам медленно стал входить внутрь. Это было такое неспешное действие, будто бы он боялся повести себя слишком резко и причинить боль. Доминика уже горела от нетерпения. Ей хотелось ощущать его всеми своими внутренностями, так чтобы тот достал до самого глубокого места, куда только может проникнуть его член. От этого предвкушения перехватило дыхание. Она откинула голову назад и закусила губу. Он же в свою очередь не хотел ее разочаровывать. Одно настырное движение бедрами, и вот он оказался внутри. — Ах… Ахах… Адам, — простонала она. — Доминика, моя девочка, — на выдохе прошептал он. Адам начал двигаться постепенно, все также никуда не спеша, давая ей насладиться каждой невыносимой секундой этой близости. Она не знала, куда себя деть. Такой нежный и размеренный темп был незнаком женскому телу. Обычно, Доминика привыкла к тому, что ее имели в самой грубой форме, ведь то, что можно сделать дома с женой, никого не интересовало. Люди были, куда большими чудовищами, когда получали вседозволенность. Она знала секс в его извращенном вывернутом наизнанку виде, то, что можно было увидеть только на самых последних страницах порнхаба. Но Адам делал что-то космическое и невероятное. Это было больше чем просто грязные телодвижения. Он вкладывал в этот процесс что-то неземное, о чем в великих книгах, напишут, что это прекрасные мгновения, когда соединяются не только тела, но и нечто другое. — Адам… Поцелуй меня, — это было не требование, а мольба, что внезапно сорвалась с чужих губ. Он не мог проигнорировать, а потому наклонился, практически полностью опускаясь и сам на стол, придавливая собой. Доминика обхватила его ногами, прижимаясь плотнее, словно не могла перенести и мысли, что он может отстраниться. Они слились в этом полном чувственности действии, когда два тела так близко друг к другу, что невозможно разобраться, кто есть кто. Она стонала сквозь поцелуй, которым Адам ласкал чужие губы. Фрикции были не просто толчками в одну точку, это было какое-то неимоверное и магическое действие, от которого голова уже давно перестала осознавать происходящее. Доминике казалось, что все это сон, будто нежная подростковая фантазия, вдруг возникла в ее ужасно грязной душе. Ей хотелось из раза в раз повторять его имя, словно это было магическое заклинание. И она произносила его в разных тональностях, от самой низкой до самой высокой. — Доминика, посмотри на меня, — шепнул он, заключая ее лицо в свои ладони. Будто под гипнозом, она подняла на него свой взгляд и больше не смогла отвести глаз. Он — герой для любой девушки, тот, кого так хочется видеть в своих фантазиях, вдруг стал реальностью, и нависал над ней рядом. Она же была своего рода анти-героиней, до сих пор не представляющей никакой ценности. Однако то, что вытворял Адам, позволило поверить в то, что Доминика особенная. Это чувство было хлеще любого оргазма. Такое теплое и невесомое, словно ты, наконец, чего-то стоишь. Его невозможно было передать словами, только ощутить небывалую легкость от того, что тебя принимают таким, со всеми твоими изъянами, а у нее их было немало. — Адам… Адам… — все срывались нежные слова из самых глубоких уголков души. Дыхание перехватило, на лбу выступила испарина, и удовольствие, что по нарастающей, затягивало их обоих в свой плен, вдруг вырвалось на волю. Она громко застонала, а он прижался к ней, обжигая своим дыханием. Это был не резкий оргазм, а такое логичное завершение их спонтанной, но нежной интимной связи. Доминика тяжело дышала, все также глядя на своего прекрасного творца. Мужчину, что был лучше всех остальных, того, кто сумел покорить не только тело, но и что-то иное. И пусть все, что произошло между ними, будет ложью, но такой в которую хочется верить. Самой прекрасной ложью на свете… Ни она, ни он, никто из них не знал, что ждет впереди. Доминика понимала, что это всего лишь жалкие секунды спокойствия, которые она украла из своей жизни, чтобы просто сделать передышку хоть на миг. Адам, еще не знал того, что они будут делать дальше, но дал для себя обещание, что никто больше не увидит ее такой беззащитной и ранимой, какой она предстала перед ним. -Послушай… В час грусти и печали, ты голос мой услышь… Ночь пройдет — наступит утро ясное, знаю, счастье нас с тобой ждет. Ночь пройдет, пройдет пора ненастная, солнце взойдет. Солнце взойдёт…. — едва касаясь ее виска губами, очень тихо, но так красиво пропел он. И это был порыв души, то чего жаждали они оба. Пусть в прошлом, Доминика и была лишена этого счастье встречи первой любви, первого поцелуя, первого признания, но теперь получила все это сполна. — Солнце взойдет… — повторила она.